Дело Иманмади: мошенничество, связи с семьёй Масимова и история композитора Дуйсенова

Сначала это выглядело как обычное уголовное дело о мошенничестве. Но в материалах суда всплывает имя композитора Армана Дуйсенова, который оказался среди потерпевших, а затем внезапно умер. И в этой истории до сих пор остаются противоречия. Она приводит к одному человеку — Калелхану Иманмади. Orda.kz разбиралась, кем он был, как завоёвывал доверие, почему оказался связан с Дуйсеновым и при чём тут экс-глава КНБ Карим Масимов.

Редакция обратила внимание на это дело не только из-за фигурирующих в нём сумм. В центре оказался Арман Дуйсенов — заслуженный деятель Казахстана, композитор, продюсер и телеведущий, он работал с Розой Рымбаевой, Макпал Жунусовой, Нуржаном Онербаевым и другими звёздами. И именно такой человек, с именем и репутацией, как следует из материалов суда, тоже оказался среди тех, кто поверил Калелхану и потерял деньги.

На первый взгляд всё выглядит просто: бизнесмен взял деньги, не вернул — суд вынес приговор. Но по мере изучения дела становится понятно, что это не частный конфликт. Потому что рядом с финансовыми эпизодами постоянно появляется семья Дуйсенова, а параллельно всплывают противоречивые версии о его смерти, которые спустя два года снова начали обсуждать.

Смерть Армана Дуйсенова и её странности

Арман Дуйсенов умер 24 января 2023 года. Сначала в медиа писали о проблемах с сердцем, а его супруга говорила, что никаких явных признаков беды не было. Для большинства это выглядело как внезапная, но естественная смерть. Тогда эту историю никто не связывал с уголовным делом, которое рассматривали в Алматы.

Позже начали появляться разные версии. В частности, говорилось, что композитор умер в студии певицы Индиры Елемес — на тот момент супруги Иманмади. Однако в конце 2025 года сама Индира заявила, что эту версию озвучила не по своей инициативе, а по просьбе Калелхана.

Вдова композитора Айсулу, в свою очередь, утверждала, что Арман умер вовсе не в студии, а на территории завода, связанного с Иманмади. Эти обстоятельства не стали предметом уголовного дела о мошенничестве, и суд не давал им правовой оценки. Но для понимания общей картины они важны: имя Калелхана Иманмади фигурирует не только в финансовой части, но и в сцепке с последними днями жизни Дуйсенова.

Кто такой Калелхан Иманмади и почему ему верили?

По судебным материалам, Иманмади — уроженец Восточно-Казахстанской области, 1970 года рождения, ранее не судимый.

Фото из соцсетей

Суд первой инстанции признал его виновным в мошенничестве в крупном и особо крупном размере и назначил шесть лет лишения свободы. В феврале 2026 года апелляция оставила приговор без изменений.

Постановление судебной коллегии по уголовным делам

При этом защита в суде называла его успешным бизнесменом, налогоплательщиком и человеком, который первым запустил производство онкотестов в Казахстане. Этот образ, судя по материалам дела, и стал ключевым фактором доверия для многих потерпевших. Дополнительную роль сыграли разговоры о связях. В материалах апелляции упоминается, что потерпевшие верили Иманмади в том числе из-за его предполагаемых контактов с семьёй Карима Масимова. В одном из эпизодов утверждается, что полученные деньги он передал третьему лицу — отцу экс-главы КНБ.

При этом суд не устанавливал юридической роли этих связей. Но, как видно из материалов дела, именно такие заявления помогали завоёвывать доверие.

Как в этой истории появилась семья Армана Дуйсенова?

Напомним, что Арман записывался в студии бывшей жены Иманмади, но именно этот кейс начался не с каких-то инвестиций и не с шоу-бизнеса, а с очень понятной родительской задачи — оплатить учёбу дочери в Лондоне. В материалах суда дочь проходит как свидетель А. Дуйсен. Она поступила в City University of London, а её родители, Арман Дуйсенов и Айсулу Алпысбаева, собирались оплатить обучение и проживание. Суд установил, что Иманмади, узнав об этом, получил от семьи 23 675 400 тенге. Из этой суммы он направил на оплату 16 345 012 тенге, а оставшиеся 7 330 388 тенге, по выводу суда, потратил на личные нужды.

Но на апелляции представитель Айсулу Алпысбаевой настаивал, что реальный ущерб был намного больше.

В жалобе перечислены передачи денег в апреле 2018 года, июне 2018 года, сентябре 2018 года и январе 2019 года — сначала 20 тысяч фунтов, потом 10 тысяч долларов, потом 25 тысяч долларов, потом ещё 5000 долларов.

Позже, как утверждала сторона потерпевшей, семья передала ещё 12 млн тенге в апреле 2019 года и 10 млн тенге в августе 2019 года. В общей сложности потерпевшая просила признать ущерб на 66 756 974 тенге, но суд первой инстанции признал доказанным только ущерб в 7,3 млн тенге, и именно эта сумма осталась в итоговом постановлении.

Сама схема в этом эпизоде выглядит очень показательно. По версии потерпевшей, Иманмади говорил о заблокированных счетах, обещал быстро закрыть все вопросы, делал частичные платежи и тем самым создавал видимость добросовестности. Дочь композитора в переписке просила его оплатить общежитие и не допустить её отчисления, а он продолжал обещать, что всё решит. Именно так, по версии семьи, и работала главная уловка: человек не исчезает сразу, а понемногу платит, чтобы ему верили и продолжали нести деньги.

Не один потерпевший, а целая компания

Если смотреть только на кейс семьи Дуйсенова, можно подумать, что перед нами частная история о доверии и невыполненных обещаниях. Но в судебном постановлении совершенно другой масштаб. В деле фигурируют сразу несколько компаний и частных лиц.

Самый крупный эпизод в материалах суда связан с ТОО «ЖолАвтоСервис». По версии обвинения, Иманмади сообщил представителям компании ложную информацию, что при вложении 500 тысяч долларов в ТОО «Оздоровительный центр Раяна» можно будет еженедельно импортировать из Китая более 50 автомобилей и получать доход 300–400 тысяч долларов, половина которого будет принадлежать инвесторам.

В результате, как установил суд, он завладел 209 261 300 тенге. Представительница компании Н. Н. Сулейменова  в апелляции спорила ещё и с тем, что суд уменьшил сумму взыскания на 24,6 млн тенге, считая их якобы частичным возвратом, тогда как сама компания настаивала: это были производственные расходы по логистике, а не возврат инвестиций.

Не менее крупные эпизоды касаются медицинского бизнеса. По выводу суда, Иманмади, ссылаясь на временные финансовые трудности в ТОО «Оздоровительный центр Раяна» и обещая вернуть деньги после разблокировки счетов, получил от ТОО «SanMed Plus» 180 млн тенге.

Отдельно суд посчитал доказанным, что он убедил Д. Д. Адикова вложить 135 млн тенге в тот же медцентр. Защита в апелляции спорила с этой квалификацией и утверждала, что SanMed Plus и Адиков вступили с Иманмади в обычные гражданско-правовые отношения, а Адиков вообще был сотрудником SanMed Plus, но суд этот довод не принял.

Эпизод О. И. Руденко особенно интересен потому, что именно по нему Иманмади был оправдан. По версии потерпевшей, в 2016 году между её ИП «ОХВО» и ТОО «Оздоровительный центр Масимова», где директором был Иманмади, заключили договор поручения. Она обеспечила участие центра в тендерах и поставку медизделий в Мангистаускую и Костанайскую области, выполнила работу, а сумма по акту сверки составила 30 140 550 тенге. Руденко утверждала, что Иманмади уклонялся от оплаты, показывал поддельный расходно-кассовый ордер и даже передал деньги третьему лицу — Кажимкану Масимову, но суд в этом эпизоде всё же увидел гражданско-правовой спор, а не состав мошенничества.

Концерты с громкими именами

Иманмади через доверенное лицо сообщил И. Д. Гулямову ложную информацию о возможности пригласить на концерт в качестве почётных гостей Таркана и Андреа Бочелли. По этому эпизоду в приговоре фигурирует сумма 70 тысяч долларов, то есть 32 660 600 тенге ущерба, а во взыскании по гражданскому иску стоит даже бОльшая сумма — 38 399 200 тенге.

Фрагмент постановления судебной коллегии по уголовным делам

Ещё один эпизод касается ТОО «Pantograph»: по версии суда, Иманмади сообщил представителям компании ложную информацию о возможности пригласить турецкого певца Мустафу Сандала по заниженной цене и получил 8 625 678 тенге.

Связь с семьёй Масимова: как работал главный козырь

В материалах дела прямо звучит фамилия Масимова. Причём не как формальная часть обвинения, а как элемент, который помогал выстраивать доверие. 

Выше мы уже писали, что Иманмади пользовался своими связями с семьей экс-главы КНБ, которые выступали как некий гарант. Одна из сторон потерпевших говорила, что Калелхан производил впечатление успешного человека и лично сотрудничал с отцом Карима Масимова. Именно это, как утверждала семья Дуйсенова, долго удерживало их от обращения в правоохранительные органы — они верили, что человек с такими связями в итоге решит вопрос и вернёт деньги.

Фрагмент постановления судебной коллегии по уголовным делам

Дополнительно в открытых источниках он упоминался как бывший партнёр покойного Кажимкана Масимова. И хотя суд не устанавливает юридической роли этих связей, сам факт их использования в общении с людьми становится ключевым. Потому что в этой истории они работали как инструмент — не для бизнеса, а для доверия.

Если убрать все названия компаний, суммы и отдельные эпизоды, картина становится яснее. По сути схема у Иманмади везде повторялась. Он находил человека или компанию и предлагал понятную и «жизненную» историю. Это могли быть инвестиции в медцентр, поставки, концерты, обучение за границей или просто временная помощь «на оборот». Всё выглядело логично и не вызывало подозрений. Дальше подключался второй этап — давление временем. Деньги, как правило, нужно было передать как можно быстрее. Причины звучали убедительно: счета заблокированы, нужно срочно закрыть платёж, проект почти готов, контракт уже на руках, артист почти прилетает.

Но ключевой момент, на который обращают внимание материалы дела: Иманмади не исчезал сразу. Наоборот, в ряде эпизодов он делал частичные выплаты, что создавало ощущение, что всё действительно работает, просто есть временные трудности. Человек продолжал верить и зачастую передавал ещё деньги.

Именно на это указывала и семья Дуйсенова в апелляции. По их словам, Иманмади показывал на компьютере якобы движение средств, уверял, что контролирует ситуацию, а частичные оплаты выглядели как обычный кассовый разрыв. Фактически, как утверждали потерпевшие, перед ними был не человек, который сразу исчезает с деньгами, а тот, кто создаёт иллюзию работы и постепенно удерживает доверие. Отдельно они отмечали и фактор «связей». Разговоры о знакомстве с отцом Карима Масимова, по их версии, только усиливали доверие и снимали лишние вопросы.

Суд по сути согласился с такой логикой и отметил, что факт получения денег Иманмади не отрицал, обязательства не оспаривал, но деньги в полном объёме не вернул.

Что происходило в апелляции и кто с кем спорил?

Апелляция по этому делу не выглядела как формальная процедура. Фактически это был спор о главном: мошенничество это или обычные гражданские отношения. С одной стороны — потерпевшие, которые настаивали на том, что их обманули. С другой — защита, которая утверждала обратное: это бизнес, риски и неисполненные обязательства.

Потерпевшая Руденко требовала отменить оправдание по своему эпизоду. По её словам, её история ничем не отличается от остальных, и речь идёт о той же схеме. Она просила взыскать более 30 млн тенге.

Представитель Айсулу Алпысбаевой, адвокат Карасартова, спорила уже по другому эпизоду — семьи Дуйсенова. Она настаивала, что суд необоснованно снизил ущерб с 66,7 млн до 7,3 млн тенге.

Отдельный спор развернулся вокруг ТОО «ЖолАвтоСервис». Представитель компании Сулейменова утверждала: 24,6 млн тенге, которые суд посчитал частичным возвратом, на самом деле были расходами проекта. И, по её позиции, взыскивать нужно всю сумму.

Защита же выстраивала противоположную линию — это не уголовное дело. Адвокат Аскарбеков говорил, что Иманмади занимался обычной договорной деятельностью: заключал сделки, оформлял расписки и не имел единого мошеннического плана.

Адвокат Смагулова пошла ещё дальше: по её словам, следствие фактически подменило гражданские отношения уголовным делом, а по части эпизодов вообще не доказан умысел.

При этом защита активно разбирала детали по каждому эпизоду, пытаясь показать, что ситуация сложнее, чем её описывает обвинение. Например, по делу с концертами упоминались свидетели, которые тоже передавали деньги. Защита говорила: значит, речь идёт не о простой схеме, а о реальной подготовке мероприятий. Также они ссылались на переводчика, участвовавшего в переговорах с представителями артистов, — чтобы показать, что контакты действительно были.

Фактически в апелляции стороны спорили не столько о фактах, что деньги передавались, это никто и не отрицал. Сколько о смысле этих действий. Был ли это изначально обман или бизнес, который просто пошёл не так.

Почему суд оставил приговор в силе?

Потому что посчитал доказательства достаточными и согласованными. Показания потерпевших подтверждались документами — перепиской, договорами, платежами и экспертизами, поэтому речь шла не об отдельных спорах, а о системной схеме.

Какой же главный вывод суда?

Иманмади брал деньги, понимая, что не сможет выполнить обязательства, и тратил их на личные нужды. Поэтому его признали виновным в мошенничестве, а дело — не обычными гражданскими отношениями. В итоге он получил шесть лет лишения свободы, а с него взыскали десятки миллионов тенге в пользу потерпевших. Даже с учётом отдельных спорных эпизодов суд не увидел оснований считать это просто бизнес-конфликтом.

Формально эта история уже закончена. Есть приговор, есть срок, есть суммы, которые должен вернуть Иманмади. Но на уровне смысла эта история остаётся не разгаданной.

Потому что за пределами судебного решения остаётся то, что не укладывается в сухую юридическую логику. История Армана Дуйсенова — человека, который оказался среди потерпевших, а затем внезапно умер, до сих пор окружена противоречиями. Разные версии того, как он провёл свои последние часы, появившиеся спустя время, снова возвращают к одному и тому же имени — Калелхан Иманмади.

Отдельный слой — это разговоры о связях. Фамилия Масимова в этой истории звучала не как фактор влияния, а как инструмент доверия. Именно через такие гарантии выстраивалась уверенность, которая позволяла брать деньги, тянуть время и оставаться вне подозрений гораздо дольше, чем это возможно в обычной схеме.

Суд дал оценку только финансовой стороне. Но всё, что связано с кругом общения, влиянием, последними днями Дуйсенова и тем, как в одной точке сошлись деньги, доверие и смерть, остаётся за рамками приговора.

Читайте также:

Смерть сына известного композитора Армана Дуйсенова Абылая: эксклюзивные подробности Подозреваемого в серийном мошенничестве выдали Казахстану из России Как крадут деньги у казахстанцев — самые распространённые схемы мошенничества