Декрет отцов, разрыв в зарплатах: Мажилис одобрил изменения в сфере охраны труда

Как отметил депутат Асхат Аймагамбетов, в трудовом законодательстве по-прежнему остаются многочисленные пробелы, которые не обеспечивают полноценную защиту трудящихся.

Так, поправками установливается запрет на заключение договора с физическим лицом гражданско-правового характера (ГПХ) при наличии в нем хотя бы одного отличительного признака трудовой деятельности.

«Во многих случаях работодатели, желая сэкономить и уйти от социальных гарантий, вместо трудового договора массово заключают гражданско-правовой договор (ГПХ). Работник подчиняется правилам внутреннего распорядка, работает по графику, имеет руководителя, но на бумаге он не «работник», а «подрядчик». Чем это опасно? Работник по ГПХ лишается социальных гарантий: не может пойти в оплачиваемый отпуск, женщины не могут выйти в отпуск по беременности и родам, не начисляются пенсионные взносы, отсутствует медицинское страхование.Теперь мы ставим этому чёткий барьер. Если в отношениях присутствует хотя бы один признак трудового договора, заключать гражданско-правовой договор будет запрещено», - пояснил депутат.

Также законопроектом предусматривается установление в коллективном договоре положения о допустимом соотношении между максимальным и минимальными размерами заработной платы по соответствующей профессии, должности в организации.

«В одном предприятии не должно быть многократной разницы в оплате труда сотрудников, выполняющих одинаковые функции. Однако действующее законодательство это никак не регулирует, и потому несправедливость широко распространена. Есть и известная проблема: значительная разница между зарплатами иностранных специалистов и местных работников при одинаковых требованиях и обязанностях. Поэтому мы предлагаем закрепить в коллективном договоре обязательную норму — определить соотношение между максимальной и минимальной зарплатой внутри одной должности», - отметил Аймагамбетов.

Внесены поправки в случаях производственной травмы.

«Сейчас, если на производстве произошел несчастный случай, комиссию по расследованию формирует и возглавляет сам работодатель. Поэтому часто расследование проходит субъективно, а работник или его семья не получают справедливости. Чтобы сделать процесс объективным, мы предлагаем включать в комиссию независимые стороны — медиаторов, а также допускать участие родственников пострадавшего или его адвоката. Чем более открытым будет расследование и чем больше сторон участвует, тем справедливее будет итог, и голос обычного работника действительно будет услышан», - аргументировал мажилисмен.

Также внесены нормы по определению степени производственной травмы.

«Например, работник получил травму. Как врачи определяют её тяжесть? Удивительно, но до сих пор используются рекомендации 1994 года — устаревшие методические указания, которые не являются ни законом, ни нормативным актом. Главная проблема — отсутствие единых стандартов. Одну и ту же травму в одном городе могут признать «тяжелой», а в другом — «легкой». А размер компенсации напрямую зависит от медицинского заключения. Мы устраняем этот правовой пробел и передаем Министерству здравоохранения полномочия утвердить четкие, единые Правила определения степени производственной травмы», - пояснил Аймагамбетов.

Предусмотрены новеллы, регламентирующие случаи, когда вина за производственную травму перекладывается на работника.

«Сегодня комиссия часто старается возложить большую часть ответственности на самого пострадавшего: «сам виноват, не соблюдал технику безопасности» — и работнику могут приписать 50–70% вины.В итоге человек, потерявший здоровье, лишается и части положенной компенсации. Мы предлагаем ограничить долю ответственности работника: даже если установлена «грубая неосторожность», его вина не может превышать 25%», - сказал депутат.

Он добавил, что эта норма защищает пострадавшего и стимулирует работодателей создавать безопасные условия труда, а не уходить от ответственности.

Законопроект также защищает и права отцов.

«Сегодня, если мать официально не работает и находится дома с ребенком до трех лет, этот период засчитывается ей в трудовой стаж. Однако аналогичного права у отцов нет. Мы предлагаем устранить эту несправедливость. Если с ребенком остается отец, этот период также будет включаться в его стаж. Это не только вопрос социальной справедливости, но и шаг к формированию равных родительских ролей и ответственности в обществе», - пояснил Аймагамбетов.