Согласно информации сайта Time.KZ, сообщает Qazaq24.com.
Московский саммит ОДКБ обозначил не только приоритеты коллективной безопасности, но и значение российско-казахстанского союзничества для формирования новой архитектуры международных отношений в Евразии. На фоне геополитической напряженности особую роль приобретают политическое доверие, согласованность действий государств и способность международных объединений реагировать на новые угрозы.
Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев положительно оценил результаты российского председательства в ОДКБ, отметив его плодотворный характер. Одновременно Глава государства обозначил практические направления сотрудничества, включая противодействие терроризму, наркотрафику и информационным угрозам. Принятая по итогам встречи Декларация подтвердила приверженность государств политико-дипломатическим механизмам урегулирования конфликтов, принципам взаимного уважения и равноправия.
Особое место в этом контексте занимает стратегическое партнерство Москвы и Астаны. Казахстан сочетает союзнические обязательства с многовекторной внешней политикой, сохраняя возможности для диалога с различными международными партнерами. Для России такое сотрудничество имеет значение не только в рамках ОДКБ, но и в более широких процессах обеспечения евразийской безопасности.
Почему дипломатический курс Токаева можно охарактеризовать как «баланс без качания»? Какую роль Казахстан играет в укреплении ОДКБ и какие возможности его внешнеполитические подходы открывают для России? Об этом рассказал российский политолог, директор Центра аналитики и стратегических коммуникаций Александр Дроговоз.
– Президент Касым-Жомарт Токаев на московском саммите отметил плодотворный характер российского председательства в ОДКБ. Какое значение имеет эта оценка для стратегического партнерства Москвы и Астаны и согласования подходов к региональной безопасности?
– Значение этого диалога выходит далеко за рамки протокольной дипломатии. Когда президент Казахстана публично и в Кремле отмечает «плодотворный характер российского председательства в ОДКБ», это не просто жест вежливости. Это подтверждение того, что стратегическое партнерство двух стран работает не на словах, а на институциональном уровне. Подписанная ранее Декларация о всеобъемлющем стратегическом партнерстве и союзничестве является подтверждением этих слов и носит прикладной характер.
С точки зрения согласования подходов к региональной безопасности, личный контакт Путина и Токаева в рамках саммита позволяет синхронизировать позиции по ключевым вызовам, от афганского фактора до информационной безопасности.
Тот факт, что Токаев в своем выступлении акцентировал внимание на борьбе с терроризмом, наркотрафиком и укреплении информационной безопасности с учетом растущего влияния искусственного интеллекта, показывает: повестка ОДКБ под российским председательством не закостенела, а адаптируется к новым угрозам, и Казахстан в этом процессе является активным участником, а не пассивным наблюдателем.
Для Москвы это принципиально важно: наличие такого союзника, как Астана, легитимирует ОДКБ как подлинно коллективный орган, а не «российский проект», что особенно ценно в условиях попыток Запада дискредитировать организацию.
– В итоговой Декларации ОДКБ закреплен приоритет политико-дипломатических средств урегулирования конфликтов. Какие инициативы Касым-Жомарта Токаева наиболее полно отражают этот принцип и насколько они соответствуют интересам России в обеспечении евразийской безопасности?
– Этот принцип для Казахстана не декларация, а руководство к действию на протяжении многих лет. Итоговая Декларация саммита зафиксировала, что ОДКБ «опирается на принципы приоритета политико-дипломатических средств в решении и урегулировании конфликтов», и казахстанская дипломатия последовательно воплощает это в жизнь. Более того, именно такой подход полностью соответствует российской линии на урегулирование кризисов политическими средствами, будь то украинский трек или ситуация в Закавказье.
Наиболее показательные инициативы Токаева в этом контексте:
Призывы к переговорам вместо силы. В ходе внеочередной сессии Совета коллективной безопасности ОДКБ Токаев подчеркивал необходимость решения конфликтов «исключительно политико-дипломатическими путями», призывал «отказаться от использования силовых средств, незамедлительно приступить к переговорам». Это полностью совпадает с позицией Москвы, которая неоднократно заявляла о готовности к диалогу.
Механизм превентивной дипломатии в рамках СВМДА. Токаев предложил запустить этот механизм, исходя из логики: «Миростроительство должно опережать кризисы». Это институциональное оформление того самого приоритета дипломатии, о котором говорит Декларация ОДКБ, и Россия поддерживает такие инициативы, поскольку они укрепляют стабильность в регионе без вмешательства внерегиональных сил.
Миротворческая активность на глобальном уровне. Готовность Казахстана участвовать в международных усилиях по стабилизации в секторе Газа и участие в Совете мира являются продолжением той же линии: Казахстан позиционирует себя как посредник и миротворец, что объективно работает на снижение напряженности и укрепление позиций России на международной арене, где Москва также выступает за политическое урегулирование.
– Казахстан последовательно развивает многовекторную внешнюю политику, сохраняя приоритетное союзническое взаимодействие с Россией. В чем особенность дипломатического подхода Касым-Жомарта Токаева и какую роль такая политика играет в укреплении ОДКБ?
– Ключевая особенность – это многовекторность. Как точно сформулировал российский политолог Андрей Серенко, Казахстан «несмотря на свою многовекторную политику, рассматривает Россию как ключевого, неоспоримого и приоритетного союзника». Это не противоречие, а диалектика: чем больше у Казахстана партнеров, тем ценнее для него стабильные союзнические отношения с Москвой.
Токаев выстраивает дипломатию баланса без качания. Он публично подтверждает готовность к «дальнейшей тесной координации действий» с Россией в рамках ЕАЭС, ШОС, СНГ и ОДКБ, но при этом Казахстан остается площадкой для диалога с Западом, Турцией и Китаем.
Такая позиция позволяет Астане быть не «младшим партнером», а самостоятельным центром влияния, который ценен для Москвы именно своей самостоятельностью.
В рамках ОДКБ это проявляется в том, что Казахстан поддерживает развитие организации, но выступает против ее превращения в военный альянс, нацеленный на конфронтацию.
И это не слабость, а сила: именно благодаря такой позиции ОДКБ воспринимается в мире как оборонительный, а не наступательный блок, что отвечает коренным интересам России.
– Декларация московского саммита подтверждает принципы равноправия, взаимного уважения, невмешательства во внутренние дела государств и учета их законных интересов. Какое значение эти положения имеют для российско-казахстанского союзничества и доверия между участниками ОДКБ?
– Для Казахстана эти принципы – не абстрактная ценность, а гарантии безопасности. Как неоднократно подчеркивали казахстанские представители, «гарантией успешного развития организации является незыблемая реализация основных принципов ее деятельности, таких как равенство прав и обязанностей государств-членов, разрешение разногласий исключительно мирными средствами, невмешательство во внутренние дела».
И в январе 2022 года ОДКБ доказала на практике свою состоятельность, оперативно отреагировав на важный вызов региональной безопасности.
В казахстанско-российских отношениях это означает, что Москва признает Астану как равноправного союзника, а не как объект влияния.
Декларация саммита, подтверждающая «взаимное уважение и равноправие, невмешательство во внутренние дела государств, учет их законных интересов», создает правовую и политическую рамку, в которой коллективная безопасность развивается не через диктат большинства, а через консенсус.
Для Центральной Азии, где историческая память о советском периоде сложна, такой подход критически важен: он снимает подозрения в «неоимперских» амбициях и делает сотрудничество в сфере безопасности добровольным и взаимовыгодным.
Россия, со своей стороны, последовательно демонстрирует приверженность этим принципам, что укрепляет доверие партнеров и повышает эффективность ОДКБ как инструмента коллективной безопасности.
– Какие практические возможности московский саммит открыл для Казахстана и России в сфере технологической безопасности, транспортной связанности и миротворчества? Как Вы оцениваете роль дипломатии Токаева в дальнейшем развитии евразийской системы безопасности?
– Московский саммит обозначил несколько конкретных окон возможностей.
Технологический суверенитет и информационная безопасность. Токаев обозначил это как приоритет, и совместная работа в сфере ИИ и кибербезопасности является той нишей, где Россия и Казахстан могут дополнять друг друга. Для Москвы это шанс укрепить свои позиции в сфере высоких технологий на постсоветском пространстве.
Транспортно-логистическая связанность. Развитие коридора «Север – Юг» представляет важный интерес для наших стран, и ОДКБ может стать механизмом обеспечения безопасности этих маршрутов. Это напрямую отвечает российским интересам по созданию альтернативных логистических цепочек.
Миротворчество и превентивная дипломатия. Инициативы Токаева в рамках СВМДА и его готовность участвовать в глобальных миротворческих усилиях открывают для Москвы возможность опереться на казахстанскую дипломатию там, где прямое российское участие затруднено. Это позволяет России расширять свое влияние, не прибегая к прямому давлению.
Роль дипломатических подходов Токаева здесь трудно переоценить. Он действует как «честный брокер» внутри ОДКБ, который способен сглаживать острые углы и находить формулировки, приемлемые для всех.
Еще в ноябре 2025 года, комментируя государственный визит Токаева в Россию, российский политолог Андрей Серенко назвал его московскую речь «сильным дипломатическим жестом высшего уровня». В контексте нынешнего саммита особое значение вновь приобретает укрепление доверия на личном уровне между лидерами двух стран.
Это признание того, что за внешней сдержанностью казахстанского президента стоит системная работа по выстраиванию той самой архитектуры равной и неделимой безопасности в Евразии, что, безусловно, открывает новые возможности для укрепления его международного политического авторитета.
И Россия, судя по итогам саммита, эту работу ценит и готова в ней участвовать, к взаимной выгоде и укреплению стратегического союза двух государств.
0