О трагических судьбах репрессированных

В последнее время появилось много информации о ранее малоизвестной программе «Малый Октябрь в Казахстане». Она предусматривала проведение революционных насильственных преобразований в ауле – массовую конфискацию скота, насильственную коллективизацию, прикреп­ление людей к земле, мясо- и хлебозаготовки. В итоге эта прог­рамма трагически отразилась на судьбе казахского народа. Она повлекла миллионы невинных жертв, стала причиной массового голода, вынужденного бегства, народных восстаний и протестов. Под предлогом освобождения от гнета султанов, баев и мулл была практически уничтожена наиболее грамотная часть казахского народа, разрушен устоявшийся жизненный уклад кочевников.

Среди подвергнувшихся прес­ледованиям был и мой дед Елубай Жусупов. Заседанием президиу­ма Булаевского райисполкома КазССР от 27 июля 1931 года было принято решено о ликвидации его хозяйства как кулацкого. Его самого тогда выселили за пределы района.

Мы, его потомки, многие годы искали эту информацию. Но не могли найти ответы в архивах. Об этих обстоятельствах я узнал только из материалов под грифом «совершенно секретно», причем сохранилось всего четыре страницы.

Мой дед был муллой, проживал в ауле № 8 Булаевского района Северо-Казахстанской области. Из рассказов моих родителей и старожилов аула я узнал, что тогда, естественно, не проводились какие-либо следственные действия и не было никакого суда. Его увели ночью. И родным о судьбе его ничего не сказали. Они даже не знали о месте захоронения деда. Говорили, что для расстрелов их вывозили в леса.

Хозяйство у Елубая Жусупова было крепкое – 10 лошадей, 18 коров, 2 быка, 14 голов молодняка, 100 овец. Вероятно, все это имущество было изьято при конфискации. У него, по рассказам моих родных, даже имелась сбруя для лошадей, инкрустированная серебром. А еще были закопаны два мешка с религиозной литературой, в том числе Кораном, расписанным золотом.

К сожалению, я не застал его современников, которые бы рассказали историю нашей семьи. Мой отец Мендыбай Елубаев на тот момент только родился. Но из архивных источников я узнал, что на 1928 год семья моего деда состояла из шести человек. Предполагаю, что тогда еще были живы мой прадед Жусуп и прабабушка Ракила. Возможно, кого-то выслали вместе с ним.

Отец остался сиротой, не получил образования, практически не знал своего шежире. Он потерял связь с корнями своей семьи. Его брат Мырзабай был ограничен в продвижении по службе, он был сотрудником милиции. Старший сын моего деда Айтмухамбет, предположительно, был вывезен родственниками в Тимирязевский район и призван оттуда на войну. Он погиб 5 мая 1945 года.

Мне неизвестны ни место высылки⁄наказания⁄расстрела, ни сведения о суде и следствии. Но я знаю, что еще 39 человек были репрессированы вместе с моим дедом. Об этом говорят архив­ные материалы. Никто из них до настоящего времени не реабилитирован...

Сейчас у меня есть только личное дело кулака Елубая Жусупова. Других документов нет. Считаю, что необходимо рассекретить все данные по среднему сословию баев и мулл. Число расстрелянных, выселенных, сгинувших в концентрационных лагерях и ссылках может исчисляться десятками и сотнями тысяч. Особенно террору и репрессиям подверглись баи и муллы северных, восточных и западных областей, граничащих с Российской Федерацией. Так почему по ним не сохранились архивные документы?

Известно, что многие просвещенные баи, баи-полуфеодалы финансово и организационно помогали национально-освободительному движению «Алаш». За это их привлекали к уголовной ответственности, конфисковали их скот и другую собственность, а самих высылали.

Но если на крупных баев возбуждались уголовные дела, проводились какие-то процедуры, то баев-полуфеодалов арестовывали по формальным решениям, без суда и следствия месяцами держали в следственных изоляторах и тюрьмах, где многие умирали от голода и болезней. Известно также, что баев-полуфеодалов под контролем правоохранительных органов выселяли в другие регио­ны или за пределы Казахстана. В некоторых областях под открытым небом создавали так называемые байқала, огороженные колючей проволокой, где после конфискации до определения места ссылки содержали членов их семей. Например, по дошедшей до меня информации, в мес­те, где сейчас располагается село Александровка района им. М. Жумабаева (бывший Возвышенский район), был концентрационный лагерь.

Так сколько всего нереабилитированных жертв и пострадавших было в ходе конфискации имущест­ва в Казахстане? Объективные исследования не проводились. Количество жертв не установлено. Архивные документы по тем или иным причинам уничтожены.

Считаю, что для полной реабилитации жертв политических репрессий государственными органами и общественностью должны быть приняты дополнительные меры. Необходимо открыть мемориалы памяти с поименным перечислением всех жертв политических репрессий и массового уничтожения. На государственном уровне надо признать факт незаконной ликвидации кулацких хозяйств и расстрела без суда и следствия баев и мулл среднего сословия, а также факт ликвидации наиболее образованной части населения.