Qazaq24.com сообщает, основываясь на информации сайта Informburo.KZ.
Во время Второй мировой войны на оккупированный нацистской Германией остров Джерси привезли тысячи людей – их использовали для строительства тоннелей и бункеров. Судьба многих узников неизвестна до сих пор, но Би-би-си выяснила, что случилось с одним из них – советским солдатом Бокиджоном, которого спрятала у себя семья местных фермеров. Более 80 лет они ничего не знали о его судьбе.
"Смотри, его фото до сих пор стоит у меня на кухне, рядом с фото родителей", – говорит Дульси Ле Бретон, стильно одетая сухая женщина с седыми волосами.
С чёрно-белого снимка на нас смотрит улыбающийся мужчина средних лет, одетый в строгий английский костюм. Это Бокиджон – один из примерно двух тысяч советских пленников, которых заставили участвовать в строительстве немецких укреплений на крохотном острове Джерси, расположенном в проливе Ла-Манш, между Францией и Британией. Ему тогда было 33 года, а Дульси – семь.
"До сих пор помню, как он играл со мной: мы любили прыгать через скакалку, а потом он читал мне сказки на английском. Мы так старались найти его после войны! Все эти годы я мечтаю узнать, что же с ним случилось", – говорит Дульси. В июне ей должно исполниться 90 лет.
Более 80 лет Дульси Ле Бретон пыталась узнать, как сложилась судьба советского солдата, с которым она познакомилась на острове Джерси во время Второй мировой войны
Четыре года назад местный историк Крис Эдди решил записать рассказы последних свидетелей оккупации Джерси. Так он познакомился с Дульси и впервые услышал удивительную историю знакомства её семьи с советским солдатом.
Воспоминания Дульси перепечатали газеты острова Джерси, но никто так и не смог узнать полного имени Бокиджона и установить, что случилось с ним после окончания войны.
В России мне уже не раз приходилось искать для родственников и друзей сведения о пропавших участниках Второй мировой, так что я решила попробовать проследить судьбу Бокиджона.
Часть первая. Бокиджон становится Томом Немецкий солдат смотрит на прибрежный маяк острова Джерси, 1940 год / Фото Atlantic-Press/ullstein bild via Getty Images
Летом 1940 года, после капитуляции Франции перед нацистской Германией, Британия решила не оборонять Нормандские острова и вывела войска с Джерси – формально остров не входит в состав Соединённого Королевства, но именно Великобритания отвечает за его оборону и международные отношения.
6,5 тысячи жителей удалось эвакуироваться в Британию, но около 40 тысяч остались на острове – лицом к лицу с армией Третьего рейха.
С осени 1941 года нацисты стали привозить на остров пленных для строительства масштабной сети укреплений – противотанковых стен, бункеров и тоннелей. На самые тяжёлые работы отправляли гражданских, захваченных на оккупированных территориях Советского Союза, и военнопленных. Среди них был и Бокиджон, который попал в окружение летом 1941 года на территории современной Украины.
Нацисты привезли на Нормандские острова тысячи пленников из десятка стран. Но именно к советским военнопленным они относились хуже всего / Alderney archives
"За малейшие проступки нас жестоко били. А если мы не могли работать, нас морили голодом и снова били. Немцы никогда не верили, что мы больны. За три месяца из моей группы в 44 человека больше 20 умерли от голода", – писал в своих дневниках Бокиджон.
Семья Ле Бретон бережно хранит исписанные Бокиджоном 22 листа пожелтевшей бумаги, тетрадь и самодельный блокнот. В них – история человека, который даже в состоянии крайнего истощения отказывался быть безмолвной жертвой:
"Когда немец подошёл ко мне с поднятой палкой, меня охватила отчаянная ярость – против него и всей жестокости, которую он воплощал. Я поднял лопату и бросился на него, закричав: "Сначала я убью тебя, а потом ты сможешь убить меня". Он засмеялся. Но отошёл и после этого больше никогда не осмеливался меня бить".
В своих дневниках Бокиджон подробно описывал всё, через что прошёл, находясь в плену
На строительство укреплений принудительно согнали рабочих из десятка стран Европы и Северной Африки, но именно советских пленников нацисты относили к категории Untermensch – "недочеловек" – и помещали в самые тяжёлые условия, говорит историк острова Джерси Крис Эдди.
"Мы добывали камень в карьере с шести утра до шести вечера, – писал Бокиджон. – Из еды у нас был суп в полдень и очень маленький кусочек хлеба с капелькой масла. Завтрака не было. Немцы даже зимой не давали нам горячую воду и мыло, никакой дополнительной одежды, хотя некоторые из нас были уже в лохмотьях и ходили босиком".
В музее Джерси до сих пор хранят самодельный башмак, который сделал один из узников: сосновая доска вместо подошвы, носок из истертого ковра, задник из ржавой железки и проволока вместо застежки. Такой "ботинок" помогал не порезать ноги о зазубренную горную породу в каменоломнях.
Вещи узников немецких лагерей занимают особое место среди тысяч экспонатов музея истории Джерси
"27 апреля 1943 года я почувствовал себя так близко к смерти, что решил рискнуть и бежать", – пишет Бокиджон. Три месяца он прятался в полях, питаясь картофельными очистками, сырой брюквой или морковью.
Иногда, приходя к домам местных фермеров, Бокиджон просил немного еды и листок бумаги. Огрызком карандаша он записывал на нём английские слова. За три месяца он выучил три тысячи слов.
Немного освоив новый для себя язык, Бокиджон однажды постучался в дом Ле Бретонов, которые уже несколько раз давали ему поесть. Он спросил, нельзя ли ему иногда ночевать у них в сарае.
К началу войны Джон и Фелисс Ле Бретон работали на своей ферме. Они воспитывали четырёх детей, включая Дульси
Джон Ле Бретон, крепкий 39-летний фермер с натруженными руками, позвал жену Фелис, чтобы посоветоваться. Принимая у себя пленника, Ле Бретоны ставили под угрозу не только собственные жизни, но и безопасность своих четырёх маленьких детей.
За помощь беглым пленным предполагалось жестокое наказание: 53-летнюю местную жительницу Луизу Гулд, укрывавшую советского солдата, отправили в концлагерь, где она погибла в газовой камере.
Несмотря на риск, Ле Бретоны разрешили Бокиджону остаться. Чтобы дети не сболтнули лишнего, Фелис провозгласила, что все в доме будут называть нового постояльца Томом.
Вместе они проживут больше двух лет.
Часть вторая. От надежды к отчаянию и обратно
Вскоре после освобождения Джерси в мае 1945 года на остров прибыл военный атташе советского посольства. Он должен был организовать возвращение бывших советских узников в СССР.
Редкая архивная фотография советских узников лагеря на острове Джерси / Фото Jersey heritage
Времени на прощание было мало. Джон Ле Бретон нарядил "Тома" в свой парадный костюм и сфотографировал его в местном ателье – так было сделано фото, которое до сих пор стоит на столе у Дульси.
Бокиджон в ответ подарил Ле Бретонам на память самодельные колечки. Уезжая, он обещал оставаться на связи с семьёй, спасшей ему жизнь.
Вскоре Ле Бретоны действительно начали получать весточки – Бокиджон успел написать три письма, пока его и других бывших пленников везли через Европу.
Потом письма прекратились.
Фрагмент письма, отправленного Бокиджоном на остров Джерси по пути в Советский Союз
В СССР бывших военнопленных ждала проверка и фильтрация: сам факт плена или жизни под немецким контролем делал человека подозрительным для сталинского государства. Эта логика была отражена ещё в приказе №270 от августа 1941 года, фактически приравнявшего сдачу в плен к дезертирству и измене.
После проверки одних отпускали домой или возвращали в армию, других направляли в рабочие батальоны, спецпоселения или лагеря. По архивным данным, к 1 марта 1946 года в СССР вернулись около 4,2 млн репатриантов – бывших военнопленных и остарбайтеров – гражданских, угнанных на принудительные работы. Из них 58% отпустили домой, 19% призвали в армию, 14,5% зачислили в рабочие батальоны, а 6,5% после фильтрации оказались в системе НКВД – в тюрьмах, лагерях или других местах принудительного содержания.
Но для бывших военнопленных фильтрация проходила гораздо жёстче, чем для гражданских репатриантов. По архивным данным, которые приводит историк Шейла Фицпатрик, к 1 марта 1946 года около 15% бывших советских военнопленных после проверки были переданы НКВД. Среди гражданских репатриантов эта доля была меньше – 2%.
Подписанный Сталиным приказ №270 от августа 1941 года фактически приравнивал сдачу в плен к дезертирству и измене. Поэтому в СССР к людям, пережившим немецкий плен, долгие годы относились с подозрением и недоверием / Фото Bettmann via Getty images
Ле Бретоны пытались понять, что случилось с "Томом", но они слишком мало знали о его довоенной жизни. Он подписывал себя на английском как "Бокиджон Акрам", и это создавало сразу две проблемы: во-первых, непонятно, указывало ли имя "Акрам" на фамилию или отчество, во-вторых, как это зафиксировали советские писари на русском в документах военных лет.
"Мы долго ждали от него весточки, я и сейчас надеюсь узнать, что же с ним случилось, почему он перестал писать. Мы его очень-очень любили. Наш дорогой Том! Это просто замечательный человек, такой добрый и милый", – вспоминает Дульси.
Её родители давно умерли: Джон Ле Бретон – в 1975 году, ему был 71 год. Фелисс – в 1993-м, ей было 82 года. Они так и не узнали судьбу человека, которого спасли от нацистов. Дульси – последняя из семьи, кто хорошо помнит Бокиджона, просит помочь ей и найти хоть какую-то информацию.
В оцифрованных архивах советских военных документов – донесениях о погибших, списках личного состава, наградных листах – имя "Бокиджон" встречается в нескольких вариантах. А добавление "Акрам" или "Акрамов" давало ещё десятки возможных написаний. Постепенно поиск удалось сузить до трёх человек, но один не подходил по возрасту, а второй отпал после того, как Би-би-си нашла документы о его захоронении в апреле 1945-го: Бокиджон тогда ещё жил у Ле Бретонов.
Остался один человек – Бокиджон Акрамов, 1910 года рождения. В открытых источниках можно найти только один документ – карточку о награждении орденом Отечественной войны I степени в 1985 году.
В документе местом жительства Бокиджона значился город Наманган (нынешний Узбекистан).
Часть третья. Награда
Единственный способ узнать точный адрес, по которому Бокиджон Акрамов проживал в 1985 году, – получить информацию в Центральном архиве Министерства обороны в Подольске, где хранится оригинал наградного листа.
Там, спустя 81 год после того, как Бокиджон покинул остров Джерси, Би-би-си нашла его адрес в родном Намангане.
Дорога из Ташкента, столицы Узбекистана, в Наманган идёт через горный перевал. В Намангане в апреле уже жарко, шумят базары, виноградные лозы увивают дворы. Журналистка "Узбекской службы Би-би-си" Луиза Худайкулова едет по адресу в надежде спросить у нынешних владельцев дома, в котором когда-то жил Бокиджон Акрамов, не слышали ли они это имя.
На стук в дверь выходит крепко сложенный мужчина с бородой: "Алейкум ассалям, уважаемая! Кто вы? И откуда у вас фотографии моего дедушки?"
На данный момент на острове Джерси проживает чуть более 100 тысяч человек
На высоком берегу северной оконечности острова Джерси стоит здание с панорамными окнами, за которыми виден Ла-Манш. Вокруг – ухоженный сад и дорожки, выложенные по краям мелкой галькой. Это пансионат, где Дульси Ле Бретон восстанавливается после болезни.
Сегодня она пропускает репетицию хора, в котором очень любит петь. Дульси ждёт гостей. Одного из них – историка Криса Эдди – она хорошо знает, а вот имя второго гостя ей не сообщили. Сказали только, что новости, которые принесёт этот человек, обязательно её порадуют.
"Ой, наверное, попросят где-то выступить. Скоро же 9 мая – день освобождения Джерси", – ворчит она сиделке. На тумбочке у её кровати всё те же три фотографии: мама, папа и Том.
"Дульси, со мной сегодня Ольга из Би-би-си, – приветствует её Крис. – Мы пришли рассказать вам про дядю Тома. Мы нашли его семью".
Долгие 10 секунд Дульси смотрит то на Криса, то на меня и молчит, желая убедиться, что это не розыгрыш.
"Это невероятно, рассказывайте скорее!" – наконец взмахивает руками Дульси.
Дульси не могла сдержать эмоций, когда узнала, как жил Том после отъезда с острова Джерси
За шесть тысяч километров от Джерси внук и внучки Бокиджона Акрамова сидят скрестив ноги за традиционно низким столом, накрытым зелёной скатертью. Все напряжённо смотрят в экран, на котором появляется удивлённое лицо Дульси. Она всё ещё не может поверить, что это не сон.
Бокиджон Акрамов прожил долгую жизнь и умер в 1996 году в возрасте 86 лет. У него была одна дочь, которая умерла в тот же год, но остались три внучки и внук.
"Дульси, мы не знали, где дедуля был во время войны, что он именно делал. Он всегда отказывался об этом говорить. Но благодаря таким хорошим людям, как вы, он остался жив! Теперь мы знаем, что именно ваша семья – это причина того, что мы все вообще есть на этом свете. Спасибо вам, у меня нет слов", – говорит внук Бокиджона Шамсиддин Ахунбаев, смахивая слёзы.
Внук Бокиджона Шамсиддин Ахунбаев говорит, что дедушка был очень внимательным и заботливым человеком и не любил вспоминать о войне
По его словам, семья всегда удивлялась, почему Бокиджону, такому умному и способному человеку, снова и снова отказывали в квалифицированной или ответственной работе. Многие годы Бокиджон проработал садовником на заводе в Намангане.
Теперь можно предположить, что это было связано со стигмой, которая долгие годы преследовала советских граждан, побывавших в немецком плену.
По словам Шамсиддина, его дед Бокиджон всегда стеснялся ходить в общую баню и мылся один. В поздние годы он просил Шамсиддина помочь, и внук увидел на ноге деда огромные вмятины, похожие на шрамы от старых глубоких ран, – вероятно, следы от горной породы, которую Бокиджону приходилось раскалывать в лагере на острове Джерси.
Для разговора по видеосвязи с островом Джерси собралась вся большая семья
"Дульси, мы всегда будем ждать вас в нашем доме, мы приглашаем вас в Узбекистан!" – говорит Шамсиддин.
"Ой-ой-ой!" – радостно реагирует Дульси, и все участники видеозвонка с обеих сторон заливаются хохотом.
"Мои родители помогли просто потому, что считали правильным помогать человеку в беде. Они верили в Бога, – объясняет Дульси. – И они были далеко не единственными людьми на Джерси, которые помогали советским солдатам. Таких историй были десятки, и мне бы очень хотелось, чтобы люди знали и помнили их все".
Дульси и Алан Ле Бретоны получили ордена за своих родителей, спасших Бокиджона Акрамова
Узнав об этой истории от Би-би-си, власти Узбекистана посмертно наградили Джона и Филлис Ле Бретон орденом Дружбы – одной из высших государственных наград страны – за "мужество и сострадание". Ордена вручили Дульси и её брату Алану Ле Бретон.