Зачем известные люди говорят о разводе публично и почему общество их слушает

Фамилии Турсынбека Кабатова, Акана Сатаева, Дариги Бадыковой в последние месяцы звучали в медийном пространстве не из-за новых проектов или профессиональных достижений. Поводом стали признания – интервью и публичные высказывания одного из партнёров после развода о том, что на самом деле происходило между двумя людьми. То, о чём раньше молчали, сегодня всё чаще проговаривается публично.

Масштабы разводов в Казахстане давно перестали быть предметом споров – это устойчивое социальное явление, подтверждённое статистикой. По ряду международных оценок, страна входит в число государств с высоким уровнем разводов: в отдельных рейтингах Казахстан фигурирует на втором месте в мире по частоте разводов с показателем около 4,6 на 1000 человек.

При этом кризис брака формировался не одномоментно. Если в начале 2000-х на тысячу браков приходилось около 300 разводов, то к 2018 году – уже почти 400. Пик по абсолютному числу разводов пришёлся на 2019 год. В последующие годы показатели начали снижаться, однако в основном за счёт сокращения числа браков и демографических сдвигов, а не резкого улучшения качества семейных отношений. Так, в 2020 году в стране было зарегистрировано около 48 тысяч разводов, в 2023-м – 40 227, в 2024 году уровень остался примерно тем же – около 40,5 тысячи.

Высокий уровень разводов делает тему семьи особенно чувствительной для казахстанского общества. На этом фоне медийные расставания привлекают внимание не только как громкие события, но и как примеры более общих процессов. Корреспондент Informburo.kz обратилась к экспертному анализу, чтобы через эти истории поговорить о том, что происходит внутри отношений задолго до развода.

Психолог-сексолог Валерия Фусс связывает эту тенденцию не только с логикой публичности, но и с изменением самого способа говорить о личном. По её словам, после развода многие известные люди выходят с личными признаниями потому, что внутри отношений долго не было диалога, а переживания оставались непроговорёнными. Публичное высказывание становится попыткой быть услышанным, вернуть себе голос и обозначить собственную версию происходившего.

Фусс также отметила, что на фоне популяризации психологии и усталости от "идеальных" образов уязвимость всё чаще воспринимается как подлинность, а не слабость. Такие признания необходимы не только самому говорящему, но и аудитории, они снижают ощущение одиночества и нормализуют сложный опыт.

"Когда публичный человек говорит о разводе и внутренних кризисах, он как будто легализует эти переживания для других – показывает, что это не отклонение, а часть жизни", – отметила эксперт. 

Измена не причина, а следствие

В истории развода многодетной пары юмориста Турсынбека Кабатова и актрисы Молдир Мукановой в публичном пространстве прозвучали сразу две темы – измена как переломный момент и прекращение общения отца с детьми после расставания. В интервью с журналисткой Жанар Байсемиз Муканова рассказала, что у бывшего супруга была любовница, с которой он вместе путешествовал и делал дорогие подарки, что для неё стало сильным потрясением и важной частью объяснения причин развода.

Как отмечает Валерия Фусс, само понятие измены может восприниматься по-разному: для кого-то это эмоциональный контакт, для кого-то – физическая близость. Ситуация во многом напоминает типовой сценарий, когда в длительных отношениях возникает третья сторона.

По наблюдениям Фусс, измена почти никогда не возникает на пустом месте. Она становится видимой точкой кризиса, который формировался задолго до этого.

"Измена – это всегда следствие кризиса, до неё уже существовало одиночество в отношениях, хроническая молчанка, подавленные желания", – сказала она.

Одним из ключевых факторов, создающих почву для измены, психолог-сексолог называет утрату живого контакта между партнёрами. Постепенно отношения начинают строиться вокруг функций и обязанностей – детей, быта, финансовых задач. Разговоры превращаются в координацию процессов, а диалог о чувствах, ценностях и близости исчезает.

"Когда общение становится исключительно функциональным, из отношений уходит роль любовников", – объясняет Фусс.

Снаружи такой брак может выглядеть стабильным и благополучным, но внутри уже нет интимности не в узком сексуальном смысле, а в ощущении сокровенного контакта между двумя людьми. Именно эту утраченную часть, по словам эксперта, человек часто пытается восполнить через измену. "В измене ищут не другого человека, а другую версию себя – более живую, спонтанную, свободную", – пояснила собеседница.

При этом партнёр может годами не замечать, что между ними произошёл эмоциональный разрыв. Причин тому несколько. Во-первых, подобная дистанция нередко воспринимается как норма: "все так живут". Во-вторых, отсутствие конфликтов ошибочно считывается как признак благополучия. "Если мы не ругаемся, кажется, что всё в порядке. Но молчание и отсутствие диалога – это уже сигнал утраты близости", – отметила эксперт.

Отдельно Валерия обратила внимание на подмену понятий, характерную для многих длительных браков: ответственность начинают воспринимать как любовь. Финансовая стабильность, выполнение ролей, внешняя надёжность подменяют эмоциональное присутствие. Однако, по её словам, ответственность и любовь – не одно и то же. Эта подмена разрушает отношения изнутри, подчеркнула спикер. 

Когда измена становится явной, она переживается как резкий обрыв всей прежней картины отношений. Боль, которую испытывает человек, связана не только с фактом неверности.

"Измена больно ранит, потому что рушится вся реальность, человек начинает сомневаться не только в будущем, но и в прошлом: а всё, что между нами было, вообще было правдой?"

После этого часто возникает ощущение утраты собственной ценности. По словам эксперта, человек теряет не только партнёра, но и опору. "Летит идентичность, самооценка, появляется мысль: "Со мной что-то не так, раз меня не выбрали", – говорит Валерия. Особенно тяжело это переживается в длительных браках, где значительная часть жизни и самовосприятия были связаны с отношениями.

Попытки сохранить семью любой ценой, по наблюдениям психолога, нередко лишь усугубляют кризис. Самая частая ошибка – стремление "проглотить" произошедшее и сделать вид, что ничего не было.

"Это попытка заплатить собой. Такая боль никуда не исчезает, она возвращается агрессией, сарказмом, холодом. Не работает и стремление к быстрому прощению: подавленные чувства не исчезают, а лишь откладываются".

По словам специалиста, в этом смысле измена становится не причиной распада, а моментом, который делает невидимый кризис очевидным. Она обрывает иллюзию стабильности и заставляет столкнуться с тем, что в отношениях долго игнорировалось. Именно поэтому для многих пар она оказывается точкой невозврата не потому, что разрушает что-то новое, а потому, что вскрывает уже разрушенное.

Разрыв контакта с родителем как отдельная травма

Валерия Фусс подчёркивает, что для ребёнка ключевой травмой в таких ситуациях становится не сам развод и тем более не измена родителей. "Детям по большому счёту всё равно, кто и кому изменил. Это история отношений между взрослыми. Гораздо сильнее на психику влияет исчезновение одного из родителей. Родитель – это значимая фигура, через которую формируется чувство безопасности и привязанности. Когда один из родителей резко выпадает из жизни ребёнка, рушится ощущение стабильности".

По словам психолога, ребёнок не всегда способен связать происходящее с конфликтом между взрослыми.

"В силу возраста ребёнок может решить, что родитель ушёл потому, что с ним самим что-то не так. Это переживается как отвержение. Вместе с этим разрушается базовое доверие не только к людям, но и к миру в целом. Если исчезает надёжная взрослая фигура, возникает ощущение, что мир небезопасен: если ушёл самый близкий, значит, может уйти кто угодно".

Отдельный риск возникает, когда детей вовлекают в конфликт родителей. "Самое травматичное, когда ребёнка заставляют выбирать чью-то сторону. Он любит обоих родителей, и когда ему дают понять, что одного "нельзя" любить, формируется сильное чувство вины".

По словам психолога, эта вина может трансформироваться в страх предательства и постоянное ожидание потери близких. "Ребёнок начинает жить с ощущением, что любовь небезопасна и что близкие люди могут исчезнуть в любой момент", – заключила она. 

В долгосрочной перспективе такой опыт, по словам психолога, влияет на формирование модели будущих отношений. Ребёнок ориентируется не на слова взрослых, а на ту динамику, которую наблюдает, и если близость в его опыте заканчивается болью, у него может закрепиться представление о любви как об источнике страданий.

Эксперт подчёркивает, что последствия определяются не самим фактом развода, а тем, как взрослые ведут себя после него. Когда чувства ребёнка признают, объясняют происходящее доступным для него языком и обеспечивают поддержку, риск тяжёлых последствий снижается.

Почему договорённостей бывает недостаточно

В истории казахстанского режиссёра Акана Сатаева и Назиры Бакаевой распад отношений проявился иначе через многолетний перекос ролей, незаметное выгорание и утрату авторства внутри брака. После развода Назира Бакаева дала интервью в подкасте Qysqa söz журналистке Дине Адил, где впервые публично проговорила то, что годами оставалось за кадром, – её вклад в совместную работу и жизнь рядом с известным режиссёром.

"Не во всех фильмах в титрах я указана как соавтор сценария. Никаких договоров тоже нет. О чём я поняла лишь недавно. Это нормально – возвращать себе своё. И в то время надо было вовремя задуматься об авторском праве, о самовыражении, реализации и не считать нормальным то, что если ты супруга, то молча помогаешь ему, не заявляя о себе публично", – сказала Бакаева.

Назира добавила, что для неё принципиальным стал сам формат брака. Она подчеркнула, что, будучи первой женой, не готова оставаться в отношениях, где появляется модель с токал и предполагается молчаливое согласие на неравное положение. По её словам, принять такую конфигурацию и продолжать жить в ней она не смогла.

Бакаева также отметила, что решение о разводе не было резким: к нему приходят годами, через осмысление, принятие и многократные разговоры с партнёром. При этом в центре этого процесса, по её словам, всегда оставались родители и дети, а не общественная реакция.

Она считает бывшего супруга ответственным мужем, отцом и сыном. По её словам, дети живут с отцом, это было осознанное решение и договорённость между ними. При этом не все устные соглашения, обсуждавшиеся ранее, были реализованы, и этот вопрос для неё остаётся открытым. Говоря об этом, Бакаева избегала жёстких формулировок и говорит скорее о личных границах и выборе, чем о конфликте. 

Однако даже при обоюдном желании разойтись мирно бракоразводный процесс не всегда может быть оформлен без суда. Об этом рассказала юрист Дильназ Мухамедова.

"Суд в таких делах – это не инструмент конфликта, а правовая гарантия, прежде всего в интересах несовершеннолетних детей", – отметила она.

По её словам, при наличии общих несовершеннолетних детей расторжение брака подлежит судебному рассмотрению независимо от настроя супругов. Суд обязан дать правовую оценку всем решениям, которые затрагивают ребёнка: месту его проживания, порядку общения с родителем, проживающим отдельно, и алиментным обязательствам. Даже если между родителями достигнуто соглашение, оно не освобождает от судебной проверки.

"Задача суда – убедиться, что договорённости действительно соответствуют наилучшим интересам ребёнка", – пояснила эксперт.

Отдельное внимание юрист уделяет распространённой практике отказа от раздела имущества ради "спокойного развода". По её словам, такие решения чаще всего принимаются устно и без фиксации, что создаёт серьёзные риски в будущем. Формально имущество, нажитое в браке, является совместной собственностью, вне зависимости от того, на кого оно оформлено.

"Отказ от раздела имущества сегодня может означать невозможность защитить свои права завтра из-за утраты доказательств, отчуждения имущества или истечения срока исковой давности", – предупредила она.

Комментируя мирные соглашения между супругами, Дильназ Мухамедова подчёркивает, что юридическую силу имеет только документально оформленная договорённость.

"Работает не намерение договориться, а зафиксированное соглашение – письменное, нотариально удостоверенное или утверждённое судом. Устные договорённости правовой защиты не дают. Это касается как раздела имущества, так и алиментов, и порядка воспитания детей", – отметила юрист.

В контексте интеллектуального вклада в браке юрист обратила внимание на распространённое заблуждение, что отсутствие формального соавторства автоматически лишает человека прав. По её словам, право авторства является личным и неотчуждаемым и принадлежит тому, кто внёс творческий вклад.

"Если результат создан совместным творческим трудом, лицо может быть признано соавтором. Суд оценивает не статус в семье, а фактическое участие по переписке, рабочим материалам, черновикам, свидетельским показаниям. В таких случаях возможны требования о признании соавторства либо компенсации", – пояснила она. 

Юрист отметила, что проживание детей с отцом после развода не является исключением. Закон исходит не из пола родителя, а из интересов ребёнка.

"Суд оценивает привязанность, возраст ребёнка, условия проживания, участие родителей в воспитании и мнение детей. Именно эти факторы лежат в основе решения. Договорённости также требуют правового оформления, даже если они достигнуты по взаимному согласию", – отметила эксперт. 

В целом, подчеркнула юрист, стремление к мирному расставанию не должно подменять собой юридическую защиту. "Развод – это не только завершение отношений, но и момент, когда важно зафиксировать права и ответственность сторон, чтобы избежать конфликтов в будущем", – резюмировала спикер.

Иллюзия мира

Гештальт-терапевт, ведущая аудио подкаста "Бегущая с волками" Саулентай Талгаткызы обратила внимание на перекос ролей в браке, при котором профессиональная реализация одного партнёра происходит за счёт отказа другого от собственных целей и автономности.

"Такой сценарий часто описывает психологическое насилие в семье. Меня настораживает так называемое "слияние", когда стираются границы, один из партнёров теряет автономность и живёт жизнью другого", – объяснила она.

Такое слияние, отмечает собеседница, часто формируется не как осознанный выбор, а как способ "выживания" в отношениях. Чтобы сохранить любовь и близость, один из партнёров становится удобным, постепенно отказываясь от собственных желаний, целей и амбиций. Последний шаг в этом процессе происходит тогда, когда любое отличие во взглядах или стремлениях начинает восприниматься вторым партнёром как угроза.

Почему подобные перекосы годами остаются незамеченными и воспринимаются как норма? По словам психолога, в ситуации слияния исчезает ощущение собственного "я" и возникает жёсткое "мы". Человек начинает верить, что его желания и потребности полностью совпадают с желаниями партнёра.

"Проблема часто осознаётся и даже проговаривается, но сталкивается с обесцениванием, манипуляцией и искажением восприятия", – подчеркнула она.

В такой конфигурации внутренний дискомфорт становится привычным, а несогласие или попытка обозначить границы вызывает напряжение и конфликт. В результате проще сделать вид, что так и должно быть, чем признать потерю себя в отношениях.

По мнению Саулентай Талгаткызы, длительное пребывание в роли поддерживающего партнёра постепенно отражается на самооценке. Когда человека заставляют отказываться от собственных целей любой ценой, он теряет ощущение целостности, а чувство внутренней пустоты со временем только усиливается.

"С годами это может приводить к апатии, эмоциональному выгоранию и депрессивным состояниям", –  предупредила она.

Предвестниками того, что брак перестаёт быть союзом двух личностей, она назвала страх иметь собственное мнение и раздражение партнёра при любом несогласии. Контроль в таких отношениях часто маскируется под заботу и любовь. "Фразы вроде "я всё решу сам", "тебе не нужно работать", "не общайся с этими людьми" – это контроль, который выглядит как защита", – пояснила собеседница.

По её словам, подобные браки нередко заканчиваются "тихо". Истощение накапливается годами, чувства подавляются рациональными объяснениями и чувством ответственности за семью. Человек учится не замечать себя, чтобы не столкнуться с болезненным осознанием одиночества внутри отношений.

"Чувства амбивалентны. Запрещая злость, мы одновременно блокируем радость. Запрещая разочарование, перекрываем очарование. Запрещая гнев, блокируем чувство счастья", – объяснила она.

В какой-то момент партнёр сталкивается с тем, что рядом находится эмоционально пустой, отстранённый человек словно незнакомец. К этому времени дистанция уже велика, напряжение накоплено, отношения начинают восприниматься как завершённые.

На этом этапе пары часто принимают решение о расставании, считая его логичным финалом. Однако, по словам собеседницы, это нередко оказывается лишь иллюзией завершённости.

"Когда тот партнёр, который долго терпел и подавлял себя, со временем начинает осознавать уровень накопленной злости и разочарования, конфликт возвращается, но уже в других формах. Это могут быть затяжные выяснения отношений, судебные споры, конфликты вокруг детей, вовлечение близких или столкновения в профессиональной среде", – отмечает специалист.

Так называемые "мирные" разводы, в которых один из партнёров отказывается от отстаивания своих прав. Внешне такие расставания выглядят зрелыми и цивилизованными, однако за этим нередко стоит не осознанный выбор, а глубокая усталость.

Накопленное эмоциональное выгорание, хроническая тревога, чувство вины, стыд и внутренняя пустота формируют состояние, в котором человеку кажется, что происходящее – норма и с этим можно жить. Он может даже не осознавать, что имеет право и необходимость защищать себя.

"Лишь спустя время, оказавшись в более безопасной среде и начав восстанавливаться, человек может вдруг понять: "Вот что, оказывается, со мной происходило". И тогда приходит осознание, что прежнее "мирное расставание" было не столько проявлением зрелости и уважения, сколько вынужденной стратегией выживания и попыткой поскорее закрыть болезненный этап, сохранив минимальное чувство безопасности", – говорит Саулентай.

Брак без инструкции

В интервью на YouTube-канале программы "Уақыт көрсетеді" бывший супруг актрисы, кинопродюссера Дариги Бадыковой Дархан Мусаев объяснял причины развода как нарастание кризиса после съёмок фильма, где участвовала его супруга, и последующим изменением её поведения. По его словам, после этого между ними начала расти эмоциональная дистанция, что, по его мнению, сыграло свою роль в распаде отношений.

Основатель технологии ментального здоровья Inspire и эксперт по отношениям Куралай Авутова рассматривает ситуацию через призму психологической зрелости партнёров. Она не делит ответственность по гендерному признаку, а анализирует позицию, из которой действует человек, отмечая разницу между "детской" и "взрослой" моделью поведения. По её словам, в данном случае она видит именно детскую реакцию, когда человек, столкнувшись с кризисом, начинает публично обвинять другого, "топать ногами, плакать и показывать пальцем".

По её словам, в таких высказываниях нередко прослеживается смещение фокуса с внутренней динамики отношений на внешние обстоятельства и действия партнёра. Человек может говорить о том, что ему "мешали проявляться", что он был вынужден отказаться от собственных амбиций и занять поддерживающую роль.

"Это всегда выбор двух взрослых людей. Если взрослому человеку некомфортно, у него есть возможность говорить о границах, ценностях, о том, что ему важно. Когда диалога нет, напряжение начинает накапливаться. Подобные сценарии не возникают без участия самого человека", – заметила эксперт.

Отдельное внимание она обращает на эмоциональный тон, в котором человек говорит о разводе. По её словам, именно форма подачи часто становится маркером неразрешённого внутреннего конфликта.

"Иногда человек рассказывает об истериках партнёра, но при этом сам говорит с сильным эмоциональным накалом. И тогда возникает вопрос не столько о фактах, сколько о позиции, из которой он говорит", – отметила собеседница.

Автутова подчёркивает, что такие реакции редко бывают случайными. Чаще всего они связаны с семейными сценариями, усвоенными задолго до брака.

"То, что человек видел в родительской семье, ту же систему ролей он бессознательно переносит в собственные отношения", – говорит она.

В результате в паре может сформироваться устойчивый перекос: один партнёр становится гиперответственным, беря на себя быт, эмоциональную стабильность, ответственность за отношения, а другой остаётся в более зависимой, уязвимой позиции.

Продолжая мысль, спикер отмечает, что именно такой дисбаланс со временем усиливает дистанцию между супругами. Разрыв в этих случаях редко бывает внезапным, он становится итогом длительного процесса, в котором взрослый диалог так и не был выстроен. "Развод здесь – это не одно событие, а результат накопленного напряжения и неразрешённых ролей внутри отношений", – резюмировала эксперт.

По её мнению, большинство пар по-прежнему входят в брак без базовых навыков эмоционального взаимодействия. И именно здесь появляется пространство не для пессимизма, а для обучения и роста.

"Цель не в том, чтобы сохранить брак из состояния "надо" или "должна". Цель – чтобы человек был целостным, гармоничным и счастливым. И уже из этого состояния он либо сохраняет отношения, потому что хочет и получает от них удовольствие, либо честно выходит из них".

Она сравнила ментальное здоровье с системой образования. Когда в начале XX века массово внедряли школьное образование, это не сделало всех гениями, но дало базовые навыки письма, счёта и чтения. То же самое, по её мнению, должно происходить и с психологической грамотностью.

"Если человек понимает, как работать со своим состоянием, как выходить из кризиса, как вести диалог, а не оставаться в детской позиции "ты виноват – нет, ты виноват", вероятность разрушительных сценариев снижается". Куралай Авутова отмечает, что большинство конфликтов зацикливается именно на поиске виноватого, тогда как навык переговоров и проговаривания чувств часто отсутствует вовсе. Людей не учат садиться за стол и обсуждать сложные вещи без обвинений, манипуляций и давления.