Раз, два, три нищим будешь ты: что изменит новая методика расчёта бедности в Казахстане

В Казахстане меняют подход к измерению бедности. Вместо одного показателя — прожиточного минимума — в официальной статистике появится несколько критериев. Это должно приблизить страну к международной практике подсчёта, но на деле может привести к росту «бумажной» бедности и новым спорам о том, что именно государство считает нормальной жизнью. В том, как меняют логику подсчёта и где в ней слабые места, разбирался корреспондент Orda.kz.

Как cформировалась система измерения бедности в Казахстане

В первые годы независимости Казахстан не имел отдельной системы измерения бедности. Государство реагировало на последствия экономического шока — инфляцию, спад производства, рост безработицы и резкое падение доходов населения. Речь шла скорее о социальной поддержке отдельных групп, чем о комплексной оценке масштабов бедности.

К концу 1990-х годов внедрили прожиточный минимум, который постепенно стал ключевым статистическим ориентиром. Именно с этого момента бедность стали измерять системно — как долю населения с доходами ниже прожиточного минимума.

Такой подход соответствовал логике того времени: государство фиксировало уровень выживания, а не качество жизни.

Как подчёркивает социолог, координатор проектов Центра социальных и политических исследований «Стратегия» Ольга Симакова, измерение бедности по прожиточному минимуму по определению фиксирует только самые крайние формы нуждаемости:

«Если замерять бедность по прожиточному минимуму, это приводит к учёту только семей, остро нуждающихся, на уровне продовольственной бедности. Таких в обществе действительно мало. По социологическим замерам, самая крайняя группа, где денег не хватает даже на питание, составляет порядка 2–3 %. При этом следующая категория — семьи, для которых покупка одежды и оплата коммунальных услуг уже вызывают затруднения, — достигает 8–10 %».

Именно здесь и возникает разрыв между сравнительно низкими официальными показателями бедности и ощущением уязвимости значительной части населения. К этому разрыву между официальной статистикой и реальной уязвимостью населения и подводит переход к новой методике измерения бедности, которая вступила в силу 15 января 2026 года.

Новая методика не заменяет прожиточный минимум, а дополняет его сразу несколькими показателями.

Относительная бедность оценивает положение человека по сравнению с уровнем жизни в обществе — как правило, через долю от медианного дохода. Такой подход позволяет увидеть тех, кто формально не считается бедным, но заметно отстаёт от «среднего» уровня жизни. Субъективную бедность фиксируют через опросы домохозяйств, она отражает самооценку материального положения — ощущение нехватки средств, невозможности покрыть базовые расходы или справиться с непредвиденными тратами. Этот показатель позволяет уловить формы уязвимости, которые не всегда видны в доходной статистике. Многомерную бедность объединяют денежные и неденежные факторы, она рассматривает бедность как совокупность лишений: доступ к здравоохранению, образованию, жилью, базовым услугам и возможностям, которые в конкретном обществе считаются нормой. Именно этот подход используется в международных методиках для оценки реального качества жизни. Какие недостатки были у старой модели

Нельзя сказать, что прежняя система не видела какие-то группы населения, но в ней были серьёзные пробелы. По словам Симаковой, в стране всегда фиксировали несколько показателей бедности, но ключевым оставался вопрос выбора базового ориентира.

«В методике статистически фиксируется несколько показателей: относительная бедность, абсолютная бедность на основе прожиточного минимума и субъективная бедность. Каждый из этих показателей используется для тех или иных целей. Проблема заключается не в отсутствии показателей, а в том, какой из них используется как базовый для расчётов и проведения социальной политики».

На практике именно прожиточный минимум долгое время оставался главным ориентиром для государственных решений. Это означало, что фокус смещался на самые крайние случаи, тогда как семьи «на грани бедности» выпадали из поля системной поддержки.

Изображение сгенерировано нейросетью Работающие бедные и депривация

Одна из ключевых проблем, которую не отражает прожиточный минимум, — феномен работающей бедности. Эксперт подчёркивает, что речь идёт не о маргинальных группах, а о социально устойчивых на первый взгляд людях.

«Кто такие работающие бедные? Это относительно благополучная группа: люди с профессиональным образованием, постоянной занятостью, устойчивыми семьями и законопослушным поведением. При этом бедными их делает не социальная маргинальность, а низкие доходы, которые не позволяют выйти за рамки удовлетворения базовых потребностей и сформировать финансовую устойчивость».

По данным междисциплинарного исследования, проведённого центром «Стратегия» в 2021 году, доля работающих бедных в Казахстане составила 32 %, то есть в эту категорию пять лет назад попадал каждый третий. Речь идёт о дипломированных наёмных работниках с постоянным стажем, но доходом ниже 60 % медианной заработной платы.

Эксперт описывает и социальный портрет этой группы: чаще это городские жители в возрасте 24–44 лет, многие живут в переполненных домохозяйствах, не имеют собственного жилья и сбережений. Формально они не бедны по прожиточному минимуму, но фактически живут в условиях депривации.

«Депривация — это не только про деньги. Это про невозможность реализовать базовые социальные функции, которые в конкретном обществе считаются нормой. Именно поэтому бедность невозможно измерить исключительно через доход», объяснила Ольга Симакова.

Почему в мире отказались от однобокой статистики

Статистика Европейской экономической комиссии (ЕЭК) ООН показывает, что бедность можно считать по-разному. Данные тоже будут различаться в силу того, что у каждой методики своя шкала и свой уровень бедности. Национальная черта бедности отражает принятый в каждой стране минимальный уровень доходов для жизни. В международной практике долгое время было принято ориентироваться на планку $1,25 по паритету покупательной способности (ППС) в день. Считалось, что доходы ниже неё соответствуют самому крайнему уровню нищеты, что позволяет сравнивать страны между собой.

Такой подход долгое время приводил к видимым разрывам. В Казахстане, например, ниже национальной черты бедности по доходам в 2009–12 годах жили 6,5 % населения, а ниже международного порога крайней бедности — меньше 0,1 %. Это не значит, что бедность исчезает или появляется по желанию статистиков. Просто один показатель отражает самые крайние ситуации, а другой — более широкую зону уязвимости, которая для страны уже социально значима.

Чтобы видеть реальную уязвимость, а не только крайние случаи, многие страны переходят к многомерному измерению бедности. Оно учитывает не только доход, но и набор лишений — доступ к базовым услугам и возможностям, которые в обществе считаются нормой.

Источник: БНС РК, руководство ЕЭК ООН по измерению бедности

Именно проблему бедности как комплекса ограничений подробно разбирала ЕЭК ООН. В 2017 году она выпустила итоговый доклад. В документе прямо указывалось, что одного порога доходов недостаточно для понимания реального уровня жизни: он фиксирует лишь крайние формы нищеты, но не отражает социальную уязвимость людей, формально находящихся «выше черты».

Для оценки депривации ООН использует критерии, отражающие способность семьи поддерживать уровень жизни, считающийся нормальным в том или ином обществе. Среди таких индикаторов, в частности, рассматривают:

возможность воспользоваться такси в случае необходимости; празднование дня рождения ребёнка; способность заменить сломанную мебель; возможность позволить себе хотя бы одну неделю отпуска вне дома в течение года; участие ребёнка в экскурсиях и платных школьных мероприятиях; наличие у ребёнка книг и игр, соответствующих возрасту.

Речь идёт не о предметах роскоши, а о минимальных социальных стандартах участия в жизни общества. Отсутствие этих возможностей в методологии ЕЭК ООН трактует как форму депривации — даже если формальные доходы домохозяйства превышают национальную черту бедности. Пересмотр подходов к измерению бедности, как правило, имеет внешние причины:

«Изменения методик почти всегда обусловлены внешними факторами или обязательствами страны перед международными организациями. В данном случае изменения очевидно связаны с Целями устойчивого развития»,отмечает Симакова.

Эксперт говорит, что использование разных национальных показателей бедности затрудняет международные сравнения. Именно поэтому в практике ОЭСР закреплён подход с установлением относительной черты бедности на уровне 50–60 % медианного дохода. Он позволяет сопоставлять данные между странами, даже если национальные социальные стандарты существенно различаются.

При этом руководство ЕЭК ООН отдельно подчёркивает: часть показателей бедности присутствует только в международных данных, а часть — исключительно в национальных. Более того, значения одинаковых на первый взгляд индикаторов могут сильно различаться из-за формальных расхождений в определениях и методиках расчёта на уровне стран.

Почему бедность в международной логике — это не только доходы

Подход к измерению бедности как совокупности лишений отражается не только в методиках подсчёта, но и в распределении международного финансирования. Это позволяет увидеть, какие аспекты жизни в системе ООН считаются ключевыми для борьбы с бедностью.

По данным платформы ООН в Казахстане, наибольший объём средств в рамках Целей устойчивого развития выделяется не на прямую денежную поддержку, а на сферы, связанные с качеством жизни. Так, около $13,9 млн приходится на направление «Хорошее здоровье и благополучие», $5,3 млн — на «Мир, правосудие и эффективные институты», ещё $4,8 млн — на «Ликвидацию голода».

Распределение финансирования системы ООН в Казахстане по Целям устойчивого развития. Источник: UN Kazakhstan

Распределение средств показывает, что в логике ООН бедность понимают прежде всего как ограничение доступа к базовым условиям нормальной жизни, а не как недостаток денег. Здоровье, продовольственная безопасность, работающие институты и защита прав рассматриваются как ключевые факторы, определяющие уязвимость человека и домохозяйства.

Именно эта логика лежит в основе перехода от измерения бедности через один только порог доходов к многомерным моделям. В этом смысле новая методика Казахстана не является уникальной — она скорее подстраивается под подход, который в системе ООН и связанных с ней структурах применяется уже много лет.

Субъективная и многомерная бедность: надёжно ли это

Теперь методику ООН перенимает Казахстан. Часть нового подхода опирается на субъективные оценки — ответы домохозяйств в выборочных обследованиях. На первый взгляд, такой подход может вызывать сомнения: субъективность часто воспринимается как уязвимость статистики. В случае измерения депривации это не слабость, а методологическая необходимость.

«Депривация по определению завязана на субъективной оценке удовлетворённости, потому что стандарты бедности всегда соответствуют конкретному социальному контексту, который меняется во времени»,подчёркивает эксперт.

Речь идёт не о произвольных ощущениях, а о фиксировании социальных норм, принятых в конкретном обществе в конкретный период. Именно через такие вопросы статистика может выявить формы лишений, которые не отражаются в доходах: невозможность покрыть непредвиденные расходы, ограничение доступа к медицине, образованию или полноценному досугу.

Симакова подчёркивает, что субъективные оценки в новой методике не используются изолированно. Они дополняют монетарные и немонетарные показатели и проверяются через выборочные обследования, которые являются полноценным статистическим инструментом. Их результаты проходят процедуры проверки и используются в комплексе с другими данными, а не подменяют их.

Итог: что меняют и в чём риск

Новая методика сохраняет прожиточный минимум, но дополняет его относительной, субъективной и многомерной бедностью. По сути Казахстан начинает переход от старой модели, определяющей бедность как выживание, к новой, ориентирующейся на показатели качества жизни. По мнению эксперта, такие изменения потенциально способны привести к реальным сдвигам в социальной политике — в том числе за счёт расширения круга получателей адресной помощи при переходе к медианному подходу. 

В то же время многое будет зависеть от того, как именно новые данные будут использоваться:

«Главное, чтобы изменения были своевременными, адекватными и привели к ожидаемому результату — снижению показателя относительной бедности».

Новая методика не отменяет старую модель, но признаёт её ограниченность. Она способна сделать бедность более заметной — и более неудобной для статистики. Вопрос в том, станет ли это основой для изменений в социальной политике или останется лишь более сложным способом подсчёта на бумаге.

Читайте также:

В Казахстане ввели крупные штрафы за курение и выпивку при детях   Сколько казахстанцев живёт за чертой бедности? Минздрав «убивает» диабетиков? О чём общественник Руслан Закиев попросил президента Казахстана