Духовная высота музыки

– Толеген Мухамеджанович, сегодня многие говорят о том, что у современной молодежи произошел кризис ценностей и подмена базовых нравственных понятий. Учитывая ваш богатый опыт композитора, хотелось бы узнать: насколько, по вашему мнению, музыкальные произведения способны воздействовать на моральный облик человека?

– Однажды, во время гастролей театра «Астана Опера» в Нью-Йорке, перед началом концерта, который проходил на сцене «Карнеги-холла», мне предстояло обратиться к аудитории в три тысячи человек. Перед выходом к столь разнородной публике долго искал нужные слова и в конце концов сказал так: «Когда Бог создавал людей, он каждому народу дал свой язык. Есть множество языков, но один язык он оставил себе – это язык музыки». После чего добавил, что сегодня у коллектива театра есть возможность через музыку войти в сердца слушателей, чтобы они почувствовали, кто такие казахи и что такое казахская культура, чтобы частью своей души они познали нас.

Музыка – это сакральное искусство, это язык Бога, и ни одна религия в мире не обращается ко Всевышнему без музыки.

В молодости я прочитал фразу, которая осталась в памяти на всю жизнь. Один китайский мудрец еще в эпоху Танской империи сказал: «Если хочешь завоевать чужое государство – разрушь его музыкальную систему». Что такое музыкальная система? Это стержень, на котором держится государство. Вот почему одним из символов любой страны является гимн. Когда на соревнованиях выходят спортсмены и звучит гимн страны, он сразу же вселяет надеж­ду в болельщиков и спорт­сменов – в миллионы людей!

Музыка издавна влияет на душу человека, и сказать, что сегодня она перестала это делать, нельзя. Да, у современной музыки совершенно иной характер: более легкий, привлекательный, потребительски направленный. Но даже так она все равно воздействует на человеческое сердце – воздействует, потому что звучит. У Абая об этом есть прекрасные строки: «Құлақтан кіріп, бойды алар⁄Жақсы ән мен тәтті күй».

В целом же, на мой взгляд, музыкальное искусство играет важнейшую роль в воспитании и формировании человека, потому что восприятие музыки, в отличие от любой другой информации, происходит на глубоком эмоциональном и подсознательном уровне.

– Вспоминается известное высказывание Рериха о том, что человечество способен объединить общий язык серд­ца. Не на этом ли языке говорит музыка со своими слушателями? И если так, то может ли она стать противовесом духовной разобщенности?

– Несомненно. Я не случайно привел цитату китайского мудре­ца о музыкальной системе. К примеру, что означает для казаха домбра?­ Кадыр Мырза Али писал: «Нағыз қазақ – қазақ емес, нағыз қазақ – домбыра». Нацио­нальные музыкальные инструменты и традиционная музыка служат действенным средством воспитания и духовного становления нации.

В свое время, посетив митинг, посвященный запрету ядерных испытаний, который Олжас Сулейменов провел на площади перед зданием Союза писателей, я пережил катарсис. Страшные факты о взрывах на Семипалатинском полигоне, рядом с которым, как выяснилось, прошло все мое детство, отозвались личной трагедией: в тот момент пришло осознание, почему так рано ушли из жизни отец, старший брат и старшая сестра, почему трагичес­ки погиб друг...

Придя домой совершенно потрясенным, я сел за инструмент и сочинил мелодию. Позже Улыкбек Есдаулет написал к ней текст – так родилась песня «Заман-ай», ставшая одним из символов анти­ядерного движения. Роза Рымбаева позже рассказывала: «Каждый раз, когда я пою эту песню, люди в зале встают и слушают ее стоя». Родившись из эмоционального порыва, она стала своего рода манифестом народного духа и придала сильный импульс росту национального самосознания.

Не зря же говорят: «песня – душа народа». По-моему, Глинка впервые сказал эти слова. Самые знаменитые песни становятся народными и как бы перерастают имена собственных авторов.

– А возможно ли вообще пред­угадать судьбу произведения? И в какой степени автор ответственен за влияние своих работ на общество?

– Когда ты пишешь музыку, ты не задумываешься о том, каким образом она на что-то повлияет. Ты пишешь сердцем, разумом, чувствами, воплощаешь идею. А как она отразится в сердцах других, предугадать невозможно. В истории много произведений, которые становились символами независимо от замысла автора. Человек далеко не всегда может предположить, какие формы обретет его произведение.

Та же песня «Заман-ай» создавалась совсем не из расчета на какой-­либо общественный резонанс. Это был естественный, даже спонтанный отклик на происходящее вокруг. Или мелодия «Детство», которая стала очень популярной. Я ведь ее даже не сочинял специально: возвращался вприпрыжку от родника в Дом творчества «Тау-Тургень», и вместе со мной побежала эта мелодия.

Конечно, есть и монументальные произведения. Когда Бетховен писал Девятую симфонию, он, как гениальный художник, ставил перед собой конкретную цель. Но далеко не каждый творческий человек может заранее определить будущее величие своего творения. Михаил Огинский написал 105 полонезов, но всемирную славу приобрел один – «Прощание с Родиной», духовный протест композитора против раздела Польши между Австрией, Пруссией и Российской империей.

Я стараюсь писать музыку, которая вызывает у слушателя ответные чувства, и названия моих произведений говорят сами за себя: «Сожаление», «Реквием», «Боль»... Разумеется, не только я – каждый композитор стремится в музыке выразить то, что его волнует и тревожит. Умение сделать это требует и таланта, и мастерства, и знаний. Чем искреннее и глубже это высказывание, тем сильнее его воздействие на людей. Настоящий художник, пусть даже не осознавая этого, всегда влияет на окружающий мир силой своего искусства и профессионального опыта.

– У Андрея Вознесенского есть такие слова: «Стихи не пишутся – случаются». Выходит, и музыка рождается подобным образом?

– Без всякого сомнения. Приведу один пример. Прежде чем соз­дать «Реквием», я испытал такой стресс, что просто сел за рояль и сразу сыграл мелодию, высказав языком музыки всю свою боль и свои переживания.

Всякий творческий человек, на мой взгляд, хочет сказать свое собственное слово и выйти с ним в мир. Как композитору, мне, конечно, хотелось бы, чтобы люди как можно больше слушали мою музыку, чувствовали ее и говорили о ней. Это желание любого творца, ведь через созданные нами произведения мы в первую очередь выражаем свое «я». Без «я» нет творчества. Тот художественный и духовный мир, который есть у меня, принадлежит только мне, потому что я сам его строю. Передоверить это другому человеку, к счастью или к сожалению, попросту невозможно.

Некоторые мои слушатели думают, что я в основном лирик. Да, я лирик по своей природе, но в то же время понимаю, что лиризм – это и есть вдохновение души. Оно не может существовать без творческого, можно сказать, утонченного восприятия того, что тебя окружает.

– И это побуждает задуматься о том беспрецедент­ном вызове, с которым сфера искусства столкнулась в наши дни, – о стремительном развитии искусственного интеллекта. Мы привыкли думать, что творческое мироощущение машине неподвластно, и в то же время ИИ сейчас активно создает музыкальные произведения во всех известных нам жанрах. Не обесценивает ли это труд композитора?

– Хочу сказать сразу: мир музыки переживет те болезненные процессы, которые в нем сейчас происходят. Действительно, искусственный интеллект, который сегодня врывается во все сферы жизни общества, особенно сильно отразился на музыке. Сейчас ИИ может написать музыку за две-три минуты в любой форме и в любом стиле: для симфонического оркестра, хора, в стиле джаза, поп- или рок-музыки. И ты невольно начинаешь думать: вот я, профессиональный композитор, этому учился, всю жизнь занимался и продолжаю заниматься музыкой... Но то, что я делаю как ремесленник и профессионал, искусственный интеллект может воспроизвести за доли секунды.

Возникает вопрос: что делать? Ведь ИИ может создать музыку очень быстро и качественно. Конечно, я понимаю, что в таком произведении не будет моего «я», не будет моих чувств и переживаний, но все же творческая идея будет воплощена в самых разных вариациях. С одной стороны, это удивительно, а с другой – этот процесс­ уже невозможно остановить. То, что делается сейчас, лишь первый шаг. Что будет через год? Возможно, искусственный интеллект станет создавать музыку в десять раз лучше, и уже не нужно будет с трудом писать очередную симфонию, которую нейросеть сложит за пару минут. Что тогда остается человеку? Какая роль отводится моему «я», моему эго?

Я убежден: какие бы модели искусственного интеллекта ни появились в дальнейшем, они никогда не смогут дать того, что дает настоящее искусство. В машине нет душевности – все, что создается ею, звучит очень хорошо, но за этим не ощущается ни личного опыта, ни пережитых потрясений, ни боли, ни радости. Искусственному интеллекту недоступен творческий поиск, ему неизвестны сомнения, сострадание или чувство любви, которыми способно наполнить музыку лишь человеческое сердце.

Несмотря на все трудности и драматизм происходящего, выход сегодня кроется в самом человеке. Я откровенно переживаю этот процесс: сначала возникают удивление и шок, а потом приходит осознание. Сейчас ведь появились программы, позволяющие легко расшифровать и напечатать любую музыку: тебе даже писать ничего не нужно – включил аудио, загрузил в программу, и через десять минут она выдает готовые ноты. И это реальность нашего времени. Но человек по-прежнему остается человеком, а значит, нынешние технологические потрясения не стоит воспринимать как конец творчес­кой мысли. Кризисы проходят, а потребность людей в искренней, настоящей музыке неизменна.

– Быть может, свою роль здесь играет и то обстоятельство, что служить искусству – в том самом высоком смысле – способен только человек?

– Служение для меня – это синоним ежедневного творческого труда. У Петра Ильича Чайковского как-то спросили: «Когда вы пишете музыку?», на что он ответил: «Всегда». Этот процесс у творца происходит непрерывно: не обязательно сидеть и корпеть за столом или инструментом – все происходит подспудно. Служить искусству – значит всегда следовать внутреннему жизненному стремлению. Когда же человек перестает мечтать, перестает ставить перед собой цели и достигать их, он неизбежно начинает деградировать.

Есть расхожая фраза «можно любить искусство в себе, а можно любить себя в искусстве». Я принадлежу к той категории людей, которые любят искусство в себе больше, чем себя в искусстве. Для меня не так важно, звучит ли моя фамилия или имя, – важно, чтобы звучала сама музыка. Истинный художник отдает произведению все, что носит в себе: душевную боль, переживания, надежды, любовь... И настоящее творчество, я убежден, рождается не из желания лишний раз потешить собственное эго, а из внутренней потребности сказать миру нечто важное и прекрасное. Поэтому молодому человеку, вступающему на творческий путь, прежде всего нужно думать о том, что он оставит людям. Если произведение, созданное им, окажется искренним и настоящим, оно непременно найдет свою благодарную публику.

– Что бы еще вы могли посоветовать молодым людям, которые в наше непростое время ищут свои жизненные ориентиры?

– Самое главное – не останавливаться на достигнутом. Эти слова можно назвать девизом моей жизни. В свое время мне довелось изучать педагогические идеи Макаренко, и у него есть так называе­мая концепция лестницы: в своем интеллектуальном, духовном, нравственном развитии ты каждый раз должен подниматься на одну ступеньку выше. Этот процесс должен идти постоянно, как бы ни было тяжело. Даже если кажется, что ты достиг всего, нужно подняться еще на одну ступень. И лестница эта должна вести в небо, к совершенству.

Есть в сериале «Мастер и Маргарита» эпизод, который когда-то произвел на меня очень сильное впечатление: Понтий Пилат и ­Иешуа идут по лунной дороге. Человек должен постоянно стремиться вверх, к новым вершинам, понимая, что совершенство недостижимо. Именно эта недосягаемость и побуждает двигаться дальше. Стоит лишь подумать о том, что цель достигнута, – и развитие прекращается. Поэтому важно снова и снова ставить перед собой новые задачи, искать новые высоты. Об этом я написал такие строки:

Полетим, как две звезды
Вселенной,

Освещая всем влюбленным путь.

И сольемся в музыке нетленной,

Чтоб сиять, светить,
как Млечный Путь.

Такое ощущение жизни должно сопутствовать человеку постоянно. И, конечно, нужно работать. Терпение, дисциплина, труд и постоянный поиск себя – вот главные слагаемые успеха.

Вдобавок хочу сказать молодым, что никогда не поздно начать какое-­либо дело. В 25 лет я пришел в консерваторию уже взрослым человеком, имея за плечами высшее образование, работу и хорошую зарплату. Я вдруг решил начать все с нуля – зарабатывал 300 руб­лей, а перешел на стипендию в 20 рублей. Два года провел на подготовительном курсе. Кто-то из знакомых говорил: «Ты сумасшедший!» Но иногда нужно быть сумасшедшим, чтобы найти себя. Ван Гог вообще стал признанным художником ближе к сорока годам. Поэтому никогда не переставайте искать себя, не переставайте мечтать и работать во имя этого, жертвуя иногда материальными благами.

– Завершая, хотелось бы узнать, какие человеческие качества, на ваш взгляд, будут наиболее востребованы в обществе будущего?

– Я думаю, человечность. Человеку важно оставаться человеком, а не превращаться в робота, важно уметь впитывать в себя все лучшее и сохранять самые сокровенные качества: доброту, сопереживание, любовь. Каким бы совершенным ни был робот, ему все это недоступно.