Повесть об Алие

Не по шаблону

В последние годы в свет выходит много книг о Великой Отечест­венной войне. Со временем приходит более глубокое понимание самой сути войны и мира. Вместо длинных стандартных книг о героике стало больше объективных и глубоких исследований.

Любая война, особенно если в ней участвуют женщины, – это и огромная личная трагедия, и беда всего общества. Война – это не бравые песни, а страдания, кровь, грязь, гибель зачастую ни в чем не повинных людей. К сожалению, многие биографии участников той кровопролитной войны долгие годы преподносили по шаблону, порой скрывая целые страницы.

Серьезным вкладом в сокровищницу книг о войне стало исследование известных общест­венных деятелей – сенатора ­Амангельды Нугманова и генерал-лейтенанта, доктора исторических наук, профессора Абая Тасбулатова «Әлия Молдағұлова. Өшпес ерлік – Бессмерт­ный под­виг», вышедшее в свет в конце прошлого года. Книга-исследование ценна тем, что не повторяет довольно схематичное описание жизни участников войны, в том числе и Героев Советского Союза.

Я, как автор ряда книг об учас­тии ­казахстанцев во Второй мировой и Великой Отечественной войнах, имею некоторый опыт в истории их изучения. Под моей редакцией и при моем участии вышел ряд книг, в составлении которых принимали участие ученые не только Казах­стана, но и России, Украины, Беларуси, Кыргызстана, Польши. На страницах представленных исследований мы с коллегами осветили такие сложные проблемы, как трагедия первых месяцев сражений, тяжкие поражения, судьбы простых красноармейцев и тех, кто попал в окружение или плен. Также освещалась деятельность женщин, призванных на фронт в период 1941–1945 годов.

Нелегкое детство

Представленное на суд читателей исследование освещает путь Героя Советского Союза Алии Молдагуловой с детских лет и до ее гибели у поселка Казачиха. К огромному сожалению, долгое время нелегкие годы юношества Алии замалчивались и не были известны широкой общественности. И совершенно правильно поступают авторы книги, когда пишут, что биографические данные Алии интерпретируются по-разному.

Так, например, по рождению Алия, дочь Нурмухамбета, была Саркуловой. Современники оставили такой словес­ный портрет Нурмухамбета. «Он был высоким, с прямым носом, с черной бородой джигитом, острословом. Держал лошадей и любил охоту».

Нурмухамбет как человек состоя­тельный был обучен мусульманской грамоте. В 1921 году женился на девушке по имени Маржан, а в 1925-м родилась их первенец Алия. Вообще ее нас­тоящее имя было Ілия, а Алией она стала по докумен­там. Затем на свет ­появился мальчик, которого назвали Багдатом.

Алию помнили многие старожилы ее родного аула Булак. В 1980-е годы они еще были живы, и даже Улсекер апай, которая принимала роды у Маржан – матери Алии. Но в 1930-е как зажиточный человек Нурмухамбет был подвергнут гонениям со стороны властей. И его семья с братом Шайкемелом решила перебраться в Актюбинск и поселилась на берегу реки Илек. Там во время сбора картошки сторож выстрелил в сторону женщин, решивших поживиться остатками урожая. Маржан, пролежав пять дней в местном медпункте, умерла от тяжелых ран. Трагедия произошла в 1931 году.

Оставшись один с двумя детьми, Нурмухамбет скитался по родственникам. Не прекратились и преследования. Поэтому он был вынужден отдать шес­тилетнюю Алию матери Маржан, а Багдата взяли его родные, но он вскоре умер от оспы. Затем по договоренности Алию отдали брату Маржан Аубакиру (нағашы), и тот записал ее по фамилии матери – Молдагуловой.

Позже, видя в какое сложное положение попал Нурмухамбет, родственники женили его на молодой женщине Аксулу. В 1937 году сотрудники НКВД забрали брата, а Нурмухамбету удалось скрыться и остаться на свободе.

Детдом. Ленинград. Война

В столь трудных условиях Алия Молдагулова вошла в дружную семью ­Аубакира. Недолго проучилась в городе Аулие-Ата (ныне Тараз), затем в Алма-Ате. В 1935 году дядя Аубакир поступил в Военно-транспортную академию, и вся семья переехала сначала в Москву, а в 1938-м в связи с передислокацией академии – в Ленинград.

По просьбе самой Алии дядя устроил ее в школу-интернат по улице Гурдина. Одноклассницы позже утверждали, что характер у Алии был строгий, справедливый, но отходчивый. Она не терпела несправедливости. Учительница М. Голубева вспоминала, что класс был очень сложный, отсутствовала дисциплина. Но Алия отличалась твердостью характера. Одноклассники уважали ее за серьезность, аккуратность и трудолюбие. Она была взрослой не по годам.

Школу окончила с отличием и получила похвальную грамоту. Это поразительно, как ребенок, потерявший мать и отца, попавший в чужую среду, сумел не только выстоять, но и добиться впечатляющих успехов. Алию избрали старостой класса. Ей трудно давался русский язык, тем не менее вскоре она стала получать пятерки и по этому предмету. Что интересно, ее покорно слушались и мальчики.

Несмотря на стесненные жилищные условия – жили ввосьмером в одной комнате, – семья Молдагуловых держалась вместе. Алия в Ленинграде продолжила обучение в школе № 2 на улице Слуцкого, где ее стали также называть Лией, затем она была зачислена в штат детского дома. В архивах Ленгороно сохранилась запись: «В числе эвакуированных значится Молдагулова Лия Нурмухамбетовна, 1925 года рождения. Место рож­дения: г. Актюбинск, КССР. В детский дом № 46 поступила 19 июля 1938 года из семьи дяди Молдагулова ­Аубакира Молдагуловича. Отец Саркулов Нурмухамбет» (Фонд государственного архива Ленин­града, 1, опись 7, д. 15, л. 132).

После окончания академии в мае 1941 года Аубакир выехал к месту распределения в Ташкент. Летом 1941-го Алия находилась в детском лагере «Сиверск». Там она встретила весть о нападении фашистской Германии на Советский Союз.

Семья Молдагуловых, выезжая вслед за Аубакиром, хотела забрать на родину и Алию. Но та категорически отказалась, ­заявив: «Тате, я остаюсь, мне нужно окончить учебу. А если придется защищать Ленинград, возьму в руки оружие. Пусть дядя не обижается на меня. Объясните ему». Так совсем юная девушка осталась в Ленинграде. В ноябре вступила в комсомол, принимала участие в строительстве оборонительных сооружений, тушении пожаров во время авианалетов на город. После эвакуации детского дома в Ярославль Алия продолжила обучение, а оттуда уже поступила в авиационный техникум.

Сохранились письма Алии сес­тре ­Сапуре, с которой они были очень дружны. У Алии был четкий почерк, и она очень ясно и лаконично выражает свои мысли. 15 мая 1943 года после приветствия она пишет Сапуре: «Напиши также, есть ли письма из аула, как дела там? Живы и здоровы ли старики? Если будешь им писать, то пошли им от меня поцелуй».

В том же письме сообщает: «После трех месяцев обучения в техникуме подала заявление о направлении в ряды РККА. 18⁄12 42 г. из Рыбинска я выехала с командой в школу снайперов, где и по сей день учусь. Скоро начнутся зачеты, а потом, может быть, отправлюсь на фронт».

Кроме того, она хорошо говорила и писала на родном казахском языке. Здесь же объясняет: «Сапура, в детском доме при восстановлении метрики в моей фамилии сделали ошибку: вместо Молдагулова написали Магдагулова, а имя переделали на Лию».

16 июня того же года Алия пишет Сапуре: «Ты ведь получаешь письма от тети, әжемнен и от других родственников. Напиши мне о себе и о них подробно. Ты ведь понимаешь, как меня это будет радовать: я буду представлять, как будто живу вместе с вами, там, в родном Казахстане, хотя нас разделяют многие километ­ры. О, как хочется повидаться с вами, побывать в родном ауле!» Далее она продолжает: «Учусь в снайперской школе. Вот уже несколько дней приезжает к нам смена со всех концов Родины. Мне очень хочется, чтобы приехала хоть одна казахская девушка, ведь в нашем наборе ни одной, кроме меня».

Бессмертный подвиг

В июне 1943 года Алию навестил дядя Аубакир, который пытался, видимо, уговорить ее вернуться в Казахстан. Ей предложили также остаться в школе командиром отделения, но Алия выбрала фронт.

В июле она прибыла в воинскую часть, стоявшую недалеко от города Холм. Как вспоминал ее первый командир Красовицкий, Алия была совсем юной, скромной и застенчивой девушкой, и не было упражнения, которое бы она не исполнила. Воевать прибывшие из школы девушки начали в 54-й отдельной стрелковой бригаде, в саперной роте. Там же Алия открыла свой индивидуальный «снайперский счет».

Служба в снайперском взводе крайне опасна, так как снайперы часто находятся в авангарде войск и подвергаются огромной опаснос­ти. За ними постоянно охотится противник. Одетые в тяжелые сапоги, ватники и камуфляжную форму девушки должны были при всем этом стать невидимыми для той стороны.

На фронте солдаты к снайперам, особенно к девушкам, относились с огромным уважением. Командир 4-го батальо­на Ф. Моисеев и майор Салаев среди прибывших снайперов особое внимание обратили на девушку с Востока – «невысокого роста, с глазами, черными как смородинки, быструю в движениях». Ф. Моисеев спросил, как она вообще попала на фронт, совсем еще девочка. На что Алия отчеканила: «Я – Молдагулова Алия из Казах­стана, воспитанница детского дома. Мне 18 лет. Комсомолка. Прибыла на фронт добровольно».

Примечательно, что в своем вещмешке Алия постоянно носила газеты со стихами Джамбула Джабаева, а также вырезки из газет со статьями фронтовика Бауыржана Булкишева, тоже не вернувшегося с фронта. Алия отличилась с первых дней на фронте. Солдаты даже припоминают случай, когда девушки-снайперы вошли в нейтральную зону и попали в засаду. Но Алия крикнула «За Родину!» и в упор выстрелила в фашиста. Тут же пришли в себя и ее подруги. Тогда же, перебив часть окруживших, снайперы взяли в плен двух здоровенных вояк и привели их в часть.

12 января 1943 года начались тяжелые бои за деревни Щенайлово, Волгино, Казачиха, станцию Насва, расположенные вблизи города Холм. Началась крупнейшая операция по прорыву блокады Ленинграда. Однако противник сумел хорошо подготовиться к обороне, и советские воины за два дня потеряли до 50% личного состава. Тем не менее задачу захватить опорные пункты противника надо было выполнить.

На рассвете 13 января батальон ворвался на территорию деревни Казачиха, но атака красноармейцев была остановлена. И в самый сложный момент Алия Молдагулова личным примером вдохновляла бойцов. Она подняла роту и с криком «За Родину!» бросилась на врага.

В этом бою Алия уничтожила несколько десятков противников, но и сама была смертельно ранена. В нее выстрелил уже поднявший руки офицер, но Алия, падая, прошила его автоматной очередью. С поля боя ее вынесли подруги-снайперы Надя Матвеева, Зинаида Попова и боец Поляков.

Алию Молдагулову похоронили в яблоневом саду села Байково, рядом с Казачихой. В письме в адрес секретаря партийной организации Казахстана начальник политотдела воинской части полковник В. Ефимов подробно описал героизм 18-летней казашки: «Деревня Казачиха трижды переходила из рук в руки. Когда началось очередное наступ­ление, Лия, взяв в руки автомат, открыла уничтожающий огонь... Во время одной из контратак завязался рукопашный бой, в котором отличилась Лия Молдагулова, истребив восемь гитлеровских солдат».

Позже ефрейтор Алия Молдагулова за проявленный героизм была представлена к высокому званию Героя Советского Союза, которое было ей присвоено 4 июня 1944 года. Письмо о присвоении ее отцу было отправлено председателем Президиума Верховного Совета СССР Н. Шверником 13 сентября 1950 года.

В 1965-м останки Алии были перезахоронены у подножия высотки Монаково. На надгробной плите высечены слова: «Здесь под вечной охраной гранита лежит казахская девушка Алия ­Молдагулова. Ей было 19 лет».