Толе би политик, дипломат и судья

За единство казахских племен

В периоды правления ханов Тауке, Болата, Абулмамбета, Жолбарыса и Абылая он активно участвовал в управлении государством. Его дипломатические усилия в сложных международных условиях, справедливость в судебных делах и разработка вместе с биями Казыбеком и Айтеке свода законов «Жеті жарғы» сделали его фигурой общенародного масштаба.

Занимая должность верховного бия при Тауке-хане и являясь одной из ключевых политических фигур первой половины XVIII века, Толе-би олицетворял единство казахских племен накануне джунгарского нашествия. В годы освободительной борьбы казахов (1723–1730 гг.) он сумел сплотить народ и организовать его на борьбу с захватчиками.

В устных преданиях сохранилось обращение Толе-би к казахским военачальникам: «Мы должны изменить наше вооружение, чтобы в будущем не терпеть унижений в битвах. Нам необходимо быстро освоить трофейное оружие и обратить его против врага...» Эти слова отражают военную стратегию Толе-би, направленную на координацию действий батыров и изучение тактики противника. С тех пор казахские воины научились уклоняться от пушечных залпов джунгар и атаковать их с более выгодных позиций. Кроме того, Толе-би успешно использовал тактику партизанской войны против внешнего врага.

В начале 1740-х годов в город Туркестан – политическую и духовную столицу казахов – к Толе-би как к старейшине казахских биев из Кокшетау направилась представительная делегация во главе с ханом Абылаем для, как это отмечается в эпических рассказах, «выяснения дальнейшего местопребывания Казахского ханства». Толе-би высказывался за целесообразность временного пребывания ханства в Кокшетау до полного изгнания джунгар из Южного Казахстана и за объединение в ближайшей перспективе всех трех жузов в рамках единого цент­рализованного государства с центром в Туркестане.

Играя значительную роль в политической жизни Казахского ханства, судья также проявлял активность в установлении дипломатических связей с соседними государствами, ориентируясь на обеспечение стабильности и безопас­ности в регионе. Особое значение в его деятельности имели контакты с Российской империей. Одним из первых шагов в этом направлении стало обращение, направленное в 1733 году российской императрице Анне Иоанновне. Основной целью этого документа было установление политических и торгово-экономических связей с Россией, что рассматривалось как способ укрепления хозяйственного положения Казахского ханства и предоставления купцам возможности беспрепятственно посещать Ташкент, Самарканд, Бухару, Хиву, Туркестан и другие города.

В 1755 году от имени Старшего жуза Толе-би вел переговоры с джунгарским правителем хунтайджи Даваци и претендентом на его место нойоном Амурсаной. Параллельно начал устанавливать контакты с китайской империей Цинь. Он стремился сохранить прежнее политическое равновесие, заменив Джунгарию на новый центр силы – Цинский Китай. Торговля с империей обещала расширение ассортимента товаров и устранение конкуренции со стороны джунгар.

После падения Джунгарского ханства (1755–1758) Толе-би действовал в привычной дипломатической манере. Китайцы хорошо знали о планах казахов закрепиться в таком стратегически важном центре торговли, ремесел и земледелия, как Ташкент. В 1755 году казахские послы доставили письмо Толе-би, подписанное батырами Старшего жуза Койгельды и Толекеем, а также Сасык-бием от каракалпаков и другими, с требованием упразднить административные должности Джунгарского ханства в Ташкенте. Однако до 1758 года цинская сторона уклонялась от прямого ответа, ссылаясь на устоявшиеся порядки.

В 1758 году цинские войска под командованием известного маньчжурского вое­начальника и государственного деятеля Фу Дэ приблизились к землям Старшего жуза. Китайский полководец знал, что вопрос, связанный с Ташкентом, будет поднят вновь, поэтому использовал его как дипломатический рычаг, чтобы заручиться поддержкой казахов при походе в Кашгарию (современный Синьцзян, КНР). Отряд вступил в кочевья жуза под предлогом преследования джунгарских мятежников.

Фу Дэ начал активные контакты с влия­тельными казахскими и кыргызскими лидерами. Толе-би, чьи земли находились на пути следования отряда, был первым, с кем он встретился. Его соратник Сасык-би выступил посредником в переговорах с ташкентцами и правителем Бухарского ханства Абулфеизом, лично сопровождая цинских посланников. В результате Толе-би и его ставленник в Ташкенте передали письма для китайского императора Цяньлуна, в которых выражалась лояльность к могущественному победителю джунгар.

К слову, в 1758 году, когда происходили эти события, Толе-би было 83 года. Однако он продолжал активно участвовать в переговорах, демонстрируя политическую гибкость и стремление к укреплению позиций Старшего жуза.

Судебная деятельность

Другая грань талантов Толе-би – судопроизводство, к которому он проявлял интерес с раннего возраста, внимательно слушая наставления опытных ораторов и биев. Основу его знаний составлял фольклор, который отражал нормы обыч­ного права и моральные принципы общества. Будучи еще совсем молодым, он, проявляя мудрость и дальновидность, начал участвовать в решении споров среди сородичей. Хотя признание со стороны старших биев пришло не сразу, слава о нем быстро распространилась за пределы рода жаныс, из которого он происходил, и уже к 20 годам Толе-би приобрел известность среди всех родов Старшего жуза.

В народных преданиях сохранились многочисленные свидетельства его участия в разрешении различных конфликтов. Так, он выступил посредником в споре о пастбищных землях в районе слияния реки Шу с озером Балхаш. Принятое им решение способствовало урегулированию разногласий и сохранению мира между казахскими родоплеменными объединениями.

В своей практике Толе-би использовал разнообразные методы установления истины. При отсутствии свидетелей преступления прибегал, к примеру, к испытанию клятвой на Коране и хлебе, которые имели сакральное значение в традиционной культуре казахов.

Одним из значительных эпизодов судебной деятельности Толе-би стало разбирательство дела о нападении на российский торговый караван в 1738 году. За пять лет до этого, в августе 1733 года, хан Младшего жуза Абулхаир, находясь в Орской крепости, дал обещание главному оренбургскому начальнику, тайному советнику Василию Татищеву, что будет покровительствовать и защищать российские караваны при их проходе через казахские степи.

В рамках этих соглашений в Ташкент был отправлен первый караван, «в котором разных товаров, годных для тамошних мест, отпущено было по цене близ 20 тысяч рублев, в том числе казенных тысячи на три». Караван сопровождали поручик Карл Миллер и геодезист Алексей Кошелев. Однако 2 ноября, незадолго до прибытия в Ташкент, караван подвергся нападению людей Койгельды-батыра: они разграбили груз и взяли в плен сопровождавших. Единственным, кому удалось избежать пленения, был Миллер, спасенный местным старшиной.

Заслушав в Ташкенте совместно с Жанибек-батыром показания поручика, Толе-би осудил действия Койгельды-батыра. Позднее вопрос о возмещении убытков был поднят на суде биев в Туркестане. При участии правителя города султана Сеита, Жанибек-батыра и Карла Миллера Толе-би вынес решение, обязывающее Койгельды-батыра выплатить компенсацию в размере 2 тыс. лошадей. Батыр подчинился этому решению, что свидетельствовало о силе авторитета Толе-би и его способности обеспечивать справедливое судопроизводство.

Другим значимым делом, разбиравшимся Толе-би, стало рассмотрение убийства батыра Сырымбета, причастного к гибели Абулхаир-хана в 1748 году. Султан Ералы, сын хана, совершил убийство батыра в качестве возмездия, после чего родственники убитого потребовали справедливого разбирательства дела на суде биев.

Толе-би, выступая в качестве арбитра, вынес решение в пользу султана Ералы, признав его действия оправданными с точки зрения традиционного права. При этом он обязал родственников Сырымбета выплатить два полных құн (традиционный штраф и материальная компенсация за убийство или увечье) в количестве ста верблюдов или тысячи баранов, в то время как остальные четыре құн султан Ералы великодушно простил. Этот судебный прецедент продемонстрировал не только строгое следование казахским юридическим традициям, но и стремление Толе-би к достижению компромисса, обеспечивающего стабильность в обществе.