Буруктал: два берега одной реки

Пирог из эпох

Земля – настоящий кладезь артефактов и тайн ушедших эпох. Уникальную находку раскопали костанайские археологии на побережье реки Буруктал Аулиекольского района.

Впервые стоянка Шили-3 была обнаружена еще в 80-х годах прошлого столетия во время планового обследования Дузбайского археологического микрорайона. Но копать ее начали только сейчас. Внимание ученых привлекли артефакты, лежащие прямо на поверхности.

Шили-3 оказалась настоящим сюрпризом для археологов, обнажив наслоение сразу двух периодов существования человека в этих краях. Стоянка была оби­таема в каменном веке. Верхний слой – эпоха неолита с остатками жизнедеятельности представителей местной маханджарской культуры, а также боборыкинской культуры Зауралья, а ниже залегает очень древний мезолитический слой, датируемый 12 – 7 тыс. лет до н. э. Такой вот получился пирог из эпох.

– Когда мы видим такие смежные периоды от мезолита к нео­литу и так далее – это очень ценно, потому что переходные этапы – это всегда белые пятна. То есть мы знаем, что так было, а как именно, как правило, в архео­логии мы этого не видим. Да и вообще с мезолитом у нас очень плохо обстоят дела. Чистых памятников всего два, да и то они не стратифицированы. Потому-то мезолит – это вообще огромный пробел, причем не только в Костанайской области, но и во всем Казахстане, а также на сопредельных территориях. И такая находка для нас – большая удача. Но, к сожалению, органику от мезолита мы вообще не видим, никакие изделия из костей до нас не доходят. Как правило, находим лишь изделия из камня. В основном это вкладышевые орудия – пластины, отщепы, причем очень микроскопические, порой до 1 мм шириной. Вообще с мезолитом связан такой термин как «микролит», что означает «маленькие камушки». И это, кстати, большая загадка той эпохи. Ученые по-прежнему теряются в догадках: что заставило человека делать столь миниатюрные орудия труда, – рассказывает археолог, кандидат исторических наук Ирина Шевнина.

Неожиданные открытия

Исследование стоянки Шили-3 позволило ученым углубить познания истории эпохи неолита. Именно здесь впервые были найдены жилища маханджарцев. И если раньше представлялось, что это были легкие наземные шалашевидные конструкции, то теперь археологи убедились наверняка, что маханджарцы возводили куда более капитальные строения.

– Сначала мы даже не поверили, что это маханджар. Думали, это что-то более позднее, например, эпоха бронзы. На мысль, что это все-таки маханджар­ские жилища нас натолкнула специфическая керамика с примесью шерсти животных, которая присуща именно этим племенам. Теперь мы знаем, что маханджар­цы вырывали котлованы и строили полуземлянки. Правда, какие они были – летние, зимние или стационарные – пока сказать не можем, поскольку находимся лишь в самом начале исследований. Любопытно, что внутри жилищ есть очаги, возле которых, очевидно, люди собирались вечерами и готовили пищу. Есть также возвышенности из земли. Это могут быть какие-то лежанки, что-то наподобие земляных кроватей, – поведала Ирина Шевнина.

В жилищах также обнаружено множество удивительных находок, среди них – отбойник из рога, которым отжимали пласти­ны и нуклеусы. Также впервые найдена костяная ложка. Выясняется, что маханджарцы пользовались не только глиняными горшками, но и столовыми приборами. Уникальность этих артефактов заключается в том, что никогда прежде ничего подобного раскапывать не удавалось.­ Все от того, что органические материалы долго в земле не сохраняются. Так что множество костяных изделий на стоянке Шили-3 для археологов – ценный «улов», за который ученые благодарны матушке-природе.

Вероятно, сохранности органики в этой местности поспособствовал своеобразный грунт. Река Буруктал солоноватая, и эта соль буквально зацементировала костяные изделия. Археологам пришлось изрядно потрудиться, чтобы сначала откопать найденные артефакты, а потом и расчистить их, используя соляную кислоту.

Ну и, пожалуй, вишенка на торте – изделия из горного хрусталя в виде орудий: пластины, скребочки...

– Это, конечно же, импорт с Урала. Поскольку для нашей местности это вообще не характерно: у нас гор нет и камень этот не местный. И такие находки очень впечатляют. Как и то, что это были удивительно упорные люди. Мы знаем, что горный хрусталь твердый, как алмаз, его даже поцарапать сложно, а тут они сверлили его, изготавливали различные орудия. То есть нужно было обладать особыми навыками, чтобы работать с таким материалом, – уверена археолог.

Племена степные, племена лесные

Не менее удивительные открытия сделали ученые на противоположном берегу реки Буруктал. Стоянка Сулуколь, которую начинали исследовать в 80-х, а продолжили лишь сейчас, явила миру подтверждение гипотезы о взаимодействии местных степных племен с лесными. Такие выводы сделаны благодаря найденных в одном слое боборыкинской и маханджарской керамик, что свидетельствует о сосуществовании этих племен. Но уникальность найденных именно в этом месте сосудов заключается в узорах, нанесенных на керамические изделия.

– На уральской керамике очень много налепов как в виде человечков, так и лесных животных, к примеру, медведей. Этот антро­поморфный орнамент очень сильно отличается от геометрических узоров местных степных племен. Это объясняется тем, что лесники жили на одном месте, особо никуда не передвигаясь, и у них было достаточно времени для занятий творчеством, а степняки гонялись за сайгой и им было не до изысков в искусстве. Так вот, на Сулуколе мы обнаружили личину из кости с изображением кошачьего хищника и были очень удивлены, – говорит Ирина Шевнина.

Также на Сулуколе археологи откопали сосуды маханджарских форм с боборыкинским орнаментом. И это еще одно подтверж­дение тесной связи степняков и лесных племен.

Кстати, маханджарскую керамику находят на раскопах в Урале и приграничных зонах. Ученые предполагают, что на нашей территории представители лесных племен оказались посредством брачных союзов. Маханджарцы привозили жен из Зауралья, и те привносили свой лесной колорит в традиции степного народа.

Утеря родственных связей

По предположениям ученых, маханджарцев вряд ли можно считать нашими предками. Как уже было ранее сказано, транс­формацию человека из одного периода в следующий в археологии сложно зафиксировать. В архелогических материалах ученые не усматривают последовательного перехода от неолита к энеолиту.

Впрочем, как раз сейчас ученые работают над выделением новой белкарагайской культуры, так называемых последователей маханджарцев. Она-то и станет переходной от неолита к энеолиту. Если удастся доказать эту гипотезу, то тогда станет очевидно, что наши степные племена со временем трансформировались в терсекцев. А дальше снова белое пятно.

– Разрыв между терсекским периодом и синташтинским эпохи бронзы огромный – минимум 500 лет, и мы не видим никакой похожести между племенами. Ну совершенно разные люди, разные культуры. У нас есть несколько погребений в обоих периодах, и когда мы делали генетику, она абсолютно разная. Выходит что-то случилось с этими терсекцами-ботайцами. Но куда они делись, мы не знаем. Но точно известно, что как раз в этот период в степи была засуха. Возможно, они куда-то ушли, ведь человек не может жить без воды. Но тогда почему мы не видим их нигде в других местах – вот загадка. Возможно, эта культура постепенно угасла, таких примеров в истории много. Допустим, засуха могла повлиять, и это население просто вымерло, – выдвигает версии Ирина Шевнина.

Кроме того, на основе антропологических исследований учеными сделаны выводы о том, что люди, населявшие земли Костанайщины в эпоху неолита, имели древнесибирский компонент (монголоидная примесь). А вот в эпоху бронзы здесь было совершенно иное население. Синташтинский народ – чистые европеоиды. И только в раннем железном веке начинается смешивание кровей европеодидов и азиатов, из которых в последствии получились современные народы.

Что же касается маханджарцев, на которых как будто прерывается генетическая связь неолитической цивилизации, точные выводы можно будет сделать только после исследований погребения того времени. Правда, пока столь ценной находки археологам отыскать не удалось.