Qazaq24.com передает, что по данным сайта Kursiv.Media.
Казахстанские продавцы на российских маркетплейсах столкнулись с проблемой из-за разницы в сроках введения обязательной маркировки товаров. В России требования по ряду категорий уже действуют, тогда как Казахстан только готовится вводить их маркировку.
Формально это не должно останавливать экспорт, так как есть механизмы получения кодов маркировки. Однако на практике они либо сложные либо не покрывают все товарные группы. Минторг говорит о работе по 23 товарным группам, но на сентябрь 2026 года механизм прямого заказа российских кодов через Tañba реализован только для товаров легкой промышленности, а по кондитерским изделиям идет тестирование.
Следующими планируется подключить игрушки и парфюмерную продукцию. Отдельно проходят согласование два универсальных соглашения между национальными операторами по взаимному признанию и прослеживаемости кодов.
Несмотря на всю эту работу, для некоторых компаний проблема уже стала критической. Talli Distribution, занимающаяся продажей косметики, говорит, что около 90% ее выручки приходилось на российский рынок, а после появления дополнительных требований в июле 2026 года поставки маркируемых товаров пришлось фактически остановить.
Компания вынуждена использовать российское юридическое лицо, чтобы получать необходимые коды, но такая схема увеличивает расходы. Другой участник рынка, дистрибьютор игрушек Elfina, говорит, что среди знакомых ему селлеров есть компании, у которых до 90% продаж приходится на российских покупателей.
Поэтому вопрос уже не сводится к тому, когда Казахстан введет маркировку у себя. Для бизнеса важнее другое: сможет ли казахстанская компания, пока национальная маркировка еще не введена, получить код страны назначения и продолжить легально продавать товар в России.
Российский рынок становится все важнее Фото: Kursiv Media по данным Министерства торговли и интеграции РКМасштаб проблемы лучше всего виден через динамику торговли. В 2025 году Казахстан экспортировал в Россию товаров на $8,25 млрд. Это на 13,6% меньше, чем годом ранее, когда экспорт составлял $9,55 млрд. Общий товарооборот двух стран снизился на 1,2% – с $28,1 млрд до $27,8 млрд. При этом импорт из России в Казахстан вырос на 5,1% – с $18,6 млрд до $19,5 млрд.
Но традиционная статистика внешней торговли не показывает отдельного сегмента, который быстро развивается, – продаж казахстанских компаний через маркетплейсы.
По данным Wildberries, собранным Министерством торговли, в 2025 году экспорт товаров казахстанских продавцов через площадку вырос на 62%. Спрос российских покупателей на товары казахстанских продавцов увеличился на 69%.
Особенно быстро росли отдельные категории. Экспорт спортивных товаров увеличился на 99%, продуктов питания – на 86%, товаров для здоровья – на 82%, бытовой техники – на 80%, аксессуаров – на 74%, косметики и парфюмерии – на 71%.
На Ozon российские покупатели в 2025 году сделали на 50% больше заказов у казахстанских продавцов. При этом, по данным площадки, предоставленным в госорганы Казахстана, подавляющая часть оборота казахстанских продавцов приходится на экспорт.
То есть российские маркетплейсы для казахстанского бизнеса уже не просто дополнительный канал сбыта. Для некоторых продавцов они стали основным источником выручки. Это особенно заметно по отдельным товарным категориям.
Косметика: экспорт вырос вдвоеПо четырем выбранным кодам ТН ВЭД – 3303, 3304, 3305 и 3307 – экспорт косметической продукции из Казахстана в Россию в 2025 году достиг $186,9 млн против $88,4 млн годом ранее. Рост составил 111,5%.
Физический объем поставок вырос на 71,6% – с 3 140,1 до 5 389,8 тонны.
Больше всего Казахстан экспортировал духов и туалетной воды – на $86,6 млн против $23,1 млн годом ранее. Поставки выросли в 3,7 раза.
Экспорт средств по уходу за кожей и декоративной косметики составил $63 млн, увеличившись на 41,1%. Товаров для волос поставили на $33,1 млн – на 74,8% больше, чем в 2024 году. Экспорт средств для бритья, дезодорантов и составов для ванн достиг $4,23 млн, увеличившись в 2,5 раза.
Именно на этом фоне особенно показателен пример Talli Distribution.
«Российский рынок формировал около 90% общей выручки»Talli Distribution более шести лет занимается официальным импортом, дистрибуцией и продажей уходовой и декоративной косметики. В 2025 году компания продала товаров примерно на 3 млрд теңге.
Основной канал продаж – маркетплейсы Wildberries и Ozon в России, а также Wildberries и Kaspi.kz в Казахстане.
Как рассказала Kursiv Media, представитель Talli Distribution Любовь Казаченко, компания столкнулась с проблемой после введения дополнительных требований в России.
«Да. Наша основная категория – косметика. Обязательная маркировка этой продукции в России вводилась поэтапно в течение 2025 года. С 1 июля 2026 года начали действовать дополнительные требования по передаче сведений об обороте маркированной продукции через ЭДО (Электронный документооборот).
Именно с июля 2026 года мы столкнулись с невозможностью продолжать поставки. Казахстанская компания не может напрямую зарегистрироваться в системе «Честный ЗНАК» и получать российские коды маркировки, а рабочего межоператорского механизма по нашей категории товаров не было на тот момент и нет до сих пор. В результате продажи на российском рынке были фактически приостановлены», – отметила Казаченко.
Для компании это особенно болезненно из-за структуры ее выручки. По ее словам, за 2025 год российский рынок формировал около 90% общей выручки компании. В первом полугодии 2026 года его доля также составляла около 90%. После возникновения ограничений в июле 2026 года объем продаж резко сократился, поскольку поставки маркируемых товаров были приостановлены.
Казахстанский рынок не смог компенсировать потерю российского направления.
Российское юрлицо становится вынужденным посредником«В Казахстане товары продаются через Kaspi.kz и Wildberries. Рост спроса на местном рынке есть, однако объем казахстанского рынка пока несопоставим с российским. Продажи внутри Казахстана не могут компенсировать потерю направления…», – объясняет происходящее представитель компании Talli Distribution.
Talli Distribution нашла способ продолжить работу – использовать российское юридическое лицо для получения кодов «Честного ЗНАКа».
Но этот вариант не является полноценной заменой прямой работе казахстанской компании.
«Да, мы вынуждены использовать российское юридическое лицо. Это не способ обхода требований, а фактически единственный доступный законный механизм продолжения работы. Однако такая схема требует отдельного бухгалтерского и налогового учета, подключения ЭДО, получения электронной подписи, организации импорта и дополнительной логистики. Все это увеличивает себестоимость товара и снижает его конкурентоспособность по сравнению с продукцией российских продавцов», – говорит Казаченко.
Есть и еще одна проблема – новая компания означает фактически новый бизнес-контур на маркетплейсе.
«Также хотим отметить, что речь идет о новом юридическом лице и, соответственно, о новом кабинете продавца на маркетплейсе. Для того чтобы он набрал необходимые обороты, потребуется не менее 1–2 лет и значительные маркетинговые расходы, которые в текущей ситуации компания не может себе позволить», – добавляет представитель компании.
Поэтому добровольно уходить из России компания не собирается, поскольку он формировал около 90% выручки компании. При этом переориентация на Казахстан и другие страны возможна только постепенно и не позволит в ближайшее время сохранить прежний объем продаж и прибыли.
«Если вопрос маркировки не будет решен, сокращение российского направления станет вынужденным и приведет к существенным финансовым потерям, сокращению деятельности и рабочих мест, а в конечном итоге – к полному закрытию бизнеса», – констатирует Казаченко, отмечая, что компания уже заранее готовилась к новым требованиям: «Также хотим добавить, что в связи с введением обязательной маркировки с 1 июля 2026 года мы заранее приняли решение отгрузить товар на склады Wildberries, чтобы бизнес мог продолжать работу до конца года и у нас оставалось время для решения данного вопроса совместно с государственными органами».
Но в августе компания столкнулась еще с одной проблемой: в результате происшествий на складах Wildberries товар компании практически полностью сгорел. И, не получив решения со стороны государственных органов Республики Казахстан, они потеряли около 95% товарных запасов, что еще больше сокращает период, в течение которого компания сможет продолжать свою деятельность.
Игрушки: на Россию приходится почти весь экспорт, но поставки падают Фото: Kursiv Media по данным Министерства торговли и интеграции РКДругой показательный пример – рынок игрушек. В 2025 году Казахстан экспортировал в Россию игрушек и головоломок по коду ТН ВЭД 9503 на $15 млн. Это на 57,4% меньше, чем в 2024 году, когда экспорт составлял $35,2 млн.
В натуральном выражении поставки сократились на 58,1% – с 6,36 млн до 2,67 млн штук.
При этом на Россию приходится 98,1% всего казахстанского экспорта по этой товарной группе.
Дистрибьютор игрушек ТОО «Elfina» напрямую в Россию не продает. Компания с 1992 года занимается оптовыми поставками игрушек от множества различных брендов со всего мира и работает с казахстанскими и центральноазиатскими партнерами. Среди ее клиентов есть десятки компаний, которые продают товары исключительно через интернет.
Денис Караваев, представляющий компанию, говорит, что проблема с российской маркировкой начала обсуждаться еще в 2025 году: «Так или иначе, проблема маркировки начала становиться очевидной уже в 2025 году. В профессиональных кругах все активнее обсуждались перспективы ограничения продаж немаркированных товаров в странах, где соответствующая система маркировки уже введена».
По его словам, примерно с сентября 2025 года казахстанские селлеры начали получать информацию о том, что в дальнейшем они не смогут продавать немаркированные товары российским покупателям через маркетплейсы.
К лету и осени 2026 года проблема стала практической.
«У нашей компании нет прямой выручки от продаж в Российской Федерации, так как мы являемся дистрибьютором и исторически напрямую с российскими покупателями не работаем. При этом значительная часть наших товаров может попадать к конечным покупателям в других странах через наших казахстанских партнеров-селлеров», – рассказывает Караваев.
По его словам, у некоторых селлеров львиная доля продаж приходится на российских покупателей, и для таких компаний потеря российского рынка означает уже не просто снижение оборота или сокращение продаж в рамках ЕАЭС. Фактически речь идет о жизнеспособности самого бизнеса. Вопрос для них заключается уже не в том, насколько сократятся продажи, а в том, смогут ли они вообще продолжать работать и когда им придется закрыться, если доступ к этому рынку будет потерян.
По его оценке, только среди известных компании партнеров и участников рынка можно насчитать около десяти компаний, для которых ситуация имеет критическое значение.
«Некоторые компании, скорее всего, просто прекратят свое существование»Караваев считает, что проблема особенно опасна для небольшого бизнеса, который строит продажи вокруг маркетплейсов. Если продавец потеряет российского онлайн-покупателя, переориентироваться исключительно на Казахстан получится далеко не у всех, внутренний рынок не сможет полностью компенсировать такие потери.
«Компенсировать такое падение исключительно за счет казахстанского покупателя будет крайне сложно. Внутренний рынок имеет объективно ограниченную емкость, он уже достаточно конкурентный, и далеко не все компании смогут найти здесь дополнительный объем продаж, необходимый для сохранения бизнеса», – отмечает Караваев.
По его словам, в наиболее тяжелом случае речь может идти уже о закрытии компаний.
Международные маркетплейсы уже заняли четверть рынка Фото: Kursiv Media по данным Wildberries«Если своевременно не будет внедрен хотя бы один из механизмов, позволяющих казахстанским компаниям продолжать полноценную трансграничную торговлю в рамках ЕАЭС, то для части бизнеса последствия могут оказаться критическими. Некоторые компании, скорее всего, просто прекратят свое существование», – резюмирует спикер.
Проблема возникает на фоне быстрого роста международных площадок в Казахстане.
По данным PwC/Strategy&, в 2022 году на международные маркетплейсы приходилось 10% денежного объема казахстанского рынка электронной коммерции. В первом полугодии 2025 года этот показатель достиг 24%.
Караваев обращает внимание на другую сторону этого процесса: «С одной стороны, заход российских маркетплейсов в Казахстан дает российским селлерам доступ к новому рынку с населением более 20 миллионов человек. Причем наш рынок уже сформирован и является достаточно продвинутым с точки зрения культуры онлайн-потребления: казахстанские покупатели привыкли пользоваться цифровыми сервисами, активно совершают покупки со смартфонов и привыкли, условно говоря, «покупать с дивана». Это признают все производители, поставщики и их эксперты, с кем мы работаем при их выходе на казахстанский рынок».
И это абсолютно нормальный и позитивный процесс, считает представитель компании. Однако, по его мнению, доступ должен работать в обе стороны. Казахстанские селлеры также должны иметь возможность, находясь в Казахстане, получать доступ к российскому покупателю и другим рынкам стран ЕАЭС, расширяя таким образом географию своего бизнеса.
Маркировка – это не только кодИменно здесь он видит риск асимметрии: «К сожалению, сейчас мы видим риск возникновения ситуации, когда в обратном направлении начинают появляться дополнительные барьеры. И здесь я повторюсь: подобная асимметрия не очень вяжется с идеей открытых рынков и теми принципами свободного движения товаров, которые изначально закладывались в ЕАЭС».
При обсуждении проблемы важно не сводить расходы бизнеса к цене одного КИЗ – кода идентификации. Для компании маркировка означает перестройку части операционной системы.
«Маркировка – это не только программное обеспечение. Это специальное оборудование, изменение системы учета движения товаров, доработка бухгалтерских систем, в том числе 1С. Кроме того, это значительный объем дополнительных физических операций: печать кодов, их нанесение на конкретный товар, контроль правильности нанесения, а также многочисленные операции, связанные с вводом и выводом маркированной продукции из оборота. Все это требует дополнительных финансовых и человеческих ресурсов. Крупный бизнес способен относительно быстро адаптироваться к подобным изменениям. Что в такой ситуации будет происходить с малым бизнесом – значительно более сложный вопрос. Далеко не каждый предприниматель способен позволить себе внедрение настолько комплексной системы», – объясняет Караваев, вполне обоснованно полагая, что именно поэтому крупный и малый бизнес находятся в разных условиях.
Экс-депутат Мажилиса и член партии Respublica Айтуар Кошмамбетов также считает, что оценивать нужно не цену самого кода, а полную стоимость перехода: «Предприниматель платит не только за код. Ему нужно менять упаковку, приобретать оборудование, дорабатывать учетную систему, обучать сотрудников, вести электронный документооборот, исправлять ошибки и работать с возвратами».
Поэтому, считает эксперт, обсуждать нужно совокупные расходы – полную стоимость внедрения для бизнеса. С такими расходами, по его мнению, способны справиться крупные предприятия с автоматизированным производством и собственными IT-командами. Однако для многих малых производителей и селлеров переход за один, два или три месяца станет серьезным финансовым и организационным ударом, отмечает эксперт.
В едином операторе маркировки Tañba при этом отмечают, что стоимость самих КИЗ зависит от конкретной товарной категории и устанавливается не самим оператором. Максимальная цена определяется уполномоченными государственными органами и утверждается соответствующим приказом.
Деньги, по словам оператора, идут на создание и эксплуатацию цифровой инфраструктуры маркировки – серверы, хранение данных, резервные системы, техническое оборудование, модернизацию, пилотные проекты и поддержку участников рынка.
Смысл не в том, чтобы просто догнать РоссиюНа первый взгляд решение кажется очевидным: если российская маркировка уже действует, Казахстану нужно быстрее ввести такую же систему. Но в НПП «Атамекен» с этим подходом не согласны.
Палата считает некорректным говорить о простом «отставании» Казахстана – в соответствии с решениями ЕЭК, страны ЕАЭС самостоятельно определяют даты и порядок введения обязательной маркировки.
Однако «Атамекен» признает практическую проблему: если в стране назначения маркировка уже обязательна, а в стране происхождения еще нет рабочего механизма получения и признания кодов, бизнес сталкивается с дополнительными расходами и операционными сложностями.
Поэтому, по мнению представителей палаты, задача заключается не в механическом совпадении календарей: «…НПП «Атамекен» считает важным не столько механически синхронизировать национальные сроки введения маркировки, сколько обеспечить полноценный механизм взаимного признания средств идентификации и информационного взаимодействия национальных систем маркировки, позволяющий обеспечить свободное обращение маркированных товаров в рамках ЕАЭС».
Похожую позицию занимает и Кошмамбетов: «Я бы вообще не ставил перед Казахстаном задачу любой ценой догнать Россию. У нас другой объем рынка, другая структура бизнеса и другие возможности предпринимателей».
В Tañba, в свою очередь, дополнительно отмечают, что после появления обязательной маркировки в обеих странах еще должен пройти отдельный этап взаимного признания кодов.
Для этого необходимы межоператорские соглашения, регламенты, протоколы информационной безопасности, технические шлюзы и совместное тестирование передачи данных.
Оператор подчеркивает, что официальное утверждение или наступление даты обязательной маркировки в двух государствах не означает автоматического и мгновенного открытия трансграничного товаропотока: «С момента введения требований в обеих странах только начинает разворачиваться процесс взаимного признания кодов маркировки».
Это объясняет, почему простая идея «давайте введем маркировку в Казахстане одновременно с Россией» не является полноценным решением.
По данным Tañba, в Казахстане уже утверждены сроки обязательной маркировки для ряда категорий товаров, которые активно экспортируются в Россию:
БАДы – с 1 сентября 2026 года, товары легкой промышленности – поэтапно с 1 декабря 2026 года, 1 марта 2027 года и 1 октября 2027 года, игрушки и детские игры – с 1 февраля 2028 года, парфюмерно-косметическая продукция и бытовая химия – поэтапно с 1 марта 2027 года, 1 декабря 2027 года, 1 июня 2028 года и 1 декабря 2028 года.Но даже после наступления этих дат потребуется техническая работа по признанию кодов.
Что предлагает TañbaИменно здесь возникает ключевой вопрос: если российская маркировка уже обязательна, а в Казахстане конкретная категория еще не маркируется, может ли вообще казахстанский предприниматель получить российские коды?
В ответе «Курсиву» от Tañba говорится, что такая возможность предусмотрена законодательством ЕАЭС, а если точнее, то нормативной базой Евразийского экономического союза (раздел III Решения Совета ЕЭК № 19 от 5 марта 2021 года).
То есть, если товарная группа еще не подлежит обязательной маркировке в Казахстане, но уже маркируется в России, казахстанский экспортер теоретически может получить российские коды через Tañba.
Но здесь есть важная оговорка: на сентябрь 2026 года такой механизм в полноценном режиме реализован только для товаров легкой промышленности. Иными словами, нормативная возможность существует шире, однако техническая реализация пока не охватывает все категории, где российские требования уже вступили в силу.
Тем не менее, национальные операторы Казахстана и России подписали соглашение о расширении перечня товаров, которые можно маркировать посредством Модуля заказа кодов маркировки (МЗКМ). Сейчас механизм тестируют на кондитерских изделиях. После этого планируется подключить детские игрушки и парфюмерную продукцию.
Что делать селлеру, если его категория еще не подключенаВ Tañba также отмечают, что запуск каждой следующей категории зависит не только от Казахстана: «…данный процесс является двухсторонним и на текущий момент российской стороной согласована реализация механизмов МЗКМ по вышеназванным трем товарным группам. По другим товарам ожидается согласование российского Оператора и последующая техническая реализация».
Пока интеграция по конкретной категории находится на стадии тестирования, в Tañba предлагают другой вариант решения проблемы – получение российских кодов через покупателя или импортера.
Российский контрагент либо российское юридическое лицо самого казахстанского продавца заказывает коды в «Честном ЗНАКе», после чего передает их казахстанскому экспортеру.
Экспортер наносит Data Matrix (тип двумерного штрихкода) на товар в Казахстане, а затем передает российской стороне отчет с перечнем нанесенных кодов. Российский импортер, в свою очередь, вводит продукцию в оборот.
Юридически такой механизм предусмотрен Решением Совета ЕЭК № 19, однако для обычного продавца на маркетплейсе этот вариант может оказаться неудобным, отмечает Кошмамбетов. По его словам, у селлера может попросту не быть российского оптового покупателя, которому можно передать такую функцию, ведь он через платформу реализует товар напрямую конечному потребителю.
Эксперт также подчеркивает, что при таком сценарии экспортер становится зависимым от контрагента: «Если тот задержал заказ кодов, неправильно оформил карточку товара или просто изменил условия сотрудничества, вся партия может зависнуть. При смене партнера процесс придется выстраивать заново».
По его словам, получение кодов через российского покупателя может быть лишь временным решением, но нельзя превращать это в постоянную модель.
Что уже делает государство«Российский контрагент с файлом кодов – это выход из конкретной ситуации, а не полноценная инфраструктура для казахстанского экспорта», – отмечает Кошмамбетов.
По данным Министерства торговли и интеграции, механизм заказа российских кодов через казахстанского оператора прорабатывается по 23 товарным группам. На момент ответа министерства казахстанская сторона уже подписала соответствующий договор и направила его России. Кроме того, параллельно готовятся два универсальных соглашения о признании и прослеживаемости кодов.
«…данные проекты проходят финальную стадию согласования у национальных операторов», – отметили в министерстве.
НПП «Атамекен» также говорит, что работа уже перешла от обсуждения проблемы к практической реализации, и отдельно уточняет статус процесса: «Таким образом, Казахстан находится уже не на этапе постановки вопроса о необходимости взаимного признания, а на этапе юридического оформления и технической реализации межоператорского взаимодействия».
При этом, по данным Tañba, конкретная техническая готовность остается неодинаковой по разным категориям товаров.
Кошмамбетов, в свою очередь, считает, что проблема связана не только с технической готовностью отдельных систем: «На мой взгляд, главная проблема в том, что сегодня нет одного ответственного за конечный результат. Одно ведомство утверждает сроки, другое согласовывает вопросы информационной безопасности, третье отвечает за техническую часть. Каждый занимается своим участком, но предпринимателю от этого не легче.
Для бизнеса государство должно работать как единое целое. Предприниматель не обязан выяснять, на каком совещании, в каком ведомстве или в какой стране застрял очередной протокол».
Кошмамбетов отдельно отмечает, что система, введенная без учета возможностей предпринимателей, сама становится новым административным барьером. По его мнению, очевидно, что госорганам сейчас не хватает координации – правительство и Министерство торговли отвечают за общую политику и защиту отечественного бизнеса, Tañba отвечает за техническую готовность и качество сервиса, а ЕЭК и российская сторона – за совместимость систем.
В то же время, на фоне нерешенных проблем бизнес продолжает получать убытки и лишаться жизненно важных рынков на неопределенные сроки. Кроме того, вместе с прибылью сокращаются налоговые выплаты, а значит и поступления в Казахстанский бюджет.
Что делать, чтобы проблема не повторяласьПо оценке Кошмамбетова, официальной статистики по количеству компаний, которые могут пострадать от разрыва в системах маркировки, сейчас нет.
«По моей очень предварительной и субъективной оценке, в зоне риска могут находиться от одной до нескольких десятков тысяч субъектов бизнеса», – отмечает эксперт.
Поэтому первым шагом он считает необходимым определить реальный масштаб проблемы – по товарным категориям, экспортерам и продавцам маркетплейсов.
Второй шаг – максимально быстро расширить работающий механизм получения российских кодов через Tañba.
При этом эксперт предлагает не ждать полного перехода всех категорий на национальную маркировку, а развивать два процесса параллельно.
Постепенно внедрять маркировку внутри Казахстана с учетом готовности отраслей и стоимости перехода, а также создать работающий механизм для экспортеров, которым российские коды нужны уже сейчас.
«Решение я вижу в создании отдельного экспортного коридора маркировки. Казахстанские производители и селлеры должны иметь возможность получать коды стран назначения через Tañba, пользоваться единым окном поддержки и заранее понимать требования по каждой товарной категории», – считает эксперт.
Такой подход, по его мнению, позволит казахстанскому предпринимателю избежать создания российского юридического лица или поиска отдельного импортера.
Кроме того, бизнесу нужен понятный статус по каждой категории: действует ли прямой заказ российских кодов через Tañba, идет ли тестирование, когда ожидается запуск и кто отвечает за следующий этап.
Главный вопрос здесь уже не в том, нужно ли Казахстану вводить маркировку. Проблема в другом: если российские требования уже действуют, казахстанский предприниматель должен иметь возможность выполнить их без создания лишних посредников и новой инфраструктуры за свой счет.
«Предприниматель не должен терять товар, контракт и клиентов только потому, что государственные системы не успели договориться между собой», – подытоживает Кошмамбетов.