Каменная летопись степи

Галерея эпох

Если Казахстан назвать гигантским каменным архивом под открытым небом, это ничуть не будет вычурной гиперболой. В разных точках страны древние художники оставили десятки тысяч наскальных посланий: Каратау, Жетысу, Мангистау, Алтай... По оценкам исследователей, открыто около 300 крупных и тысячи относительно небольших скоплений наскальных рисунков.

По количеству петроглифов – высеченных или процарапанных на камне изображений – у Казахстана одна из самых богатых коллекций в Евразии. Сказать больше, во многом это уникальные и редчайшие образцы древнего искусства. Территория Семиречья – самый яркий тому пример.

...В наш туристический маршрут логично было бы объединить две жемчужины Алматинской области – знаменитые археологические комплексы: Тамгалы, расположившийся в ущелье Чу-Илийских гор Жамбылского района, и Тамгалы-Тас, что на правом берегу реки Или, неподалеку от Капшагайского водохранилища. Но, увы, это невозможно.

Между памятниками почти 200 км дорог, причем не всегда комфортных. Да и нельзя эти места охватить кавалерийским наскоком, их нужно изведывать, с чувством, толком и хотя бы небольшим набором знаний.

Буква преткновения

Археолог, кандидат историчес­ких наук Алексей Рогожинский предлагает для начала разобраться­ с путаницей в названиях, а она действительно порой вводит в заблуждение. Употреб­ляемые вперемежку «Тамгалы», «Тамбалы», а то и «Танбалы» – не о разном. Это языковые версии давно устоявшегося топонима.

Впервые, по словам ученого, упоминание горной долины зафиксировано в источниках в 1911 году под названием Тамгалы-сай, то есть ущелье Тамгалы.

– Петроглифы и ряд других памятников здесь были обнаружены в 1957 году руководителем Семиреченского отряда Южно-Казахстанской археологической экспедиции Анной Георгиевной Максимовой. В следующем году она опубликовала статью о своем открытии, и с тех пор памятник стал известен в науке как Тамгалы, – уточняет Алексей Евгеньевич.

В 2001 году исторический объект был включен в список памятников республиканского значения под названием «Комплекс Тамгалы», а тремя годами позже – в Список всемирного культурного наследия ЮНЕСКО, именуемый «Петроглифы археологического ландшафта Тамгалы».

Затем в ЮНЕСКО поступит запрос на переименование объек­та в казахской транскрипции «Таңбалы», впоследствии такое же название получит учреждение, обеспечивающее деятельность музейного комплекса, – историко-культурный и природный музей-заповедник «Таңбалы».

– Но надо понимать, что нет правильного или неправильного названия. «Тамгалы» происходит от древнетюркского слова «тамга» – знак, печать, – продолжает археолог. – Именно в таком виде более 500 лет назад термин вошел в русский язык как заимствование и прочно в нем закрепился: от него, например, происходит название «таможня».

Оттого, по мнению специалис­та, нет ошибки в использовании любой из созвучных вариаций. Куда важнее определить разницу между двумя географическими и историческими явлениями: Тамгалы (Таңбалы) – «место с тамгами» – в 170 км на северо-западе от Алматы, и Тамгалы-Тас (Таңбалы-Тас) – «знаки на камнях» – в 120 км на севере от мегаполиса. Оба – памятники наскального искусства, но разных культурных эпох и различного масштаба.

Каменная книга

Для знакомства с коллекцией Тамгалы нужен гид, очень хороший гид. Но и он, скорее всего, признается, что толкование древних петроглифов – одна из самых сложных тем археологии.

«Инструкций» для интерпретации рисованных посланий из глубины веков нет, потому расхождения в дешифровках наскальных изображений даже в научной среде считаются нормой. Но главное, что нужно понимать о жизни далеких предков, как правило, лежит на поверхности.

Массив петроглифов Тамгалы поделен на группы, и это весьма условное упорядочение – в нем нет хронологической последовательности и логической цепочки развития исторического сюжета. В общем, это хоть и музей под открытым небом, но очень особенный.

– На скалах святилища учтено немногим более трех тысяч петроглифов, около половины относятся к бронзовому веку. Самые ценные и уникальные, то есть не имеющие аналогов в мире, сосредоточены на пяти скалах в нижней части ущелья, – знакомит с коллекцией главный научный сотрудник историко-культурного и природного заповедника «Таңбалы» Алексей Рогожинский. – Древнейшие из них датируются серединой второго тысячелетия до нашей эры, то есть им примерно 3 500 лет.

Всего на территории комплекса, в том числе на местах стоянок и в некрополях, фиксируется около пяти тысяч рисунков всех исторических эпох: бронзового и раннего железного веков, средневековья и Нового времени.

Невзирая на всю условность деления экспозиции, лучше все-таки следовать проложенной по ущелью туристической тропе – переходя из «зала» в «зал», от одного месторасположения петроглифов к другому. Так проще погрузиться­ в сакральное пространство и читать страницу за страницей огромной каменной книги.

Художники и жрецы

Скопление петроглифов первой группы похоже на книжное вступление. Здесь около сотни изображений бронзового века, но в основном незавершенных: контуры животных, наброски фигур. Собрание, может быть, не самое яркое, но позволяющее представить, как работали древние художники. Выглядело это незамысловато: главные орудия – каменные резцы и отбойники, позже появились металлические инструменты.

Однако уже на второй локации открывается доступ к сокровищнице Тамгалы: здесь наиболее известные изображения, и это одна из самых выразительных частей всего комплекса.

Огромные темные плиты покрыты глубокими выбивками: сотни петроглифов эпохи средней бронзы – солнцеголовые божества, жрецы в масках, быки, ритуальные сюжеты. Кстати, рисовальщики расчетливо выбирали «полотно» для своих работ. На черных, опаленных солнцем каменных поверх­ностях контрастным и заметным получался каждый штрих. 

– Петроглифы бронзового века представляют наибольшую художественную ценность. В основе репертуара – зооморфные и ант­ропоморфные персонажи. Вы видите, многие из них явно фантас­тические, и это подтверждает, что создавали их не случайные люди, а лучшие мастера своей эпохи, которые одновременно были художниками и знатоками мифологии, возможно, жрецами, – продолжает рассказ Алексей Евгеньевич.

Ученый обращает внимание на единую стилистику и схожую технику древних изображений, что, по его мнению, служит достаточным основанием признать: работы принадлежат авторству всего двух-трех гениальных мастеров.

Про добро и зло

Среди героев ролевых сцен нельзя не заметить слишком уж затейливые фигуры: крючковатые руки, длинные носы, хвосты и шерсть дыбом. «Ряженые», – подсказывает Алексей Евгеньевич. И они вовсе не люди – участники сакрального ритуала, а скорее антагонисты.

– Это демонические силы, таин­ственные и мифические антигерои. Изображаются по двое, а в одном случае – целой вереницей по ранжиру. Им всегда противостоят «положительные» герои: палиценосец с дубиной или жрец с жезлом в руках, – уточняет специалист.

В 1990-х годах, изучая систему устройства «писаных» скал, Алексей Рогожинский обнаружил еще одну удивительную особенность. Ради нее придется перейти на противоположный склон ущелья, к третьей группе петроглифов и отдалиться от каменных панелей.

– Дело не только в особой художественной манере, эти произведения еще и большого размера – от 25 сантиметров до метра величиной. На разных гранях скал отдельные рисунки образуют сложные смысловые комбинации. То есть галерея заведомо выполнялась для просмотра издали, с расстояния от скал в 20–40 метров, чтобы зритель мог обнаружить общие смысловые связи всех рисунков и некое мифологическое повествование, – поясняет археолог.

Специально для научного эксперимента он изготовил бумажные лекала, точно скопировав фрагменты панно с крупных скальных массивов. На одной из таких калек сложилась эпическая картина, напоминающая сцену охоты и дополненная культовыми символами.

– Подобные повествовательные композиции могут прочитываться­ как мировоззренческие основы жизни древних людей, – утверж­дает ученый. – Из мифических сюжетов можно понять, что их мир устроен деяниями бога-творца. В такой роли выступает «палиценосец» – прообраз бога-громовержца. А упорядоченный мир выглядит трехчастным: верхний уровень – божества солярно-астрального значения, так называе­мые солнцеголовые, посередине – предки, это изображения рожающих женщин и эротичес­кие сцены, и нижняя ступень – люди, они рисуются молящимися.

Пуп земли

Урочище Тамгалы оставалось обжитым долгие столетия. Пространство заповедного комплекса объединяет около сотни памятников разных периодов и различной принадлежности. Кроме культовых сооружений с блоками петроглифов, здесь сохраняются следы поселений и некрополи.

– Есть достаточно оснований считать пространство ущелья древним святилищем или храмом под открытым небом, – дополняет сотрудник музея. – В его окружении на площади свыше 900 гектаров располагалось более 20 стоянок и поселений разных исторических периодов. Могильники также выносились за пределы культового места.

Сердце Тамгалы – четвертая группа петроглифов и центральная часть святилища, увенчанная знаменитым панно. На самой высокой скале каньона высечены шесть солнцеголовых божеств, рядом вереница танцующих воинов, молящиеся люди и женщина-роженица. Композицию часто называют пантеоном – собранием богов и одновременно картиной мироздания в представлениях древних кочевников.

Археолог Рогожинский утверждает, что аналогов многих тамгалинских петроглифов не существует:

– Приходится слышать, будто такие же фантастические персонажи, в том числе солнцеголовые, встречаются где-то еще в Казах­стане или даже за его пределами. Это заблуждение. Тип петроглифов Тамгалы присутствует в нескольких пунктах в радиусе 20–40 километров от нашего музея и нигде больше. Это уникальное и локальное явление, которое лишний раз подтверждает: группа гениальных художников и жрецов пыталась в нескольких пунктах создавать свои шедевры, но лучшие их творения остались в ущелье Тамгалы.

Свойство тамгалинского пантеона – его поразительная залипательность. Можно бесконечно изучать детали нимбов солнечных идолов, а они практически не пов­торяются, или всматриваться­ в пляшущих человечков, пока те (честное слово!) не оживают в своем гипнотическом хороводе.

А еще в этой точке впечатляю­щая акустика. Экскурсоводы любят проверять ее эффект, расставляя туристов в разные точки площадки, и демонстрировать, насколько хорошо до всех доходит чистый звук. Все это ради одного – убедить современного «цифрового» человека в том, что он попал в самый центр язычес­кого мольбища, где совершались сакральные церемонии и жертвоприношения.

Загадки древности

Вообще-то на этот предмет Алексей Евгеньевич говорит неохотно, но подтверждает, что среди гравюр Тамгалы есть картинка, изображающая жертвоприношение людей: двое безоружных с поднятыми вверх руками в позе моления, и двое по бокам наносят им удары по голове дубинками. Слева вверху – фигура с жезлом, вероятно, жрец, наблюдающий за обрядом.

– Сюжет именно в такой иконографии мне известен еще по двум местам – на Ешкиольмесе и в Аксу-Жабаглы. Могу сказать только одно: мы слишком мало знаем о ритуалах эпохи бронзы, чтобы утверждать, будто у андроновцев был обычай человеческих жертвоприношений. Возможно, речь может идти об обряде «отправления гонцов» на тот свет. Он зафиксирован письменно у многих народов мира – даже в античное время, – завершает разговор на чувствительную тему собеседник. 

Пятую группу тамгалинских петроглифов можно сравнивать с энциклопедией творчества разных эпох. Коллекция объемнее любой другой, она содержит около тысячи рисунков: колес­ницы, верблюды, сцены охоты, фигуры воинов и уже знакомые солнцеголовые персонажи. Здесь бронзовый век смешивается с более поздними слоями истории.

Впрочем, так сказать, «взаимопроникновение культур» обнаруживается не только на этом эклектичном панно, оно буквально запечатлено на каждой из писаных скал Тамгалы. В науке для такого явления есть специальный термин – «палимпсест».

В наскальном творчестве оно проявляется тем, что творцы последующих периодов наносят свои изображения поверх более ранних работ, или пририсовы­вают «недостающие» детали – например, всадника к фигуре быка.

С одной стороны, это древний вандализм, но с другой...

Сберечь и защитить

– Создание палимпсестов – типичная особенность наскального изобразительного творчества номадов всех времен и народов, – объясняет археолог. – Это связано с образом жизни кочевников, частой сменой мест обитания и перманентным освоением территорий. Каждый раз, оказавшись в новом ландшафте, они «окультуривали» его и приспосабливали под свои нужды то, что было создано до них.

Но все-таки путать палимпсест с современными граффити Алексей Евгеньевич не советует. Памятники археологии и истории охраняет государство, и делает оно это довольно жестко.

На удаленной сопке, в степной тиши расположилась шестая группа петроглифов музея-заповедника, отличная от всех остальных и особо примечательная. Здесь явственно выделяется пласт тюркской культуры: на каменные плоскости нанесены родовые знаки-тамги разных племен древнетюркского перио­да, фигуры всадников и конных знаменосцев.

Это менее изученная часть культурного наследия Тамгалы, но именно на этом участке, кажется, можно пережить квантовый скачок во времени: из эпохи древних людей с их ритуалами и мифологией во времена средневековых кочевников, создавших собственную символичную и лаконичную знаковую систему. Для степняков наскальное искусство становится не только сакральным, но и коммуникативным: они рассказывают о себе, оставляя на скалах отметки о принадлежности роду, символы власти и краткие послания.

– Святилищем Тамгалы служило в эпоху бронзы. Но и в последующем, по-видимому, сохранялось его сакральное значение. Точно известно, что в XVII–XVIII веках местность почиталась ойратами-буддистами: есть несколько молитвенных надписей и символических изображений. Особое отношение к этому месту было и у казахов. Центральная часть ущелья, где находится «пантеон» эпохи бронзы, называлась Таңбалы-әулие, и я сам видел в 1980-х годах молившихся здесь приезжих и местных казахов, – добавляет Алексей Евгеньевич.

Занимательную историю рассказывала первооткрывательница тамгалинских петроглифов Анна Максимова – местный пастушонок наотрез отказался проводить археологов в ущелье, уверяя, что «там черти водятся». Это свидетельство традиционной охранительной магии.

Работа по выявлению петроглифов в сакральном ущелье не заканчивается. Практически каждый год сотрудникам музея, ученым удается обнаружить наскальные рисунки, ранее не замеченные исследователями. А значит, Тамгалы еще не раскрыл все свои тайны.