Qazaq24.com сообщает, ссылаясь на сайт Orda.kz.
В Казахстане снова спорят о бродячих животных, инклюзии, детских домах и системе помощи детям. Общественный деятель и бывший детский омбудсмен Аружан Саин в разговоре с ORDA News поделилась мнением о законопроекте об эвтаназии собак, рассказала о коррупции, вспомнила давление во время работы уполномоченным по правам ребёнка и объяснила, почему казахстанская система помощи детям с инвалидностью до сих пор работает фрагментарно. Главное — в материале Orda.kz.
Что не так с законом о животных?Аружан Саин считает, что нынешний спор вокруг эвтаназии бродячих собак появился из-за того, что власти фактически провалили исполнение закона 2021 года об ответственном отношении к животным. По её словам, система ОСВВ — отлов, стерилизация, вакцинация и выпуск — в стране почти не работала.
«А вот сотни миллионов, выделенные на эти цели, освоены. Поэтому у меня есть глубокое убеждение в том, что эта сфера очень коррумпирована. Там есть немало схем воровства денег. Кроме того, статистика, на которую опираются депутаты, — ложная. Потому что никто не показывает исходных документов. Говорят, такое-то количество животных отловлено, такое-то количество людей пострадало, а доказательств этому нет», заявила она.
Отдельно она связала жестокое отношение к животным с общим уровнем насилия в обществе. По её мнению, государство упустило вопрос воспитания общества, поэтому Казахстан сталкивается с буллингом, семейным насилием и жестокостью в отношении детей и животных.
«Подавляющее большинство людей, совершивших разного рода преступления — проявляли жестокость к животным в детстве. Это доказанный факт. А сейчас, допуская жестокое отношение к животным, насилия в нашем обществе, в том числе, которое трактуется в статьях Уголовного кодекса, станет в разы больше. Это огромная опасность, за которую те депутаты, которые сегодня проголосовали за этот закон, ответственности нести не будут», говорит Саин.О «нацпатах» и травле
Во время разговора Саин отдельно остановилась на нападках со стороны так называемых «нацпатов». Она утверждает, что многие атаки на неё носили заказной характер и совпадали с моментами, когда её фонд вмешивался в чувствительные темы — от насилия над детьми до истории с Кок-Жайляу и земель детских домов.
Саин вспоминает, как выступила против проекта на Кок-Жайляу после того, как узнала о планах потратить на него более 80 млрд тенге. По её словам, в тот момент в Алматы не хватало современной детской инфекционной больницы и центров раннего вмешательства для детей с инвалидностью.
«У нас отсутствует реабилитация для детей. У нас очень много вопросов, куда можно направить эти деньги, а не строить курорт. И оказывается, этот пост у меня набрал огромное количество комментариев, лайков и дошёл до самого верха», рассказала Саин.
Отдельно она рассказала историю с домом ребёнка в «золотом квадрате» Алматы. По её словам, после объединения двух учреждений здание хотели вывести из собственности города и продать через СПК. После обращений в прокуратуру и Антикор объект вернули государству. Сейчас там планируют открыть центр раннего вмешательства для детей.
«Количество детей с инвалидностью растёт»Говоря о своей работе детским омбудсменом в 2019-2023 годах, Саин называет одной из главных тем — рост инвалидизации детей. По её словам, в 1993 году на 100 тысяч населения приходилось 23 ребёнка с ДЦП, а в 2016 году — уже 83. Если в 2010 году в Казахстане насчитывалось 49,5 тысячи детей с инвалидностью, то в 2021 году — уже более 101 тысячи. Сегодня эта цифра ещё выше.
Саин считает, что слишком поздно выявляются многие риски у детей. А раннее вмешательство позволило бы избежать тяжёлой инвалидности или существенно смягчить последствия:
«То же самое со слухом. Нужно вовремя выявить, чтобы ребенок надел слуховой аппарат. Потому что на восьмой месяц от рождения начинает формироваться речь. Если же ребенок не слышит, он не будет говорить. Оттуда — все остальные задержки риски. На самом деле, для бюджета такие шаги по предотвращению инвалидности недорогие. Можно избежать этой инвалидности, потому что компенсаторные возможности мозга очень большие. Но если этого не делать, процессы необратимы».
Более того, ещё в 2020 году власти утвердили дорожную карту по раннему выявлению и реабилитации детей, но правительство и акиматы её полностью не выполнили. Тем не менее сама тема уже появилась в государственной повестке.
Подгузники, ВИЧ и школьное питаниеСреди достижений на посту омбудсмена Саин называет введение пособий детям с ВИЧ по всей стране, увеличение количества бесплатных подгузников для детей и взрослых с тяжёлой инвалидностью и запуск бесплатного горячего питания для младших классов.
Она утверждает, что раньше государство закупало только по два подгузника в день, хотя этого не хватало. После обращений к президенту норму увеличили до четырёх.
Отдельно Саин вспоминает проект ArtSport. В первый год через него секциями и кружками охватили около 500 тысяч детей. При этом она считает несправедливой критику Генпрокуратуры, которая заявляла о хищениях в системе.
«Если брать 101 миллиард тенге, которые пошли детям, и один миллиард предполагаемых хищений, это всего один процент. Обычно у нас 220–30 % не доходит до реальных нужд и расхищается по дороге. Мы, наоборот, должны говорить, что система работает. Всего один процент. Это показывает эффективность того пути, по которому мы эту реформу реализовывали», говорит Саин.«Двух одинаковых аутистов не существует»
Большую часть интервью занял разговор об аутизме и инклюзивном образовании. Саин объясняет аутизм как нарушение коммуникации с внешним миром. При этом, по её словам, двух одинаковых случаев аутизма не существует: кто-то может учиться в обычной школе, а кому-то нужны специальные условия.
Она критикует формальный подход к инклюзии, когда ребёнка просто переводят в обычную школу без специалистов, тьюторов и адаптированной среды.
«У нас телегу поставили впереди лошади», говорит Саин.
В пример она приводит Сингапур, Бельгию и скандинавские страны, где ребёнка с рисками сопровождают с первых месяцев жизни, а вокруг него выстраивают систему врачей, педагогов и социальной помощи. По её словам, Казахстану не нужно «изобретать велосипед» — достаточно посмотреть на уже работающие модели.
О детских домах и насилииСаин также резко высказалась о попытках перенести детский дом из Алматы в Қонаев. Тогда акимат сначала обещал не трогать территорию, а затем фактически поставил детей перед фактом переезда. Она утверждает, что на землю детских домов «покушались неоднократно», а история тянулась много лет.
Редакция ранее уже много и подробно писала о судьбе этого детского дома. Подробности можно почитать по ссылке.
Говоря о сексуальном насилии над детьми, Саин выступила против чрезмерной публичности таких дел. По её словам, журналисты, соседи и даже родственники часто становятся для ребёнка постоянным напоминанием о пережитом насилии.
«С ребёнком уже случилась беда. Ему жить с этим всю жизнь. Даже если преступник наказан и он будет отбывать срок, окружающие люди знают, что ты подвергся сексуальному насилию. Они перешёптываются за спиной и задают абсолютно неадекватные вопросы. Поэтому сохранить конфиденциальность — это самая главная задача в сопровождении таких дел», говорит она.
Саин считает, что насилие в обществе напрямую связано с отсутствием воспитательной среды для детей. Она поддерживает секс-просвещение в школах и утверждает, что сексуальное насилие среди подростков часто становится попыткой самоутверждения через унижение другого человека.
«Дети умирали по дороге в аэропорт»Отдельно Саин вспомнила начало проекта «Подари детям жизнь», который фонд запустил ещё в 2006 году. По её словам, тогда многие дети с врождёнными пороками сердца не доживали до года, а государственная система отправки на лечение за рубеж не работала.
После встречи с Нурсултаном Назарбаевым в 2010 году ситуация начала меняться: в Казахстане стали развивать кардиохирургию, обучать врачей и оснащать клиники.
«Дети умирали по дороге в аэропорт. В самолётах. Уже в больницах», вспоминает Саин.
По её словам, за последние 20 лет Казахстан серьёзно продвинулся в детской кардиохирургии, нейрохирургии и лечении многих тяжёлых диагнозов. Но онкология, считает она, остаётся одной из самых сложных сфер: врачам до сих пор не хватает интеграции в международное медицинское сообщество и постоянного обновления протоколов лечения.
Ранее социолог Гульмира Илеуова в интервью с ORDA News объяснила, как за 30 лет изменилось казахстанское общество, почему русские в стране усиливают гражданскую идентичность, из-за чего проваливаются госпрограммы и чем Токаев отличается от Назарбаева.
Читайте также:
Экс-редактор Forbes Ардак Букеева рассказала, кому принадлежат деньги и власть в Казахстане "Между пассивностью и участием": что стоит за высокой явкой на референдума, рассказал политолог Полетаев «Нельзя долго быть во главе»: как Кунаев строил Казахстан и за что его критикуют