Как и почему фактор ожидания вступления в силу нового Налогового кодекса влияет на цены экономист

На сегодня рост цен остаётся одной из самых острых тем для казахстанцев. Несмотря на официальные прогнозы стабильности, стоимость продуктов, услуг и жилья продолжает расти. По данным Бюро национальной статистики, годовая инфляция в августе 2025 года достигла 12,2%, а базовая инфляция – 11,8%. Цены на продукты питания выросли почти на 12%, а услуги подорожали более чем на 15%. Даже в сегменте жилья и коммунальных расходов фиксируется ежемесячный рост.

И хотя вице-министр национальной экономики Азамат Амрин ранее заверял, что кризиса из-за повышения НДС в следующем году не ожидается, а рост инфляции может составить дополнительно 2–2,5%, рынок отреагировал заранее: предприниматели пересматривают контракты, повышают отпускные цены, а потребители ощущают давление ещё до начала реформ.

О том, стали ли решения властей сигналом к росту издержек и ускорению инфляционных процессов ещё до вступления закона в силу, корреспондент Informburo.kz поговорила с профессором КазНУ имени аль-Фараби Магбатом Спановым.

– Магбат Уарысбекович, почему рынок так бурно отреагировал на обсуждение возможного повышения НДС, хотя реального решения не было?

– Эта тема имеет значение для потребительского рынка, ну и в первую очередь для населения Казахстана. Понятно, что любое изменение налоговой системы является фундаментальным в целом для экономического развития, потому что налоги – это та кровеносная система, которая позволяет экономике страны или развиваться, или приходить к стагнации. И поэтому она, конечно, вызывает бурное обсуждение в обществе.

Особенно если учитывать, что экономическая модель, сложившаяся в Казахстане после 2000-х годов, фактически основана на доминировании государственного сектора. Главным двигателем экономики остаётся не частный бизнес, а государственные структуры. По сути, мы пришли к модели государственного капитализма – и, к сожалению, в его наименее эффективной форме. Государство концентрирует ресурсы, но вместе с этим усиливает и все системные недостатки. Поэтому любые изменения налоговой политики население воспринимает не как шаг к справедливому перераспределению, а скорее как очередное повышение налогового бремени.

– Насколько значим сам фактор ожидания – действительно ли бизнес страхуется наперёд?

– Фактор ожидания всегда присутствует. Мы помним периоды девальваций и финансовых кризисов, которые переживала казахстанская экономика, поэтому любое обсуждение изменений в налоговой системе вызывает особую чувствительность. Такие вопросы традиционно становятся предметом широкой дискуссии как в обществе и бизнес-среде, так и внутри государственных структур. Процесс выработки решений проходит несколько этапов: сначала инициативу выдвигает профильное министерство, затем она обсуждается в правительстве, с депутатами, отраслевыми ассоциациями и региональными бизнес-сообществами. Тем не менее неизбежно сохраняется восприятие государства как силы, стремящейся настоять на своих интересах, прежде всего ради выполнения социальных и бюджетных обязательств.

– Что стало главным триггером для роста цен – новости об НДС или уже существующее давление со стороны себестоимости (топливо, логистика, импорт)?  

– Здесь трудно выделить один решающий фактор, срабатывает целый комплекс причин. Прежде всего следует помнить, что экономика Казахстана остаётся импортозависимой в сфере потребительских товаров и услуг. Наши основные экспортные позиции – это сырьё горно-металлургического комплекса, а большая часть готовой продукции завозится из-за рубежа. Даже если на товаре стоит знак "Сделано в Казахстане", это далеко не всегда означает полный отечественный цикл производства.

Таким образом, влияние факторов переплетается. Но ключевая проблема в том, что экономическая модель страны ориентирована не на рост производительности, а на получение доходов узким кругом чиновников и приближённого бизнеса. В итоге основной удар принимает на себя налогоплательщик, прежде всего рядовой гражданин. Крупные компании обладают инструментами защиты: они работают по инвестиционным соглашениям или имеют особые налоговые режимы. Поэтому любые изменения налоговой политики общество заранее воспринимает как сигнал к росту цен. Практика показывает: если вопрос обсуждается на официальном уровне, вероятность его реализации почти стопроцентная.

Планируемое внедрение новой налоговой системы с 1 января 2026 года совпало с неблагоприятным фоном: социально-экономическая нестабильность, ослабление тенге и падение цен на нефтегазовом рынке. Всё это стало своего рода спусковым крючком для нового витка роста цен.

Казахстанская экономика остаётся глубоко импортозависимой: мы завозим практически всё – от продуктов питания и одежды до машиностроительной продукции. Поэтому любое колебание курса или налоговой политики мгновенно отражается на внутреннем рынке.

При этом государственные проекты, которые регулярно анонсирует правительство, нередко либо не доводятся до конца, либо подвергаются постоянным пересмотрам. Эта нестабильность усиливается частой сменой министров и их заместителей, что лишь подтверждает отсутствие системной ответственности. Результаты работы нынешнего кабинета министров наглядно демонстрируют неэффективность управления даже в относительно стабильных условиях.

– Можно ли говорить, что повышение цен на 30–40% в сентябре – это чисто спекулятивная реакция?

– Когда речь идёт о налоговых ожиданиях, важно понимать, что производство и реализация товаров – это сложная цепочка, требующая времени. Невозможно закупить и продать товар "сегодня на сегодня". Для любого предприятия существует последовательность этапов: сначала производится предварительная оплата, затем доставка, которая занимает недели, а иногда и месяцы. После этого товар проходит складирование, хранение и только затем поступает в продажу.

Таким образом, между моментом закупки и появлением продукции на прилавках проходит от трёх до шести месяцев. Поэтому, если в июне-июле уже объявляется о планируемом повышении НДС с 1 января, предприниматели заранее закладывают будущие издержки в цену. К тому же нестабильный курс тенге к доллару усиливает эффект – колебания валюты автоматически отражаются на себестоимости и, как следствие, на конечной цене для потребителя.

– Есть ли у компаний стимулы снижать цены обратно или это просто невыгодно?

– В Казахстане цены практически никогда не снижаются без административного вмешательства. Это лишь подтверждает, что экономика страны остаётся нерыночной и по-прежнему зависит от государственного регулирования. Классический принцип рыночных отношений – закон спроса и предложения – здесь не работает и, вероятно, ещё долго не будет работать, поскольку государство сохраняет контрольное влияние на ключевые отрасли.

При этом если административное регулирование цен создаёт иллюзию контроля, то маркетинг формирует иллюзию выбора. Примером может служить так называемая "чёрная пятница" – период, когда потребители массово совершают покупки, веря в реальные скидки. На деле это, как правило, продуманный маркетинговый ход: либо цены искусственно завышаются заранее, либо снижение минимально.

В экономике действует тот же принцип. Любое предприятие – частное или государственное – создаётся для извлечения прибыли. Исключение составляют лишь планово-убыточные организации, обычно естественные монополии, выполняющие социальные функции. Поэтому ожидать "обратного отката" цен не приходится: и рынок, и государственный сектор работают прежде всего на сохранение или рост доходов, а не на снижение стоимости для потребителя.

– Что мешает Казахстану перейти от экспортно-сырьевой модели к производственной?

– Ответственность за нынешнюю экономическую ситуацию во многом лежит на двух центральных институтах – правительстве и Национальном банке. Их действия зачастую несогласованны, что приводит к противоречивым решениям и отсутствию единой экономической линии.

Производство готовой продукции в стране практически не развивается. Несмотря на многочисленные государственные программы, Казахстан уже более 20–30 лет сохраняет ориентацию на сырьевой экспорт. Это делает экономику уязвимой перед внешней конъюнктурой и колебаниями мировых цен.

Дополнительным фактором является то, что значительная часть сырьевого экспорта осуществляется через офшорные зоны, что приводит к недополучению бюджетных доходов. В результате Национальный фонд, который должен был бы накапливать финансовые резервы для будущих поколений, фактически не демонстрирует роста.

– Спрос в каких секторах окажется наиболее чувствительным к повышению цен – продукты, стройматериалы, бытовая техника?

– Если смотреть на перспективу влияния кризиса, то сильнее всего пострадают секторы с "долгоиграющими" интересами, те, где решения о покупке принимаются не сразу. Товары первой необходимости – продукты питания, одежда, предметы повседневного спроса – будут востребованы всегда: люди продолжают есть, одеваться, жить в привычном ритме.

А вот крупные и долгосрочные приобретения, такие как техника, автомобили, недвижимость, строительные материалы, скорее всего, будут откладываться. Это приведёт к снижению спроса именно в тех отраслях, где оборот капитала требует длительного цикла и высокой покупательной уверенности.

– В чём, на ваш взгляд, корень экономической нестабильности?

– Любое предприятие может эффективно работать только в условиях определённой стабильности. Недаром при утверждении государственного бюджета всегда закладываются базовые макроэкономические параметры, прежде всего курс тенге к доллару и цена барреля нефти. Эти два показателя являются ключевыми ориентирами, на которых строятся долгосрочные и краткосрочные планы бизнеса.

Однако волнообразное движение курса и стоимости нефти создаёт эффект неопределённости, негативно влияя как на ожидания участников рынка, так и на ценообразование. История показывает, что такие колебания для Казахстана не новость: периоды относительной стабильности регулярно сменялись шоками. При этом государство, располагая определёнными резервами, часто предпочитает удерживать социальное напряжение, чем устранять его причины. И мы сейчас вновь наблюдаем усиление административного и репрессивного подхода, особенно со стороны макроэкономического блока. Вместо расширения налоговой базы и стимулирования производственной активности акцент делается на усилении фискального давления на добросовестных налогоплательщиков. Поэтому мой прогноз на ближайшие улучшения в экономике вполне сдержанный.