Великий писатель земли кыргызской

«Творение твоего брата»

Из детства крепко запомнил одну книгу. Называется «Тау мен дала хикаясы» («Повести гор и степей»). Автор – Чингиз Айтматов. Издана в Алматы в 1964 году. Учился я тогда в шестом классе. Помню, как я поразился, прочитав аннотацию книги.

«Произведения Чингиза, взбудоражившие седоглавый Алатау, привлекли внимание всего мира. Красивые песни взметнулись ввысь, прекрасные сказания заворожили землю. В его произведениях нашли место красивая, нежная любовь, образ матери с добрыми пожеланиями, нерушимая дружба, согласие, глубокие мысли. Какое произведение ни прочтешь, попадаешь в теплые объятия. И чем больше читаешь, тем более становится интереснее, не замечаешь, как добираешься до конца.

Сила этого мастера в том, что он пристально вглядывается в жизнь, умеет достать из ее глубины настоящую жемчужину, как и найти разумное слово. Эпическими сказаниями Чингиза сегодня зачитываются и сияющий Восток, и надменный Запад. Утешение в них находят те, кто сломлен страданиями, радуют они тех, кто достиг своей мечты. Внимательно читающий понимает, что Айтматов – лучший из лучших, самый сердечный из всех сердечных людей. Читатель мысленно посылает автору множество благодарностей. Вот оно – уважение, вот оно – счастье!

Теперь, казахский читатель, дошла очередь и до тебя. Это бесценная книга. Бери и читай! Окунайся в океан самого интерес­ного! Расти! Развивайся! Окрыляйся! Скажи другим, чтобы не пропустили. Пусть поторопятся и насладятся чтением.

Это доброе духовное творение твоего брата, творчество которого высоко оценил сам Ауэзов – с гордостью называл его талантливейшим сыном своего народа. Его произведения наряду с произведениями великого Ауэзова, несомненно, должны занять самые почетные места в доме каждого казахского читателя».

В этих словах, конечно же, звучит братская радость за новую звезду, засветившуюся на литературном небосклоне, – звезду Чингиза, звучит в них и радость за то, что его произведения стали еще более близки казахскому сердцу. Казахский народ выражал свою благодарность брату Чингизу до самых его последних дней.

Казахстан занимает особое мес­то в жизни и творчестве Айтма­това. Вообще, феномен Айтматова зародился на перекрестке культур, в едином пространстве этнического взаимодействия. В судьбе писателя многое соприкасается с землей казахской. На форуме Михаил Швыдкой сказал: «География – это судьба». Эта мысль вполне приемлема и для Айтматова. Его родной аил Шекер находился рядом с казахскими аулами. После окончания восьми классов он поступил в Джамбулский (ныне – город Тараз) зоотехникум, где обучение шло на русском и казахском языках, благодаря чему Чингиз Торекулович впоследствии свободно читал произведения казахской литературы. В этом не раз убедился и сам, три раза (в 1975, 1997, 2004 годах) я брал у писателя интервью в качестве журналиста.

«Манас и Ауэзов»

Чингиз Айтматов еще в молодые годы, на заре своего творчест­ва, успел тесно пообщаться с классиком казахской литературы Мухтаром Ауэзовым. Тот одним из первых поддержал Айтматова, опубликовав на страницах «Литературной газеты» восторженную статью «В путь добрый!» о творчестве младшего собрата по перу. Именно Ауэзов, разглядев в юном прозаике талант мирового масштаба, способствовал приз­нанию Айтматова в литературе. Именно Ауэзов предложил повесть «Джамиля» Луи Арагону для перевода на французский язык. Именно Ауэзов на заседании комиссии по присуждению Ленинской премии горячо поддержал автора «Джамили». Когда его спрашивали, как за такое крохотное произведение можно давать высшую премию страны, он отвечал, что только что Эрнест Хемингуэй получил Нобелевскую премию за такое же по объему произведение «Старик и море».

Казахи первыми перевели на свой язык еще ранние произведения Айтматова. Например, повесть «Джамиля» была напечатана в республиканской молодежной газете «Лениншіл жас» в июне 1959 года. Перевел ее друг Айтматова по Литературному инс­титуту в Москве Калжан Нурмаханов. Это было в то время, когда здесь, в его родной республике, злопыхатели подвергали резкой критике молодого писателя за то, что героиня бросила мужа ради своего возлюбленного...

Айтматов не остался в долгу перед своим учителем. До конца своих дней писатель говорил о том, что, покидая пределы родной земли, он всегда носит в своем сердце два имени: Манас и Ауэзов. Приведем следующее его высказывание о четырехтомном романе Мухтара Ауэзова «Путь Абая»: «Я считаю, что есть прямой вклад казахского народа в сокровищницу общечеловечес­ких ценностей. Я считаю, что это вклад всех тюркоязычных, в прошлом кочевых народов. Эпопея «Абай» – это наша художественная и социальная энциклопедия, это наш общий мандат, это наш общий отчет за все прожитые времена на обширнейшем евразийском пространстве, за все, что нам пришлось пережить в многострадальной истории прошлого, за все, что нам удалось постичь, создав свою систему ценностей, свой художест­венный и нравственный мир, свою кочевую культуру, свое великое поэтичес­кое слово».

За возвращение повести Мухтара Ауэзова «Қилы заман» («Лихая година») о событиях 1916 года мы всецело обязаны Чингизу Айтматову. Данная повесть была написана в 1928 году и вскоре была запрещена цензурой. Мухтар Ауэзов свое произведение так и не смог издать, даже будучи лауреатом Ленинской премии. А сделал это Чингиз Айтматов. Он организовал перевод повести на русский язык и в 1972 году благодаря дружбе с Александ­ром Твардовским, тогда главным редактором «Нового мира», добился не только публикации в журнале, но и написал к ней вдохновенное предисловие.

Прославил и казахов

Айтматов прославил на весь мир кыргызов. Это так. Вмес­те с тем он прославил на весь мир и казахов. В прошлом веке Казахстан, казахи стали более известными в мире в немалой степени и благодаря произведениям Айтматова. Он часто бывал в нашей стране. Героями многих его книг являлись казахи, события других произведений полностью происходили на казахской земле. Это в первую очередь романы «Буранный полустанок» и «Плаха». Наиболее глобальные темы, требующие неповторимых локаций, такие как, скажем, космодром Байконур, Чуйская долина, писатель разрабатывал на казахском материале. Казахстан в буквальном смысле слова стал для Айтматова источником вдохновения. Данный концепт в определенные периоды его творчества даже стал ведущим в прозе Айтматова. Степь у писателя превращается в символ бесконечности времени. О многом говорит и такой факт: Айтматовская академия в 2003 году в Лондоне издала специальный выпуск журнала, посвященного теме «Чингиз Айтма­тов и Казахстан».

Трепетное отношение к брать­ям-казахам пронизывает все творчество Айтматова. Вспомним «Джамилю». Сцену, которую условно можно назвать «Песня Данияра»: «Если бы я только мог хоть в какой-то мере воспроизвести песню Данияра! В ней почти не было слов, без слов раскрывала она большую человеческую душу. Ни до этого, ни после – никогда я не слышал такой песни: она не походила ни на киргизские, ни на казахские напевы, но в ней было и то, и другое. Музыка Данияра вобрала в себя все самые лучшие мелодии двух родных народов и по-своему сплела их в единую неповторимую песню. Это была песня гор и степей, то звонко взлетающая, как горы киргизские, то раздольно стелющаяся, как степь казахская. Я слушал и диву давался: «Так вот он, оказывается, какой, Данияр! Кто бы мог подумать!»

Именно Айтматов поведал на весь мир о том, что казахи, живя на своей родной земле, не могут похоронить умерших родственников рядом с покоящимися предками. Главный герой «Буранного полустанка» Едигей борется, чтобы из-за космодрома не уничтожались родовые кладбища. В этом произведении писатель выдал фразу: «Государство – это печь, которая горит только на одних дровах – на людских»...

Трогательна дружба Чингиза Торекуловича с замечательными казахскими писателями – Абдижамилом Нурпеисовым, Тахауи Ахтановым, Зейнуллой Кабдуловым, Калжаном Нурмахановым, Сейдахметом Бердикуловым. Плодотворное творческое содружество связывало его с прекрас­ным драматургом Калтаем Мухамеджановым. Написанная ими в соавторстве пьеса «Көктөбедегі кездесу» с успехом ставилась на сцене многих театров мира. Тес­но общался Чингиз Торекулович и с прекрасным мастером пера Абишем Кекильбаевым.

«Айтматов пошел еще дальше»

К своему шестидесятилетию Абиш Кекильбаев получил от Чингиза Айтматова приветственный адрес: «Дорогому Абишу, младшему брату, коллеге по перу, с которым идем рядом по одной дороге. Годы летят, вот и тебе исполнилось 60, Абиш. Все эти годы в пространстве XX века наша литература пополнилась твоим особенным талантом. Горизонты казахского искусства слова в твоих произведениях раздвинулись до невиданных размеров. Я весьма благодарен написанному тобой, созданным тобой многочисленным образам. Пусть Всевышний дарует тебе силы, чтобы и в XXI веке ты не ослабил поводья. Аксакал Чингиз Айтматов. Брюссель – 1999 год».

Что здесь имеет в виду Айтматов? Почему он пишет: «Я весьма благодарен написанному тобой, созданным тобой многочис­ленным образам»? В этой связи уместно вспомнить об общности темы манкуртизма в творчестве двух писателей. К сожалению, в различных литературоведческих статьях по этому поводу допус­каются кривотолки. Считаем необходимым внести ясность в этом вопросе.

В повести Абиша Кекильбаева «Күй» («Баллада забытых лет») есть такой эпизод: «...Пленники сидели согнувшись, на корточках. Джигиты, схватив за уши, прижали их головы к земле... На зажатые меж колен головы потек­ла из кумганов холодная вода. Жесткие чужие пальцы терли, растирали мокрые волосы, вис­ки, затылки... Тишину нарушал равномерный, леденящий сердце звук: жик-жик, жик-жик. Шесть кинжалов методично шуршали о голенище сапог. Когда этот звук оборвался, на смену ему пришел сухой треск. Не успев опомниться, пленные голыми затылками почувствовали палящую силу солнца. Космы черных волос валялись в пыли.

...Пленников посадили на плос­когорбых верблюдов. Всадники сели на своих лошадей. Кавалькада, окутавшись пылью, растянулась по равнине. Пот заливал глаза пленных. Но вытереть его они не могли – были связаны руки. Головы раскалывались от туманившей разум боли. Солнце, достигнув зенита, плавило воздух.

Томимые жестоким любопытством, всадники сбились вокруг пленных. Те уже ничего не видели. Пот разъедал ссадины. Не оставалось на теле места, которое не кричало бы от боли. Солнце сушило влажные шкурки. Сокращаясь, они стягивали череп. Казалось, он вот-вот треснет. Пленные дергались, скрежетали зубами, гримасы боли искажали молодые, залитые слезами лица.

Целую неделю выли в степи и корчились от боли юноши. Потом боль угасла. Волосы не могли пробить толстую, задубевшую шкуру и росли внутрь. Все глубже и глубже. По мере их роста пленные забывали, кто они, откуда родом, лишались дара речи. Они превратились в юродивых, уравнявшись умом с животными. Днем они бродили вместе с верблюдами, а вечерами вместе с верблюдами плелись в аул, чтобы пасти скот, носить воду, собирать кизяк...»

В романе «Буранный полустанок», впервые изданном в 1980 году, появилась легенда о манкурте, которая была очень органично вписана в сюжет произведения. Вскоре в литературных кругах заговорили о первоавторстве идеи манкуртизма. Зоя Кедрина писала, говоря о повести Кекильбаева: «Легенда о «манкуртах» в романе Чингиза Айтматова «И дольше века длится день» именно здесь берет свое начало». Да, Айтматова нельзя назвать первооткрывателем темы манкуртизма, но вместе с тем факт остается фактом: слово «манкурт» стало нарицательным именно после романа «И дольше века длится день». Манкуртизм превратился в социальное явление. Слово стало понятием, означающим полную потерю исторической, национальной и культурной памяти, позорным проявлением национальной деформации, духовной деградации.

Вот что говорил Абиш Кекильбаев на заседании круглого стола о проблемах современного романа в Тбилиси: «Мне знакома эта вставная новелла о манкуртах. В 1969 году журнал «Дружба народов» опубликовал мою повесть «Баллада забытых лет», где данная легенда составляет один из центральных эпизодов. Мотив покушения на чужую память мною использован как крайнее выражение насилия, превращаю­щего и свою, и чужую жизнь в абсурд. Айтматов пошел еще дальше. Он не ограничивается осуждением насилия, разоблачает и его порождение – рабство. Как Маркес путем гиперболизации доводит читателя до отвращения, раскрывая всю ничтожность деспотического всесилия, так и Айтматов потрясает душу проникновением в зловещую все­уничтожающую и всеунижающую сущность безропотного рабства. Манкуртизм в его интерпретации – это исчерпывающий символ идейного крепостничества и духовной самоликвидации». Писатель отчетливо говорит о том, что его старший коллега по перу развил, углубил идею. В мировой литературе есть множество примеров использования по своему разумению и замыслу известных сюжетов, мотивов и образов. В этом мы видим созвучие талантов Айтматова и Кекильбаева. Их объединяет острое внимание к исторической памяти, философское осмысление проблем бытия.

Подвиг гражданина

Айтматов был не только великим писателем, но и великим гражданином. Определял собой нравственные императивы общест­ва. Имел высокий, непререкаемый авторитет.

В критические периоды нашей истории Айтматов смог возвысить свой голос в защиту чести и достоинства казахского народа. В 2024 году в московском издательстве «Художественная литература» вышла моя книга «Корифей. Культурология Абиша Кекильбае­ва». В ней приведены отрывки из его статьи «Думы о независимос­ти», где Кекильбаев описывает, как после декабрьских событий в тот непростой период, когда ЦК КПСС принял постановление о «казахском национализме», он выехал в Бишкек, где беседовал с Чингизом Айтматовым. Вот что он написал о той встрече: «Помню один вечер в Бишкеке той бурной весной. Чингиз Айтматов пригласил к себе. Он находился в доме отдыха. Наша уединенная встреча длилась долго. Мы говорили в основном о том, к чему может привести такая ситуация. Чингиз Айтматов сразу уловил мой намек на то, что «демократия не завершится взаимоотношением людей. Она будет влиять и на отношение между народами», и пригласил меня в сад. Он начал подробно расспрашивать о сложившейся у нас ситуации. Мы говорили о том, что если процессы в об­ществе будут продолжаться таким образом, то любому народу и любой республике придется крепко задуматься о своей судьбе. На прощание мы сказали Чингизу, который скоро собирался выехать в Пекин вместе с Генеральным сек­ретарем: «Те, что сами хозяева на своей земле, наверняка найдут выход. А как быть нам?» Вскоре открылся Съезд народных депутатов СССР. Позвонил молодой человек, который в тот вечер был с нами. «Абеке, включите телевизор», – сказал он. Включаю, а там идет выступление Чингиза Айтматова с трибуны Дворца съездов в Москве...»

Чингиз Торекулович на Съезде народных депутатов СССР сказал: «Право социалистических республик на независимость не должно обходить стороной Казахстан. Эта республика, древний этнос этого региона – казахский народ – не виноваты в том, что, когда стране нужен был хлеб, миллионы людей из европейской части Союза стекались осваивать целинные земли, что сказалось на процентном соотношении приезжих и местных жителей. А теперь в любой момент они загоняют коренных жителей в угол и указывают им на «их» место».

Кекильбаев так комментирует слова писателя: «Действительно, тот съезд показал, что политическая инициатива страны сместилась из центра в периферию, сверху вниз. Перестройщики потеряли прежний порыв. Тогдашний руководитель Казахстана будто сбежал и с огромной радостью остался в Москве».

Вот так Айтматов защитил нас тогда. Перед всем миром. Вот почему мы говорим, что казахский народ благодарен Айтматову.

Читал весь мир

По большому счету, Айтматову благодарен каждый читающий человек. Благодаря его творениям все мы стали лучше, чище, умнее. Все мы – это все человечество. Айтма­това читал весь мир. Без преувеличения. Рустан Рахманалиев к 80-летию писателя выпустил в Москве брошюру «Империя Айтматова», где в приложениях указаны таблицы издания книг Айтматова, а также издания книг великих писателей ХХ века, которые языком статис­тики, с помощью сухих цифр доказывают очевидное: кыргызский писатель является одним из великих художников слова нашей планеты. По состоянию на 2008 год книги Айтматова были выпущены в 127 странах мира на 176 языках общим тиражом более 80 млн экземпляров. К тому времени были опубликованы 328 книг и 3 740 научно-популярных статей о творчестве Айтматова на 47 языках мира. Среди писателей ХХ века по количеству стран, где изданы его книги, Айтматов стоит вровень со Львом Толстым – 127 стран. Второе место занимает Максим Горький (115 стран), третье – Джек Лондон (113 стран), четвертое – Чехов (108 стран). Особенно много читали его в СССР, в том числе в Казахстане. У нас к 80-летию Чингиза Айтматова впервые было издано тиражом в 10 тыс. экземп­ляров полное собрание сочинений писателя.

Смею заверить, что в Казах­стане к 100-летию писателя читателей Айтматова станет еще больше. Недавно Президентом Касым-Жомартом Токаевым подписан Указ «О мерах по развитию культуры чтения и формированию читающей нации». Важное решение принято в целях развития человеческого капитала, укрепления интеллектуального и культурного потенциала общест­ва, популяризации культуры чтения как ключевого элемента образования, воспитания и просвещения, создания условий для формирования читающей нации, а также развития творческой, созидательной и конкурентоспособной личности.

Достижению этой благородной цели, несомненно, будут способствовать и книги Чингиза Айтматова – великого писателя земли кыргызской.