Загадка Ахмета Жубанова

Струны столетий

– В эпоху независимости эта неординарная личность открывается нам совершенно по-иному, – говорит исследователь его творчества кандидат искусствоведения Раушан Нуртаза. – То, что он основоположник профессиональной композиторской музыки Казахстана, ученый, исследовавший истоки народной музыки, известно еще с советских времен. Но сегодня благодаря открытию архивных данных мы можем говорить о том, в каких условиях этот человек жил и творил.

Его старший брат – тюрколог ­Кудайберген Жубанов, заложивший научные основы казахского языко­знания, был репрессирован и расстрелян в 1938 году. По законам тех лет, если в семье оказывался «враг народа», то пострадать могли все его родственники. Бывало, что люди, боясь преследований и психологического давления, отказывались от своих родных. Ахмет Жубанов, сам имея пятерых детей, взял на себя ответственность за осиротевшую многодетную семью брата.

Кудайберген и Ахмет Жубановы

Во времена Жубанова народная музыкальная среда была еще очень живой, и у него была возможность слышать и записывать народных композиторов-кюйши и певцов – сал, сері и эпических сказителей жыршы. Среди этой плеяды выдающихся самородков была, к примеру, ученица Курмангазы Дина Нурпеисова.

Монографии Ахмета Жубанова «Соловьи столетий» и «Струны столетий», основанные на уникальных материалах о казахском музыкальном искусстве, до сегодняшнего дня остаются базовыми для музыковедов, занимающихся исследованием традиционной казахской музыки. Напомним, что создавались они в условиях советской цензуры.

Ахмет Жубанов открыл миру гений Курмангазы и назвал его именем два своих детища – оркестр казахских народных инструментов и Алматинскую государственную консерваторию.

– Именно он сделал его космической фигурой! – отмечает ­Раушан Нуртаза. – Этот народный композитор хорошо подходил под конъюнктуру советской идеологии: имел бедняцкое происхождение, не раз сидел тюрьме из-за своего независимого характера... Другой яркий представитель западноказахстанского домбрового искусства – композитор-кюйши Даулеткерей Шыгайулы был не менее гениален, чем Курмангазы, но он был ақсүйек – степной аристократ. И все же Жубанов, несмотря на цензуру, смог ввести его имя в названные монографии. Тогда отслеживались каждое слово и запятая – и это был настоящий подвиг.

Ахме́т Куанович был осторожен, однако в конце 1940-х – начале ­1950-х он подвергся жесткой критике за свою деятельность, связанную с изучением казахского фольклора. Ему пришлось опуб­ликовать статью под названием «Мои грубейшие ошибки в облас­ти казахского музыковедения» и какое-то время, как и академику Сатпаеву, скрываться в Москве.

– Изучая его творчество, не устаю поражаться, как много он успел сделать за свою недолгую жизнь, – говорит Раушан Нуртаза. – Думаю, что, помимо потрясающей работоспособности, им двигал еще и высокий долг перед потомками. Не секрет, что традиционная казахская культура в советские годы не получила развития. Сольно кюи до Жубанова со сцены не играли, советской эпохе более соответствовали хоры, оркестры, оперы... Кроме того, долгое время считалось, что профессиональная музыка может быть только композиторской. То, что это не так, доказала в начале 1990-х музыковед Саида Елеманова, защитив в Санкт-Петербурге кандидатскую диссертацию «Профессионализм устной традиции в песенной культуре казахов».

Благодаря Ахмету Жубанову в 1933 году появился первый казахский оркестр народных ин­струментов, который позже получил имя Курмангазы и стал известен далеко за пределами страны. Этот знаменитый коллектив, первым художественным руководителем и дирижером которого он был, начинался с небольшого ансамбля из 11, а позже – 17 музыкантов. Одновременно в те годы создавались оркестры и у других народов. Но если, допустим, у узбеков, которые жили оседло, была дворцовая культура, существовали небольшие ансамбли, то у казахов из-за кочевых условий жизни не было коллективных форм музицирования. Традиционная музыка казахов – это монодийная культура.

Ахмет Жубанов, собрав лучших народных музыкантов в один оркестр, впервые учил играть их вмес­те. Многие из них не знали нотной грамоты, и Жубанов сам обучал их. Однажды один из оркестрантов закончил играть произведение раньше других и на замечание Ахмета Куановича ответил: «А моя «Сарыарка» так заканчивается!»

Первые репетиции проходили дома у Ахмета Куановича. ­Газиза Жубанова, дочь академика, вспоминала, как подумала, что звучит человеческий голос, когда впервые услышала звук кобыза из соседней комнаты. Настолько это было красиво.

Параллельно велись лабораторные работы в музыкальных мастерских. Органика струн дом­бры, состоящая из жильных бараньих или козьих кишок, не могла звучать в унисон – не давала один звук. Ее надо было унифицировать. Шли эксперименты с корпусами, струнами и деками. Хорошо это было или плохо? Сейчас на этот счет есть разные мнения. Для оркестровой игры это, конечно, был огромный шаг вперед, однако стиралась традиционная индивидуальность, которую сегодня пытаются восстановить.

Оркестр казахских народных инструментов имени Курмангазы наибольшего пика достиг во времена талантливейшего Нургисы Тлендиева. Он с помощью инструментоведа Болата Сарыбаева, экспериментируя, искал тембры для домбры, чтобы создавать новую музыку.

Еще один пункт новаций Жубанова – его композиторское творчество. В советское время первой казахской оперой принято было считать «Қыз Жібек» Евгения Брусиловского. В современной музыкальной науке ее называют оперой-цитатой, где талант автора проявился в обработках лучших образцов народной музыки. Первыми же казахскими операми в музыковедении Казахстана сегодня считают «Абай» Ахмета Жубанова и Латифа Хамиди (1944) и «Биржан – Сара» Мукана Тулебаева (1946).

Дело всей жизни

Необходимо подчеркнуть, что Ахмет Жубанов достойно воспитал всех своих детей. По-настоящему по его стопам пошла только Газиза Жубанова, старшая дочь, которая завершила начатую отцом оперу «Курмангазы». Именно ей, композитору с ярким индивидуальным почерком, Ахмет Жубанов смог передать национальный код казахской музыкальной культуры.

Сейчас у нас существует государственная образовательная программа «Болашақ», но Газиза Жубанова, по словам Раушан Нуртаза, нечто подобное по собственной инициативе сделала еще в советское время. Дочь Ахмета Жубанова смотрела далеко вперед, закладывая фун­дамент для роста профессионально крепких кадров для нашей культуры. Многих талантливых детей она устраивала в профессиональные учебные заведения СССР – Центральную музыкальную школу в Москве, Московскую и Ленинградскую консерватории.

Казахстанский композитор ­Жоламан Турсынбаев – один из тех, в чьей судьбе Газиза Жубанова приняла деятельное участие. Прослушав однажды композиторские этюды студента вокально-хоровой студии Театра оперы и балета имени Абая, она настоятельно посоветовала ему поступать в консерваторию. Сегодня он также занимается изучением наследия ее великого отца.

– Мы, гордясь академиком-музыковедом, до сих пор не знаем его по-настоящему. Между тем он спас казахскую традиционную музыку от забвения, хотя тогда в стране свирепствовали репрессии, домбру называли «инструментом духовной пропаганды феодализма», а кобыз – «инструментом шаманов», – отмечает Жоламан Турсынбаев.

Потом, к счастью, политика поменялась. Когда Ахмет Жубанов, окончив музыкальный техникум имени Глинки и Ленинградскую консерваторию имени Римского-Корсакова, поступил в аспирантуру, его отозвали в Казахстан для создания национальных музыкальных коллективов. Выполняя эту задачу, он усовершенствовал кобыз, сделав из двухструнного инструмента четырехструнный – прима-кобыз. Домбру академик считал священным инструментом, сохранившим историю народа. ­Газиза Ахметовна рассказывала, что за несколько минут до смерти отец попросил домбру. Силы угас­ли уже совсем, но он сумел провес­ти несколько раз по ней рукой…

– Мне было 10 лет, когда не стало деда, – рассказывает старшая внучка Ахмета Жубанова профессор Университета искусств «Шабыт» Дина Мамбетова. – Моя мама (народная артистка СССР, композитор Газиза Жубанова. – Ред.) продолжила дело отца, остальные дети Ахмета Жубанова проявили себя в других сферах. Два маминых брата стали химиками, одна из сестер – пианисткой, а самая младшая – зоологом. Мой отец (народный артист СССР, театральный режиссер Азербайжан Мамбетов. – Ред.) писал в своих воспоминаниях, что Ахмет Куанович очень любил Газизу, они были духовными единомышленниками и соратниками. Когда мы, дети, приходили к нему в гости, у него, тогда уже больного человека, будто бы появлялись силы, на лице расцветала нежная улыбка. Кстати, всем своим внукам имена Ахмет Куанович дал сам. Меня, например, назвал в честь Дины Нурпеисовой.

Дети Ахмета Жубанова

Академик Жубанов умер в 62 года.

– Его надломила жизнь, – считает Дина Мамбетова. – Как и у любого талантливого человека, у него было много недоброжелателей, но все анонимки до поры до времени рассыпались в прах. Он же, узнавая позже имена этих людей, никогда не вступал с ними в конфликты, считая, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на дрязги. В 1951 году вышла статья «О неправильном направлении в музыковедении Казахстана», где Ахмета Жубанова упрекали в национализме и кенесаризме. Он был освобожден от должности руководителя консерватории, исключен из партии и Союза композиторов Казахстана. Уехал в Москву, где мама училась в аспирантуре. И они два года жили на ее стипендию. Оставшаяся в Алма-Ате семья терпела большие лишения. Чтобы выжить, бабушка Науат, его жена, продавала все, что имело хоть какую-то ценность.

Все обвинения с Ахмета Жубанова сняли в годы хрущевской оттепели. Теперь бы уже жить да жить, но тут подкралась смертельная болезнь. Когда жить ему оставалось считаные недели, все это знали, они с женой поехали в санаторий. И там абсолютно ничем не болевшая Науат Жубанова внезапно умерла. Знавшие близко эту чету люди говорили, что супруга академика не хотела пережить его. Без мужа жизнь казалась ей бессмысленной.

– Бабушка Науат была женщиной необыкновенной доброты и отзывчивости, – вспоминает Дина Мамбетова. – От общения с ней вырастали крылья. Думаю, на­дежный тыл в ее лице вдохновлял деда на многие великие дела. Ахмет Куанович ведь не только создал оркестр имени Курмангазы и какое-то время был директором Алматинской консерватории, но в поисках талантливых детей он ездил по самым отдаленным ­аулам Казахстана. Итогом такой работы стало появление в Алма-Ате музыкальной школы его имени для детей из сельской глубинки, откуда вышли многие выдающие­ся музыканты.