Осколки памяти: почему в Астане не хотят сохранять шедевры советской мозаики

Несмотря на художественную ценность мозаичных панно, сегодня далеко не все находятся под государственной охраной. Спецкор NewTimes.kz Жанат Тукпиев прогулялся по Астане, запечатлел сохранившиеся произведения, а также попытался разобраться, почему сегодня их сложно сохранить.

Прогуливаясь по Астане, можно увидеть мозаики и витражи художника Михаила Антонюка, переехавшего в Казахстан в 1961 году. После его смерти в 1993 году, за сохранностью работ отца следят его дочь, Оксана Фэйган-Антонюк и сын Ярослав Антонюк.

С Ярославом мы встретились в одной из кофеен на правом берегу Астаны. Место выбрали не случайно: когда-то на фасаде этого здания находилась мозаика, изображавшая Владимира Ленина.

Ярослав Антонюк прекрасно понимает, почему работу уничтожили, но до сих пор не может понять, почему исчезают мозаики, которые не несут никакой политической нагрузки и, напротив, отражают яркий национальный колорит.

«Я этого вообще не понимаю. Тематика ведь была о дружбе народов. Это было в интерьере Главпочтамта — там внутри находилась огромная мозаика (уничтожена в 2008 году — прим. автора). А в Воздвиженке её уничтожили совсем недавно, в 2018 году (Мозаика на тему музыки Курмангазы "Золотая степь" — прим. автора). Хотя можно было провести реставрацию: обратились бы в Союз художников, нашли бы меня!» — возмущается он.

По его словам, во многом подобные решения принимаются из-за некомпетентности людей. В качестве примера Ярослав Антонюк приводит тот факт, что со временем многие мозаики начинают осыпаться. Чиновники не знают, как их восстанавливать, и в итоге принимают решение об их уничтожении.

«На почте мозаика была в идеальном состоянии. Это было мощное панно. Помимо неё там были и другие интересные работы — например, сграффито. Допустим, сегодня мозаика стоит миллион долларов. Уничтожить легко. А кто будет думать о художественном наследии Казахстана?» — недоумевает художник.

Сегодня Ярослав совместно со своей сестрой архитектором Оксаной Фэйган-Антонюк, которая сейчас проживает в США, — следят за сохранностью работ своего отца. Фэйган-Антонюк принимала активное участие в реставрации мозаик «Печать» и «Космос» (1972 год), расположенных на фасаде муниципального здания на улице Бейбитшилик.

Первое панно посвящено теме печати, а также известным писателям и деятелям культуры — среди них легко узнать Абая, Сакена Сейфуллина, Тараса Шевченко, Владимира Маяковского, Сергея Есенина, Лесю Украинку и Анну Ахматову. Второе панно посвящено революции и покорению космоса.

«Хорошо, что она нашла спонсоров, так как с этим очень сложно. А то неизвестно, что стало бы с этими работами. Денег на такие проекты никто не даёт. Она всё делала сама и полностью восстановила мозаики», — говорит Ярослав.

В творческой карьере художника были и витражи — некоторые из них, к сожалению, не сохранились, как и само здание Дома обрядов, где находилась большая часть работ. Часть витражей можно увидеть при входе в ресторан «Бочонок» по адресу Республика, 33А. Эта работа называется «Целинное поле». Она украшает двухэтажное здание снаружи, однако оценить её состояние изнутри не удалось — судя по всему, заведение уже давно не работает. Совсем рядом расположена гостиница «Турист».

Читайте также: Избавление от «Советского» наследия: почему в Астане стирают историю Целинограда

Внутри находится ресторан, где сохранился ещё один витраж — «Мелодия степи» (1985 год). Пока что он в хорошем состоянии. Ярослав даже установил табличку с именем автора и годом создания.

«В душе он был казахом»

Художник Михаил Яковлевич Антонюк родился в 1935 году в селе Туличев Волынской области на западе Украины. Он был музыкантом, участвовал в театральных постановках, работал в музыкальной школе. С детства Михаил любил рисовать, и это увлечение привело его на факультет монументального искусства Львовского института декоративного и прикладного искусства, который он окончил в 1961 году. Вскоре по комсомольской путёвке он отправился на целину вместе с группой студентов.

В то время столица целинного края — Целиноград — активно застраивалась. Рядом появлялись новые совхозы и районные центры, строились дома культуры, дворцы молодёжи и другие общественные здания, нуждавшиеся в художественном оформлении. К тому же в СССР того периода монументальному искусству придавалось особое значение: произведения, украшавшие фасады и интерьеры, отражали идеологию и культуру советского государства, вдохновляли и воспитывали граждан в духе патриотизма. Именно в этот период Михаил Антонюк совместно с Василием Товтиным оставили заметный след в художественном оформлении общественных зданий Целинограда.

Несмотря на это, Михаил Антонюк часто путешествовал по Казахстану. Его работы до сих пор находятся и хранятся в населённых пунктах Акмолинской области, а также в Экибастузе, Караганде, Алматы и даже в Эстонии.

«Есть, например, мозаика в селе КазЦИК (ныне Бектау. — прим. авт.). Там есть дом культуры, но мозаика находится в плачевном состоянии — её очень важно сохранить. В Алматы, к сожалению, много мозаик уже снесли, в том числе работы Евгения Сидоркина. Не знаю, чем руководствуются люди, очень жаль. Возможно, где-то в совхозах ещё что-то осталось», — рассказывает сын художника.

В 1963 году Михаил Антонюк стал членом Союза художников СССР и был избран руководителем целиноградского отделения, которым руководил четырнадцать лет. По словам Ярослава Антонюка, многие художники до сих пор с ностальгией вспоминают тот период, называя его «золотым веком», когда у творцов были созданы прекрасные условия для работы. Это способствовало появлению множества выдающихся произведений, часть которых сохранилась в городе до наших дней.

«В душе он был казахом, казахстанским художником. В его работах постоянно встречаются национальные мотивы: орнаменты, юрты, тема космоса — в целом казахстанская идентичность», — говорит Ярослав Антонюк.

В 1991 году художнику было присвоено почётное звание «Заслуженный деятель искусств Казахстана». Спустя два года, 14 апреля 1993 года, Михаила Яковлевича не стало — он ушёл из жизни в возрасте 58 лет.

«Отец работал до последнего, полностью отдавая себя делу. Его последняя мозаика должна была украсить Дом Советов — нынешний акимат. К сожалению, он ушёл слишком рано», — отмечает Ярослав Антонюк.

О его напарнике — ещё одном крупном монументалисте Василии Ивановиче Товтине известно меньше. Он родился в 1935 году в селе Великие Лучки Закарпатской области Украины. Окончил тот же вуз, что и Михаил Антонюк; их дружба началась ещё в студенческие годы, а позже оба оказались в Целинограде. Василий Товтин был главным художником Целиноградской организации Союза художников Казахстана в 1970–1980-е годы, являлся одним из её организаторов и ветеранов.

«В городе кроме них практически не было людей, которые занимались монументальной мозаикой. Большая часть работ — это их совместные произведения. Я всегда стараюсь говорить и о Василии Ивановиче, потому что они были двумя равными монументалистами. Его дети живут здесь, но, знаете… у каждого своя жизнь. Мы дружим и я поддерживаю с ними связь», — подчёркивает Ярослав Антонюк.

Хранитель мозаик

Помимо сохранения работ Антонюка и Товтина, Ярослав пытается спасти произведений других авторов. Первая и, пожалуй, главная проблема — это статус мозаик, точнее его отсутствие. Пока что единственными объектами, признанными наследием, остаются упомянутые выше панно «Космос» и «Печать».

«Необходимо поднять вопрос, чтобы все работы были внесены в реестр по охране памятников. По-хорошему, именно Министерство культуры и информации должно было бы взять их на учёт», — говорит он.

Второй серьёзной проблемой является отсутствие необходимых материалов. Мозаики, как правило, создаются из колотого стекла — смальты. Это трудоёмкое ремесло, которым занимаются специальные мастера-смальтовары. В Казахстане их попросту нет, а для реставрации художественных панно зачастую требуется именно соответствующая смальта.

«Самое главное — материал очень дорогой, да и как его привезти? Если заказывать, это будет стоить сотни миллионов. Нужно ехать либо в Россию, либо в Италию. В Казахстане смальту не производят. Отец раньше ездил за ней в Беларусь, в Россию — тогда были большие объёмы», — говорит Ярослав.

Благодаря небольшим запасам, оставшимся от отца, ему удалось восстановить мозаичное панно «Школьные годы» Юрия Александрова в школе №14. Более того, повезло, что сохранились именно нужные цвета.

«Он был уникальным монументалистом. Окончил училище в Ташкенте. Работа сделана на века — композиция, исполнение, всё на высочайшем уровне. Это шедевр», — говорит Антонюк.

Повезло и в том, что проблему удалось вовремя заметить. По словам Ярослава Антонюка, только благодаря общественному резонансу работу удалось спасти.

«Пришёл какой-то начальник и распорядился сбить эту мозаику — её просто хотели уничтожить. Но, к счастью, всё сложилось удачно, и она сохранилась. Дети бы плакали — они не хотели её исчезновения», — вспоминает он.

Так как у Ярослава Антонюка уже был опыт восстановления мозаик — совместно с отцом он выполнил три работы, то он согласился реставрировать это произведение. Работа заняла почти два месяца, бюджет был небольшой. В итоге панно было восстановлено в точности: длина — 30 метров, высота — 3 метра.

«Когда дети узнали, они подходили и спрашивали: "Неужели хотели уничтожить? " Детей никто не спрашивал, хотя они всё понимали. Тот чиновник утверждал, что её нужно снять, так как она якобы советская. Но там ничего советского нет — изображены школьники и учителя, причём Юрий Александров рисовал реальных людей из этой школы. Сейчас панно восстановлено, и оно стало настоящей жемчужиной. Это действительно благородное дело», — рассказывает Ярослав Антонюк.

Еще один момент заключается в том, что, хотя многие работы давно открыты, иногда появляются новые, о которых приходится узнавать заново. Например, о мозаике в школе №4 Ярослав Антонюк раньше не знал. 

«Мне вообще об этом сказал один иностранец, родом из Бельгии. Это удивительно», — смеётся Антонюк. — «Там современная школа, а оказывается, мозаика была создана в 1991 году. Работа Александра Корнеева, семь больших полотен, национальная тематика. Я даже не мог догадаться, что она там есть. Сказал, что ни в коем случае её нельзя уничтожать, несмотря на предстоящий капитальный ремонт. А то приходят люди, которым, мягко говоря, «пофиг».

Иностранцы восхищаются нашими мозаиками и сильно удивляются, что их уничтожают. Бельгиец рассказывал Ярославу, что в их стране есть много интересных объектов, но мозаик практически нет. По его мнению, по мозаикам можно изучать страну.

«Почему-то иностранцы понимают это. А у нас, когда заходит чиновник — да и вообще любой человек — всё сразу хотят снести. Например, по мозаике в школе №14 можно изучать анатомию человека, там настолько сложная композиция. И это на самом деле удивительно: живя здесь, мы не ценим то, что есть и не можем это сохранить», — констатирует Ярослав Антонюк.

Художник отмечает, что сегодня создание мозаики с нуля требует, как минимум миллиона долларов — например, если речь идёт о масштабе как композиция Юрия Александрова.

«Проблема в том, что сейчас многие не умеют работать в таком жанре монументального искусства. Ещё одна сложность — отсутствие специалистов, кто мог бы выполнить работу», — говорит он.

И ещё одна трудность — удалённость мозаик друг от друга, причём многие находятся в не самых удобных и туристических районах. Например, мозаичное панно Василия Товтина и Михаила Антонюка «Труд» и «Октябрь» украшает фасад бывшего административного корпуса завода «Казахсельмаш», который сейчас используется как частное общежитие в районе Лесозавода.

«Возможно, нужен какой-то туристический маршрут по мозаикам», — предлагает Ярослав Антонюк.

Но в то же время он уверен, что несмотря на сложность композиций, многие мозаики можно было бы снять и перенести в другое место.

«Это всё возможно, но упирается в деньги, технику и специалистов. На работу с школьной мозаикой я потратил два месяца. С крупными панно может уйти полгода и больше, причём это очень сложная работа — их нужно аккуратно снять, нужен материал», — объясняет он.

Антонюк также считает, что в первую очередь необходимо информировать людей о каждом проделанном шаге по сохранению мозаик.

«Потому что может прийти какой-нибудь застройщик и сказать: "Давайте выкупим Мехколонну-56 и снесём там всё". А там ценная мозаика "Отдых" Товтина и Антонюка, которая украшает стену в кафе "Пальмира".  Архитектором проекта была Нина Андреевна Терещенко, замечательный художник, которая в этом году отмечает свой юбилей. Она проработала в Союзе художников Целинограда и Астаны более полувека. Если люди будут знать о её ценности, они смогут вмешаться», — добавляет он.

В завершение Ярослав делится своим мнением о сохранении монументального искусства советской эпохи. По его мнению, это не вопрос ностальгии и не попытка идеализировать прошлую политическую систему. Речь идёт о сохранении важнейших слоёв культурной и исторической идентичности.

«Это история. И ещё раз напомню: помощи от государства как таковой нет. Инициатива по сохранению мозаичных панно исходит от простых людей», — заключает он.

Шанс на новую жизнь

Но не всё потеряно. В этом году владельцам одного столичного заведения удалось спасти ранее неизвестную советскую мозаику. Когда собственник здания, в котором планировали открыть супермаркет начал снимать панно со стены, команда заведения вмешалась и демонтировала мозаику, чтобы сохранить её. В итоге панно было полностью восстановлено на новой локации на левом берегу.

«Когда наше заведение открывалось, мы хотели создать частичку правого берега на левом. Идея заключалась в том, чтобы сделать мозаику. Сначала думали купить новую, но потом увидели в одном из старых зданий на правом берегу, которое шло под ремонт, панно, которое просто собирались уничтожить. Мы договорились и выкупили мозаику», — рассказывает директор заведения Виолетта Абылкаирова.

Она отмечает, что команда работала в экстремальных условиях: панно нужно было снять в кратчайшие сроки, на улице было холодно. Руководство и дизайнер по кусочкам собирали мозаику заново.

«Мы её сфотографировали и правильно перенесли. Вся мозаика была в разных мешочках — по цветам и по расположению. Автора мы не знаем. Мозаика была больше, поэтому часть пришлось перенести на другую стену, а небольшая часть осталась, так как не удалось вместить всё. Но основной рисунок мы сохранили», — говорит она.

Это один из немногих случаев, когда монументальное искусство получило новую жизнь. Главное, что мозаика вернулась в городскую среду, пусть и в новом контексте.

«Я считаю, что это память, которую мы должны передавать из поколения в поколение. Нужно показывать, как это было раньше, и сохранять историю и культуру», — добавила Абылкаирова.

За время моих исследований я насчитал около пятнадцати сохранившихся мозаичных панно и сграффито в разных уголках города. Возможно, впереди ещё много неожиданных открытий.

В материале также использованы фото из личного архива Ярослава Антонюка и с сайта theatlassovieticus.com