Кто в ответе за низкую доходность пенсионных денег?

Национальный банк раскрыл нам, каким зарубежным компаниям доверили накопления казахстанцев, но отказывается сообщать, какое вознаграждение получают эти инвестиционные фонды 

Наша пенсионная система сейчас у всех на устах. Через два года ей уже исполнится 30 лет, а она так и не стала для всех казахстанцев тем спасательным кругом, за который можно будет ухватиться в старости, чтобы хотя бы нормально питаться и оплачивать коммунальные услуги. Мы уже рассказывали, как неважно на данный момент обстоят дела с накоплениями в ЕНПФ. Эксперты тоже не молчат - критикуют систему. Правительство в ответ обещает реформы. Но пока из конкретных изменений мы видим только то, что государство впредь не будет гарантировать вкладчикам компенсацию накопленной инфляции. От этого, понятно, доверия к системе еще меньше. Как выяснилось, это еще не все неприятности для будущих пенсионеров. Оказывается, и иностранцы, зарабатывающие на наших отчислениях, тоже ничего нам не гарантируют.

Прямо сейчас управление валютным портфелем Единого накопительного пенсионного фонда (ЕНПФ) Казахстана претерпевает серьезные инфраструктурные и законодательные изменения. Официальная двух­этапная переписка с Национальным банком Казахстана позволила мне выявить ряд противоречий между требованиями общественной прозрачности и закрытой корпоративной практикой финансового регулятора. Но это тема разговора для специалистов. А рядовым гражданам интересно другое, например, кто управляет нашими деньгами и на каких условиях.

Называем поимённо

Первым важным итогом раскрытия информации стал полный поименный список зарубежных структур, которым доверено управление валютной частью накоплений казахстанцев. Ранее эти данные особо не афишировались. Мы знали, что инвестированием занимается не ЕНПФ, а Национальный банк. А как именно, в подробности особо не вдавались.

Так вот, на сегодняшний день порт­фель, переданный в управление иностранцам, составляет внушительные 12,82 млрд долларов США. Как сказано в официальном ответе департамента монетарных операций Национального банка, эти средства распределены между 12 иностранными инвестиционными компаниями (в рамках 13 инвестиционных мандатов).

В их число входят крупнейшие глобальные институты:

Amundi (UK) Limited;

Aviva Investors Global Services Limited;

BlackRock Financial Management, Inc.;

BlackRock Investment Management (UK) Limited;

HSBC Global Asset Management (UK) Limited;

Invesco Asset Management Deutschland GmbH;

Macquarie Investment Management Europe Limited;

PGIM Limited, PIMCO Asia Pte Ltd;

Principal Global Investors (Europe) Limited;

Robeco Institutional Asset Management B.V.;

TCW Asset Management Company LLC;

UBS Asset Management (UK) Ltd.

Примечательно, что расширение пула управляющих происходит чуть ли не в режиме реального времени: международная группа Amundi (через свое британское подразделение Amundi (UK) Limited) была подключена к управлению активами недавно - в июле 2026 года.

Передача средств в инвестиционное управление столь авторитетным игрокам традиционно преподносится как гарантия надежности. Однако анализ условий сотрудничества обнажает механизмы, в которых ключевые риски перекладываются на плечи рядовых вкладчиков.

И это подтвердил Нацбанк в официальной переписке.

Открытие года

Зарубежные фонды, оказывается, не несут перед нами никакой финансовой ответственности за отрицательные результаты своих стратегий.

“В соответствии с международными стандартами управления активами, включая CFA Institute Asset Manager Code и Global Investment Performance

Standards (GIPS), внешний управляющий не гарантирует инвесторам получение определенной доходности либо превышение доходности эталонного индекса. Инвестиционный риск, включая риск недостижения целевых показателей доходности, является неотъемлемой частью инвестиционной деятельности” - цитата из ответа Нацбанка на мой вопрос.

Ситуация усугубляется еще и тем, что с 1 января 2027 года фактически меняется механизм государственной гарантии сохранности пенсионных накоплений с учетом инфляции.

Из новой редакции статьи 36 Социального кодекса исчезает жесткое обязательство государства компенсировать инфляционные потери при выходе гражданина на пенсию. Вместо этого вводится размытая декларативная формулировка: “При осуществлении доверительного управления пенсионными активами ЕНПФ Национальный банк руководствуется целями обеспечения сохранности пенсионных накоплений и получения долгосрочной реальной доходности”.

На прямой вопрос о том, как Нацбанк планирует перестраивать портфель в условиях, когда граждане остаются один на один с инфляцией, регулятор ответил: “Изменение механизма государственной гарантии не предусматривает пересмотра структуры инвестиционного портфеля”.

Самая главная тайна

Вторым критическим узлом администрирования пенсионных денег является вопрос вознаграждений, выплачиваемых иностранным фондам. Национальный банк наотрез отказался раскрывать долларовые суммы фиксированных гонораров (base fee) и бонусов за успех (performance fee) в разрезе каждого из 13 управляющих, сославшись на конфиденциальность контрактов.

Позиция регулятора формулируется следующим образом: “Информация о размере базового вознаграждения и вознаграждения по результатам управления в разрезе каждого внешнего управляющего является конфиденциальной и составляет коммерческую тайну в соответствии с условиями заключенных договоров... Социальным кодексом не установлена обязанность по раскрытию информации о размерах комиссионного вознаграждения”. При этом Нацбанк использует аргумент, что эти расходы покрываются за счет собственных средств монетарного регулятора (в рамках его комиссии, составившей 28,2 млрд тенге за 2025 год) и якобы “не взимаются дополнительно с пенсионных накоплений”.

Однако этот довод принять на веру сложно - ведь саму комиссию Нацбанк удерживает из общего инвестиционного дохода ЕНПФ. Если объяснить на пальцах, деньги изымаются из общего котла вкладчиков, взносы которых носят обязательный и принудительный характер.

Простите, кто тут крайний?

Засекречивание структуры расходов госоргана на управление чужой собственностью создает опасный прецедент дефицита подотчетности. Но это еще не все. Финальным штрихом в системе управления пенсионными триллионами выступает механизм принятия решений.

Ответственность за общую стратегию Нацбанк технично делегирует вышестоя­щей инстанции, указывая, что направления инвестирования определяет совет по управлению национальным фондом (СУНФ). Для убедительности в ответе даже предоставили интернет-ссылку на официальный сайт президента - akorda.kz. Я этот жест понял как снятие с себя ответственности за результаты инвестирования и перекладывание ее… на плечи главы государства.

Мы уже отмечали, что ЕНПФ не занимается инвестированием пенсионных денег - это право после череды скандалов отдано Нацбанку. Но теперь и Нацбанк кивает выше. Как бы в случае чего “не мы крайние”. Кивает туда, где в спис­ке членов совета значатся президент, премьер-министр, председатели палат парламента (да, до сих пор два - мажилиса и сената, которых уже вообще не существует), ключевые министры и глава Нацбанка.

Вы представляете себе картину, как президент в перерывах между другими государственными делами еще и следит за курсами акций, чтобы потом позвонить главе Нацбанка и дать команду, какие бумаги покупать, а какие срочно продавать? Я не представляю.

Такая модель просто невозможна. И если в Нацбанке действительно нет под­разделения, несущего персональную ответственность за результаты инвестирования, будущее нашей пенсионной системы, наверное, прекрасным не назовешь.

Час от часу не легче

Что мы имеем в итоге? В тот самый момент, когда государство объявило, что с 2027 года минимизирует свою финансовую ответственность перед будущими пенсионерами за сохранность их денег от инфляции, миллиарды долларов продолжают распределяться среди транс­национальных финансовых институтов, которые не гарантируют доходность, забирают фиксированные комиссии, размеры которых засекречены от собственников денег, а ключевые решения принимаются обезличенным коллективным органом.

В этих условиях требование к абсолютной прозрачности и поименной ответственности за каждый инвестированный тенге становится не просто гражданским капризом, а вопросом выживания и долгосрочной социальной стабильности страны. Мы же понимаем, какие могут быть социальные потрясения, когда в 2035 году выяснится, что людям, выходящим на пенсию, не из чего будет выплачивать пособие? А ведь пока мы каждый год видим позитивные отчеты, как великолепно растет система в финансовом выражении.

По состоянию на 1 июля 2026 года совокупный объем пенсионных накоп­лений казахстанцев достиг астрономической отметки - 28,09 триллиона тенге, увеличившись за последние 12 месяцев сразу на 17 процентов. И чем стремительнее растет этот коллективный капитал нации, тем очевиднее становится мысль, что права миллионов вкладчиков на информацию о реальной стоимости управления их деньгами должны быть защищены не абстрактными “целями” ведомств, а жестким законом.

Игорь НЕВОЛИН, Алматы

0