Конституция основа для модернизации Уголовного кодекса

Конституция Казахстана, принятая на референдуме 15 марта, предоставляет уникальную возможность для обновления действующего с 2015 года Уголовного кодекса, с учетом опыта его применения и перспективных задач на обозримое будущее.

Во время его разработки ставилась важная задача – за счет гуманизации уменьшить чис­ленность тюремного населения в стране и привести этот показатель в соответствие с международными стандартами. Согласно статистике, с 2015 по 2026 год оно снизилось с 48 тыс. до 38 тыс. человек, причем это было достигнуто в первые три года действия Уголовного кодекса. На этом весь его гуманистический потенциал был исчерпан. Ситуацию спасли три закона об амнистии 2016, 2021 и 2025 годов, без которых мы получили бы отрицательную динамику, то есть обратный рост числа заключенных.

В итоге на сегодняшний день при численности в 21 млн человек и 38 тыс. в местах предварительного заключения и лишения свободы мы имеем 180 заключенных на 100 тыс. населения. В то время как в Германии, на чей опыт мы ориентировались при разработке своего Уголовного кодекса, этот показатель составляет 71, в Финляндии – 60, Нидерландах – 64, Канаде – 90, Швеции – 92, Греции – 98, Болгарии – 99, Бельгии – 113, Китае – 119, Франции – 127.

Среди стран бывшего СССР количество заключенных на 100 тыс. населения выглядит так: Армения – 83, Узбекистан – 85, Кыргызстан – 112, Украина – 116, Эстония – 125, Таджикистан – 145, Литва – 156, Латвия – 188, Молдова – 225, Азербайджан – 264, Грузия – 294, Российская Федерация – 300, Беларусь – 345, Туркменистан – 570.

Если этот показатель, именуемый тюремным индексом, превышает цифру 100, то, согласно международным стандартам, это говорит о репрессивном характере законодательства и правоприменительной практики страны. В этой связи возникают закономерные вопросы. Почему многочисленные изменения и дополнения в УК, направленные на гуманизацию, не дали ожидаемых результатов? Почему в постсоветских странах традиционно высокий уровень тюремного населения? Почему казахстанское общество в большинстве своем скептически относится к альтернативным наказаниям и считает лишение свободы самым справедливым для преступников?

Чтобы ответить на эти вопросы, нужно обратиться к истории, так как наше современное уголовное законодательство по своему характеру является продолжателем советского. Особенно это касается системы наказаний, где лишение свободы является самым применяемым видом.

К началу 1930-х годов труд заключенных в СССР рассматривался как серьезный экономический ресурс. В 1938 году Сталин во время выступления на заседании Президиума Верховного Совета прямо высказался против досрочного освобождения заключенных. В 1953-м семь из восьми заместителей министра внутренних дел курировали труд заключенных. Всем известна история создания ГУЛАГа, беспощадно эксплуатировавшего труд заключенных. Одно из его крупных подразделений находилось в Казахстане – КарЛАГ, в состав которого входили печально известные СТЕПЛАГ, АЛЖИР, Спасск и другие лагеря.

То есть на тот период труд заключенных играл важную роль в экономике страны. Поэтому чем больше осуждалось людей к лишению свободы, тем больше дешевых рабочих рук было в распоряжении государства, соответственно, тем сильнее была экономика. Это и объясняет исторически сложившуюся особую роль лишения свободы в системе уголовных наказаний, а также неразвитость и вторичность иных видов.

Сегодня ситуация в Казахстане иная, тюремная система никак не встроена в экономику страны. Более того, низкая трудозанятость осужденных является одной из ее главных проблем. Но, несмотря на это, Уголовный кодекс, как репрессивный маховик, по инерции продолжает делать свое дело.

Неоднократные попытки за годы независимости сместить акцент на альтернативные наказания не дали желаемого результата. В этом вопросе особую роль стало играть и мнение общества, которое приковывает свое внимание к каждому резонансному преступлению и требует от власти максимально жесткого наказания, коим в отсутствие смертной казни является лишение свободы.

Как решается этот вопрос в развитых странах? Почему у них широко применяются альтернативы тюремному заключению? Ответ кроется в их системе наказаний, которая состоит всего из двух видов – это пробация и тюремное заключение. Внутри пробации находится набор элементов, многие из которых идентичны нашим альтернативным наказаниям. И если у нас они применяются по отдельности, то у них – в комплексе. Причем спектр элементов пробации достаточно широк и комбинируется судом в зависимости от обстоятельств дела.

Например, приговор суда может одновременно содержать обязанности оплатить штраф, возместить материальный ущерб потерпевшему и оплатить его лечение, публично примириться с потерпевшим, возместить расходы государства, выполнить общественные работы, пройти курс лечения от алкоголизма или профобучение и трудоустроиться... При этом весь период отбывания наказания осужденный должен находиться в режиме ограничения свободы с ношением электронных браслетов и под пристальным надзором службы пробации.

Именно за счет такого комбинированного подхода строгость наказания в виде пробации существенно возрастает. В итоге разница между тюремным заключением и пробацией уже не такая ощутимая, как у нас между лишением свободы и другими наказаниями. Люди там не считают пробацию легким наказанием, а тюремное заключение – единственно справедливым.

Слово «пробация» происходит от латинского probatio и означает «испытание». Шанс пройти испытание и избежать тюремного заключения предоставляется многим правонарушителям. В случаях нарушения условий пробации, оговоренных в приговоре, она заменяется тюремным заключением.

Благодаря такой модели в Германии доля осужденных, отбывающих тюремное заключение, составляет менее 10%, остальные 90% находятся под надзором пробации. В США это соотношение составляет 30% на 70%, причем среди отбывающих тюремное заключение (1 млн 800 тыс.) около 20% составляют те, кому изначально назначалась пробация, но из-за нарушений была заменена на тюремное заключение. В нашей стране это соотношение сегодня выглядит так: 58% содержатся в местах лишения свободы и 42% находятся под надзором пробации.

Также в рамках пробации каж­дому осужденному (за исключением инвалидов) судом назначаются общественные работы на социально значимых объектах. Европейцы по этому поводу говорят: «Каждый нарушитель должен вернуть долг обществу». Многочисленные исследования зарубежных криминологов показывают, что рецидив преступлений среди тех, кто отбыл публичные наказания, в два раза ниже, чем среди отсидевших в тюрьме.

С учетом положительного опыта других стран целесооб­разно модернизировать нашу систему уголовных наказаний, сделать ее двухступенчатой – пробация и лишение свободы. Все сегодняшние альтернативные лишению свободы наказания следует включить внутрь пробации и применять в комплексе. Наряду с ними стоит предусмотреть и другие элементы (в Германии их называют мерами безопасности), направленные на уменьшение риска рецидива, возмещение ущерба и восстановление справедливости. Благодаря этому система уголовных наказаний станет более сбалансированной, открытой и понятной обществу.