Аксакал казахского музыковедения

Блистательный конферансье, лектор, ведущий многочисленных музыкальных теле- и радиопередач, он всю свою жизнь посвятил изучению казахской народной музыки.

«Казахская музыка – это сама природа, – считал Юрий Аравин. – Если мы слушаем­ кобыз, то слышим хлопанье крыльев и клекот лебедя. Что касается домбры, то Александр Затаевич писал, что она соз­дает впечатление не чего-то маленького, а чего-то большого и даже грандиозного, звучащего издалека, подобно бою часов. Он подчеркивал, что для прочувствования этого эффекта достаточно послушать кюй «Ақсақ құлан». Прислушайтесь к нему. Эта грандиозная миниатюра напрашивается на симфоническую партитуру, в ней звучит оркестр, а правильнее сказать – сама природа».

Юрий Аравин родился в Калинине (сейчас – город Тверь) в семье историка музыки Петра Аравина. Отец стал ему примером и путеводной звездой в мире искусства.

«Когда я вспоминаю свою жизнь, то вижу счастливую судьбу, – говорил он в канун своего 80-летия. – Отец был для меня иконой. У него, серьезного, глубокого музыковеда, мне посчастливилось учиться задолго до поступления в консерваторию. После войны наша семья переехала сначала в Кишинев, куда отец был назначен ректором Кишиневской консерватории,
а в 1948 году он встретился в Москве с ректором Алматинской консерватории Ахметом Куановичем Жубановым. Этот вуз только-только появился на базе Института искусств, и там требовались педагогические кадры. После переезда в Алма-Ату мы поняли, что никуда отсюда больше не уедем. В нашем доме часто бывали друзья-музыканты отца – пианисты, скрипачи, вокалис­ты, но чаще всего музыканты-народники. Под впечатлением от игры домбристов и кобызистов он увлекся казахской музыкой. И если музыку Курмангазы капитально разрабатывал сам академик Жубанов, то отец взял другого мощного народного музыканта – Даулеткерея, его музыка стала темой его диссертационных исследований».

Аравин с отличием окончил Новосибирскую консерваторию, где защитил дипломную работу по казахскому домбровому кюю. Вернувшись домой, поступил в аспирантуру Алматинской консерватории, где погрузился в научную работу о симфонических поэмах композиторов Казахстана.

Он поднял народную музыку казахов на новую ступень восприятия и признания и как никто другой смог передать мысли и чувства исполнителей широкой аудитории.

– Казахскую традиционную музыку изу­чают многие, но по-настоящему любящие ее встречаются редко, – говорит известный искусствовед Абдулхамит Райымбергенов. – Когда в казахской среде звучат песни в исполнении акынов, слушатели говорят «жарайсың!», «пай-пай-пай!», выражая свое восхищение мастерством исполнителя и поддерживая его. Такое я заметил у Юрия Петровича. Он сам не замечает, как начинает кидать эти возгласы, слыша хорошее исполнение.

– Он умел видеть в обыденном необычное, в чем-то старом – актуальное, – говорит друживший с ним поэт Бахыт Каирбеков. – У него был талант – находить интерес к жизни, стремиться к высоте, к вершине, и не только собственного мастерства. Без него я не представляю казахского музыковедения...

Когда Юрий Аравин начал собирать и рассказывать широкой аудитории истории о казахской музыке – от кюя до симфонии, то вначале это были просто журналистские заметки о прошедшем концерте, о каком-то музыканте, но постепенно сформировалась генеральная линия.

«Я всегда вспоминаю гениальное изречение Глинки: «Музыку создает народ, а художники ее только аранжируют», – говорил Юрий Петрович.

В его книге «Казахская инструментальная музыка: от кюя к симфонии» отражается динамика становления симфонической музыки на материале кюя. Она состоит из пяти разделов. В первом собраны все казахские народные инструменты – духовые, глиняные, рожковые, ударные, струнные, описана история их возникновения. Благодаря этой книге можно узнать, что они разделялись на военные, охотничьи, детские, а некоторые были спутниками чабанов, которые мелодией управляли отарой, а заодно оттачивали свое исполнительское мастерство.

Есть раздел «Инструменты войны», в котором есть глава «Звуки военных баталий». Это прежде всего дауылпаз и большой барабан дабыл, чей звук, разносясь на большие расстояния, служил для координации действий воинов.

Далее собраны информация о классиках домбровой музыки – Курмангазы, Даулеткерее, Таттимбете, Дине Нурпеисовой – и очерки о композиторах Казахстана.

Автор «Казахской инструментальной музыки: от кюя к симфонии» особенно гордился четвертой главой, где описаны его собственные наблюдения о генезисе казахской музыки и гармонии звучания домбры с природой. Влюбленный в музыку казахов, в поисках новых степных мелодий он исколесил вдоль и поперек всю страну. Аравин признавался, что самым ценным в таких путешествиях для него были знакомства с кюйши, термеши и акынами.

«Откуда в казахской домбровой музыке беспредельное многообразие ритмов и строгая организация метроритма? – не переставал удивляться он. – Когда на ритм домбры просто накладываешь звуки лошадиных копыт, то они везде совпадают. Я не нашел ни одного домбрового ритма, где музыканты-кюйши не использовали бы их в своих произведениях. Это и есть генезис: казахская музыка идет от самой природы».

Помимо педагогической деятельности (Казахский женский педагогический инс­титут, Алматинская государственная консерватория им. Курмангазы) и проведения концертов, Юрий Аравин на протяжении многих лет вел авторские программы на телевидении – «Музей звуков», «Малая антология казахской музыки», «Степное созвездие» на радио «Тотем», где рассказывал о казахской народной музыке.

– Не говоря уже о других народах, он самих казахов повернул в сторону традиционной музыки, – отмечает Абдулхамит Райымбергенов. – Благодаря Аравину многие из них, особенно выросшие в городах, начали понимать, что Курмангазы, Акан-серi и Биржан-сал – великие музыканты.

Юрий Аравин говорил: «...Родина – это то место, где ты сформировался как личность. Моя – в Казахстане. У меня не может быть другой родины. Есть даже газетная статья про меня, она называется «Признание русского казаха». Да, я хотел бы побывать в Калинине, где родился. Как русского человека меня волнует место моего рождения, но по образованию и воспитанию я – казах».