Елжан Кабышев: Если в Казахстане вновь сочтут отключение связи неизбежным, то власти обязаны подходить к этому ответственно

9 июня 2026 года Конституционный суд РК рассмотрел в открытом заседании обращение правозащитника Елжана Кабышева о проверке на соответствие Конституции пункта 1–2 статьи 41–1 закона "О связи".

В течение нескольких лет юрист обращался в суды различной инстанции с иском к ТОО "Кар-Тел" и АО "Казахтелеком" в связи с отсутствием в ночь с 4 на 5 января 2022 года доступа к услугам операторов связи в Алматы, в том числе к интернету. По мнению Кабышева, ограничение доступа к интернету и услугам связи произошло по собственному усмотрению государственных органов и (или) операторов связи и является незаконным, поскольку приводит к нарушению права каждого на получение и распространение информации, не позволяет реализовать право на ознакомление с документами, решениями и источниками, затрагивающими права и интересы гражданина, а также право на судебную защиту.

Точку в споре поставил Конституционный суд РК, который вынес отдельное постановление по этому вопросу. Редакции удалось связаться с правозащитником и узнать мнение юриста об итогах дискуссии.

Сразу оговорюсь: я был заявителем по этому делу, поэтому моя оценка не может быть полностью отстранённой. Но именно поэтому я постараюсь быть предельно честным: в постановлении есть и то, что я считаю победой, и то, с чем согласиться не могу.

Сначала с хорошего. Конституционный cуд впервые задал юридически обязательный стандарт для отключений связи. Норма пункта 1–2 статьи 41–1 Закона "О связи" сохранена, но теперь она может применяться лишь при наличии достаточных данных о реальной и непосредственной угрозе тяжких или особо тяжких преступлений, носит исключительный характер и допускается только в объёме и на срок, объективно необходимых для пресечения такой угрозы. В силу статьи 64 Конституционного закона "О Конституционном суде" такое истолкование общеобязательно. Тотальное и бессрочное отключение интернета, как в январе 2022 года, под этот стандарт уже не подпадает. Суд также зафиксировал дефекты нормы: невозможно понять, идёт ли речь о реальной угрозе или абстрактной возможности преступлений, нет ни сроков, ни порядка пересмотра, ни критериев оценки угрозы.

С чем я не могу согласиться. Сам институт внесудебного отключения сетей связи по решению должностного лица спецслужбы признан конституционным. Это расходится с позицией ООН. Её Совет по правам человека и спецдокладчики последовательно указывают, что отключение интернета для целых групп населения не может быть оправдано никогда, включая соображения национальной безопасности. Допустима блокировка конкретного противоправного контента, но не лишение миллионов людей связи, платежей, вызова скорой помощи.

Какими должны быть нормы? Если коротко:

перечень конкретных преступлений вместо размытых формулировок; письменное мотивированное решение с указанием территории, объёма и срока; принцип минимального вмешательства – сначала блокировка контента или ресурса и лишь в крайнем случае сети; предельный первоначальный срок в 24–72 часа с продлением только по санкции прокурора или суда; публикация сведений о введённом ограничении; запрет на отключение экстренных служб и платёжной инфраструктуры; реальный судебный контроль, где государство, а не гражданин, доказывает необходимость меры.

Отдельно скажу о компенсациях. После январских событий операторы связи ограничились символическими жестами – бонусными гигабайтами и минутами. На фоне реальных потерь граждан и бизнеса, оставшихся на несколько дней без связи, платежей и доступа к информации, это выглядит, откровенно говоря, смехотворно. Суды при этом отказали даже в компенсации морального вреда. Механизм реального возмещения вреда при незаконных или несоразмерных отключениях – обязательный элемент будущего регулирования.

Я надеюсь, что ситуация января 2022 года не повторится. Но если государство вновь сочтёт ограничения неизбежными, и власти, и операторы связи обязаны подходить к этому максимально ответственно: точечно, на минимальный срок, прозрачно, с публичным обоснованием и готовностью отвечать за последствия, в том числе материально. Постановление Конституционного суда даёт для этого правовую основу. Теперь дело за правительством, которому рекомендовано конкретизировать закон, и за судами, которые должны применять заданный стандарт на практике.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.