Древние тюрки и цифровые номады

Такое мнение прозвучало на международном симпозиуме «Золотая Орда как модель степной цивилизации: история, археология, культура, идентичность», проходившем в Астане.

Впервые о том, что надо актуализировать тему Улуса Джучи (Золотой Орды), как одного из крупнейших государств Евразии, в Казахстане заговорили еще в 2019 году. С этого момента начались целенаправленные исследовательские работы, которые активизировались в 2023 году, когда был создан НИИ изучения Улуса Джучи. Сегодня уже имеются результаты – проведены археологичес­кие раскопки и написаны серьезные монографии, которые уже можно презентовать миру.

– Золотая орда – это не просто основа современного независимого суверенного Казахстана, – говорит доктор историчес­ких наук, депутат Мажилиса Парламента VIII созыва Еркин Абиль. – История государственности в нашей стране, как считают сегодня многие номадоведы мира, имеет глубокие корни, уходящие в сакский и скифский периоды. В новой Конституции РК преемственность тысячелетней истории Великой степи впервые закреплена в преамбуле Основного закона, закладывающего фундаментальные ценности государственности.

Глава государства Касым-Жомарт Токаев, выступив на научном форуме с программной речью, сделал акцент на том, что в период существования на территории Евразии в XIII–XV веках такого государства, как Золотая Орда, степная государственность пережила свой наивысший расцвет...

Так как в Астану в те дни съехались практически все ученые-номадоведы мира, то выступление Президента Казахстана имело большой международный эффект – обсуждение его речи специа­листами в публичном пространстве идет до сих пор. Для многих, особенно историков постсоветского пространства, это стало почти тем же самым, как в свое время появление эссе «Аз и Я» Олжаса Сулейменова. Говоря о самостоя­тельной исторической субъектности Казахстана, Президент подчеркнул, что государственность у нас возникла вовсе не после распада СССР, а несколькими веками раньше.

Напомним: согласно советским нарративам, она в Казахстане зародилась после октября 1917 года. Позже, после распада СССР, заговорили о том, что наша страна является наследницей Казахской ССР и ее границы обозначены советским государственным национальным строительством. Что касается мирового пространства, то до сих пор транслируется нарратив о том, что объе­динения кочевников нельзя считать государствами. Развивая эту мысль, ее авторы придумали даже специальные термины. Один из них – чифдом или вождество. Так, империю Чингисхана они назвали суперсложным вождеством.

– Вступая на разных научных форумах в дискуссии с зарубежными коллегами по этому поводу, я спрашивал, а чем отличается так называемое суперсложное вождество от простого государства? – продолжает Еркин Абиль. – Единственный ответ – кочевое общество было, мол, настолько примитивное, что необходимости развивать государственное устройство не было. Такие умозаключения в исторической науке, к сожалению, кое-где бытуют до сих пор. Президент Касым-Жомарт Токаев сказал в своей речи, что это отчасти пережиток европоцентристских взглядов. И что нам, историкам, нужно больше внимания уделять именно изу­чению специфики кочевого общества как комплексной системы, куда входят и богатые оседлые земледельческие компоненты. Отмечу: такая форма хозяйствования, как земледельчество, не являлась главной составляющей степной экономики, но тем не менее она присутствовала в жизни кочевников, способствуя развитию городской цивилизации и культуры. Особенно это было заметно в золотоордынское время (XIII–XV века).

И если сегодня в Западном и Южном Казахстане памятники городской культуры более или менее изучены, то в Северном Казахстане, где, как выясняется, тоже имелись городские центры, только-только приступили к этому. Примером этому является средневековое городище Бозок (VII–VIII века) на месте современной Астаны. Но сколько на самом деле таких неизученных городищ по всему Казахстану, мы не знаем, так как их находят обычно случайно, целенаправленных археологических поисков по ним пока не проводится.

В нашей археологии, по словам ученого-историка, вообще очень много пробелов. Какие-то периоды у нас изучены относительно хорошо, а на другие не обращали внимания, потому что не было специалистов, не выделялось финансирование и т. д. К последним относятся тюркский и золотоордынский периоды в Северном Казахстане. Белым пятном истории является и располагавшийся на территории Северо-Восточного, Центрального и Северного Казахстана Кимакский каганат (конец IX – начало XI веков) и археологические памятники, появившиеся там в эпоху Золотой Орды.

Говоря о том, что надо вести работу в этом направлении, Президент Казахстана обозначил в своей речи на симпозиуме в Астане, что о нашем прошлом надо писать не только как об истории войн, но и истории развития экономики и торговли. Для этого надо искать то, чего нет в письменных источниках, но о чем расскажут археологические памятники – монетные дворы, торговые маршруты, пролегавшие через территорию Казахстана, караван-сараи, древние ирригационные сети. Стоит также обратить внимание на культуру питания номадов, которая может рассказать очень много о степной цивилизации.

– Как свидетельствуют исторические источники, качество жизни в кочевых обществах на протяжении длительного времени было выше, чем в земледельческих, – говорит Еркин Абиль. – Одной из причин являлось более разнообразное и сбалансированное питание. Рацион кочевников включал не только богатую белками мясную пищу, но также молочные продукты и растительные компоненты. Благодаря этому средняя продолжительность жизни у них нередко оказывалась выше, чем у оседлых земледельцев.

Причем речь идет не только о знати, но и о рядовых членах общества. Во многих письменных источниках содержатся сведения о том, что жители древнего и средневекового Китая нередко бежали к гуннам или тюркам. Такая ситуация сохранялась вплоть до промышленной революции в Европе, когда производство многих предметов повседневного обихода, а затем и сельское хозяйство приобрели индустриальный характер...

О сравнительно высоком качестве жизни номадов свидетельствуют и многие исторические факты. Выходцы из степи основали немало правящих династий в соседних государствах – в Китае, Индии (империя Великих Моголов) и на территории современного Ирана. Династии степного происхождения правили также в Османской империи и ряде государств Восточной Европы.

Показателен пример мамлюков в Египте. Многие из них были выходцами из кочевой среды, попавшими в плен и проданными в рабство. Однако впоследствии они сумели захватить власть и стать правящей элитой страны.

Специфика кочевой цивилизации заключалась в том, что номады были виртуозами в поддержании и создании новых связей, основанных на родственных отношениях. Они умели управлять людьми, манипулируя ими, а попав в какое-то новое место, внутри своего социума очень прочно поддерживали связи между собой.

Американский профессор Джек Уэзерфорд высказал на Астанинском симпозиу­ме мысль о том, что человечество сейчас подходит к такому формату отношений, которое в свое время создали кочевники. Подтверждением этому является появление такого понятия, как цифровые номады. Это новое сетевое общество, не имеющее какого-то общего центра, держится на очень большом количестве горизонтальных связей. Его отличает то, что оно может производить продукт, находясь в любой точке мира. По специфике своей деятельности это сообщество вынуждено очень быстро реагировать на изменения окружающей среды и быть в курсе всех современных информационных потоков. Но если внимательно приглядеться к обществу кочевников, то оно, по словам американского профессора, уже тогда было таким.

– И то, что мы называем родоплеменными отношениями, это, выражаясь современным языком, и есть сетевое общество, – утверждает Еркин Абиль.

Возникает закономерный вопрос – тогда почему государственные институты, с точки зрения европейцев, у кочевников были слабыми, а само общество очень устойчивым и дееспособным? У ханов ведь не было аппаратов подавления – тысячной полиции и тюрем, но тем не менее существовавшие веками степные государства быстро мобилизовывали тысячные армии, когда нужно было воевать. При этом у них не было крепостей, постоянных армий и военных баз.

Джек Уэзерфорд, отвечая на данный вопрос, еще раз подчеркнул, что это классическое сетевое общество, где горизонтальные связи были гораздо важнее вертикальных. Являясь разнообразными и многоуровневыми, они обеспечивали устойчивость общества, где обмен большими объемами информации происходил очень быстро. И даже если государство менялось, общество, оставаясь устойчивым, продолжало воспроизводить себя.

Еркин Абиль утверждает, что в этом направлении будет проведено еще много исследований и исторического анализа.

– Но пока современное кочевниковедение, увы, застряло на этнографическом уровне XIX века с его родоплеменными и кровно-родственными отношениями, сегментацией большой патриархальной семьи, – отмечает историк. – Но если проанализировать общество кочевников с точки зрения сложных систем, то оно, оставаясь по своей сути современным во все периоды истории, объясняет те изменения в обществе, которые сегодня происходят в мировом пространстве.