Круглосуточные библиотеки нас не спасут

Казахстанцы катастрофически мало читают - в среднем всего 2,77 книги в год. В рейтинге читающих стран нас опережают не только продвинутые державы, но и все соседи по постсоветскому пространству. Неудивительно, что президент издал указ о мерах по развитию чтения и формировании читающей нации. 

В чем корни проблемы, как можно увлечь казахстанцев чтением и почему отечественная литература не пользуется спросом - об этом мы поговорили с казахстанской писательницей, автором бестселлеров “По степи шагал верблюд” и “Жирандоль” Йаной БОРИЗ.

У Йаны Бориз диплом филологического факультета КазНУ им. аль-Фараби, но карьеру она построила в финансовом секторе и продолжает там трудиться. К литературе вернулась во время карантина, когда жизнь почти встала на паузу и привычка постоянно чем-то заниматься усадила за первый роман “По степи шагал верблюд”. В нем, как и в двух других семейных сагах, события развиваются на территории Казахстана с местными персонажами… но книги изданы в России.

- Почему так получилось и почему вы не предложили рукопись отечественным издателям?

- Я искала информацию про казах­станские издательства, гуглила до ряби в глазах, но не нашла никаких упоминаний о приеме заявок или вообще о чем-то в этом роде. Зато попала на питчинг с представителями российского издательства. И хотя это было мое первое произведение, у меня на тот момент был только синопсис романа и одна глава, издательство заинтересовал этот проект, и мне сразу предложили контракт. С тех пор они занимаются продвижением моих книг.

- Вас потом не пытались переманить казахстанские издательства?

- Я бы и рада издаваться на родине, но здесь такой инфраструктуры нет. Чаще всего издательствами называют себя обычные типографии. Но для литературы нужен не только станок, но и в первую очередь редакторы, дизайнеры, продажники, продвиженцы. Задача писателя осталась неизменной со времен Пушкина - сочинять хорошие книги, а задача издательства - заметить потенциальный бестселлер, отшлифовать его и довести до читателя через систему рыночных механизмов: от ярмарок и премий до маркетплейсов.

В Казахстане же широко и повсеместно внедрен самиздат: это когда любой человек может прийти и за свои деньги выпустить любую литературу. Поэтому у нас на полках магазинов стоят не те книги, которые могут заинтересовать читателя, а те, у чьих авторов хватило денег и упорства либо они попали в какие-то государственные программы книгопечатания.

Государство выдает гранты на издание произведений членов Союза писателей. Честно говоря, я их не знаю, никогда не читала. Надо понимать, что если книга интересная, то ее купят и без всяких грантов. А если книгу никто не покупает и она нуждается в государственном финансировании, зачем такая вообще нужна? Мне кажется, экономическая целесообразность - это жесткий, но важный механизм, который позволяет производить творческую селекцию. Из-за ее отсутствия у нас столько книг, которые изданы, но, по сути, не нужны никому.

- Как казахстанцам вернуть лавры читающей нации? Какие, на ваш взгляд, меры помогут это сделать? Круглосуточные библиотеки, симпозиумы писателей, что-то еще?

 - Мне кажется, что в первую очередь надо изменить школьную программу. Сейчас старшеклассники перегружены произведениями, до которых они просто не доросли и которые проходят для галочки, читают в сокращенном варианте, это ни для кого не секрет. Такой подход не открывает большую литературу для молодых людей, а скорее навсегда отбивает желание читать. Книга ассоциируется со скукой и тяжелой обязанностью. Это лишь материал, который положено пройти, а не пережить.

Но есть мировой опыт, когда сначала прививается любовь к чтению. Пусть даже это будет литература, которая у интеллектуалов не считается серьезной: фэнтези, сказки, тот же “Гарри Поттер”. Ничего страшного! Пусть у детей возникнет привычка проводить досуг с книгой. Постепенно они будут расти, и литература, выбираемая ими, тоже будет меняться.

- Нужно ли больше премий и грантов для писателей?

- Отечественных писателей, бесспорно, должно быть много. Например, в США 98 процентов изданных книг - это произведения американских авторов. Но у них у всех находится читатель, потому что есть привычка читать. И, повторю, важен конкурентный отбор. Если просто так раздать гранты, открыть кругло­суточные библиотеки, то это не привлечет, не заставит взять книгу в руки. У нас и существующие премии не выполняют своих задач, потому что никто не знает их победителей, финалистов, никто не пытается через участие в премии сделать писателей более известными.

- Вы не пробовали принять участие в казахстанских литературных конкурсах, например в премии “Меценат”? Вдруг вас тоже отметили бы и начали издавать на родине.

- Я специально для “Мецената” написала роман и попала в шорт-лист. Но нас, шестерых финалистов, даже не пригласили в какую-нибудь библиотеку, чтобы поаплодировать или вручить памятную грамоту, чтобы мы попали в новостные сюжеты или публикации, я не говорю уже о встрече с издателями.

- А другие премии?

- Я слышала только про молодежные. Это очень странно, потому что проза - удел взрослых людей. Чтобы написать роман, нужны усидчивость и жизненный опыт. Разве они характерны для молодых? Юности нужно писать стихи, песни, у них душа еще поет в рифму. Но поддерживают почему-то именно молодых, как будто читателю есть разница, сколько лет автору книги, если она ему понравилась.

- Но вы все равно пишете про Казахстан.

- Я не придумываю свои сюжеты - просто листаю семейный альбом. К примеру, роман “Жирандоль” - это история переселения моих предков на казах­станскую землю. Моя бабушка родилась в Курске в семье купца второй гильдии. И - да! - его звали Иван Никитич Пискунов, я решила ничего не менять. Бабушку эвакуировали в Алма-Ату во время Великой Отечественной войны, она была студенткой мединститута, это уже история Инессы Щевелевой. Рахима - это моя прабабушка по казахской линии, она до революции батрачила и вышла за прадеда второй женой, влюбившись в сереб­ряную уздечку его коня. Ее судьба сложилась оптимистичнее, чем в романе. Рахима дожила до глубокой старости, прекрасно приспособилась, не утратила оптимизма и юмора. Айбар - это родной дед моего мужа. Вот его судьба не пощадила, он погиб в штрафбате.

Вообще, в каждой семье есть уникальные повороты. Наша родня хранит историю о том, как брат был эвакуирован в Казахстан вместе с заводом, а его сестры через белорусские леса, через партизан и цепь невероятных встреч попали в Америку и еще полтора десятка лет после войны не могли найти друг друга, но все же в итоге встретились, несмотря на железный занавес. Ну как можно об этом не писать?!

Но еще в этом романе мне хотелось сказать об одной важной вещи: в Казахстан приезжало множество людей, и они здесь жили, работали, находили вторую родину. То, что сейчас окружает казахстанцев, во многом создано трудом переселенцев тоже. И хотя мы привыкли, что спасенные благодарят эту землю, мне кажется, надо помнить их вклад и быть благодарными за него. Люди отдавали ум, труд, иногда жизнь Казахстану, обживались, принимали свою вторую родину и много делали для нее. Не надо этого забывать.

- Не боитесь, что искусственный интеллект потеснит писателя?

- Вот этого точно не будет. ИИ предлагает всегда шаблонные решения, а настоящая литература, та, которая захватывает и удивляет, - это как раз отход от стандарта.

Ксения ЕВДОКИМЕНКО, Алматы