Аул, которого нет

Туда хотели возить туристов, но теперь даже местные жители там не появляются

В Алматы много говорят о развитии туризма. Но по факту приезжим показывают в основном красоты окрестностей. Городу явно не хватает точек притяжения, и одной из таких, по задумке, должен был стать Шебер-аул - город мастеров.

Это была вау-идея: в получасе езды от проспекта Аль-Фараби, в красивейшем ущелье по пути на знаменитое Большое Алматинское озеро, создать поселение мастеров прикладных искусств. Чтобы караваны верблюдов, точнее автобусов с интуристами и гостями южной столицы, приезжали сюда за авторскими изделиями, видели лучшие произведения, наб­людали, как работают гончары, валяльщики войлока и все остальные, участвовали в мас­тер-классах. Так, в 1999 году на карте города появился Шебер-аул как часть небольшого посёлка - для него были предоставлены пустовавшие домики бывших сотрудников ГЭС.

Прошло 26 лет, ремесленники в почете, традиции в тренде. Мы решили заехать и посмотреть, как процветает Шебер-аул. Смущало только, что Гугл предлагал статьи о мастерах десятилетней давности и не мог подсказать точную геолокацию места.

Всё оказалось просто: Шебер-аула как такового больше нет. В посёлке жизнь идёт своим чередом, а на пригорке рядом мы действительно нашли несколько мастерских. В первой, крохотной, стены увешаны лекалами странных форм, кусками кожи и уздечками - здесь царство Серикказы НУРГАЛИЕВА и Жанибека МУКАЖАНОВА. Первый - потомственный изготовитель конских сёдел, знает всё о региональных особенностях этого дела, так что его не раз привлекали к работе в кино, где нужна была предельная историческая достоверность. Где седло, там и работа с металлом, так что рядом трудится коллега Жанибек - ювелир и оружейник.

Серикказы исполнился 71 год. Он со смехом говорит, что настоящие мастера не выходят на пенсию, не могут сидеть без работы. Для нас из подсобки достаёт почти готовые сёдла - не помпезные, но очень любовно сделанные. На стене висят старые уздечки, которые принес­ли для починки. Разговор идёт под неторопливую работу.

- Ну да, поначалу хотели сделать аул ремесленников, - вспоминает Серикказы. - Иностранцы ездили, а потом потихоньку всё замерло. Сейчас нас несколько человек всего, а в лучшее время было 50, и собирали нас по всей стране. Кто-то умер, кто-то теперь в городе работает. А нам хорошо здесь, где потише, поближе к природе. Когда ещё Назарбаев был у власти, наши представители попытались рассказать о бедственном положении аула, подарок ему сделали. Он выслушал, похлопал по плечу, сказал: “Вы такие молодцы, всё можете, и никакой помощи вам не надо”. И выпроводил! До того ещё были какие-то разговоры о возрождении аула. Но, когда президент так говорит, кто станет заниматься нами?! Кстати, на день рождения Назарбаева всегда кто-то из акимов заказывал у меня подарочное седло. Я однажды подсчитал, что восемь сёдел для него сделал!

Серикказы окончил отделение художественной графики в Семипалатинском педагогическом институте и много лет преподавал рисование и черчение в школе в родном селе. А поскольку отец в качестве хобби продолжал семейное дело по изготовлению сёдел, однажды пришло приглашение приехать в Шебер-аул. И отцу, и сыну обе­щали отдельное жильё. Кстати, именно отец обу­чил Серикказы этому ремеслу, показал все тонкости. Обычное седло делается около трёх недель. Нужно уметь работать с деревом, кожей, металлом, знать конструкции разных регионов.

- Сколько может стоит самое дорогое седло?

- Тут как повезёт, - рассказывает Серикказы. - Был у меня такой случай - приехал парнишка из Китая. Я ему назвал цену 4 миллиона, а, поторговавшись, продал за 3,5 миллиона. Он мне потом написал, что продал это седло богатому китайцу за 12 миллионов. Но мне и три было нормально.

- Ремесло передадите по наследству?

- Вряд ли. У меня только дочери, а изготовление сёдел - мужская работа…

Сосед по мастерской, ювелир Жанибек, не имеет художественного образования, всем премудростям научился у брата.

- Это молодёжь хочет в город, - рассказывает мастер, - а нам здесь хорошо. Спокойно, работается легко, чужих нет. Конечно, мы скучаем по автобусам с туристами. Помню, много лет назад был такой спрос, что работали четверо ювелиров и люди сидели в очереди. Мы заканчивали шлифовать вещь, отдавали и тут же брались за следующий заказ. Мой сын иногда пробует что-то делать, но молодёжи сейчас не очень нравится такой кропотливый труд. Все хотят быстро-быстро.

Рядом с мастерской небольшое помещение - раньше в нём был мини-музей прикладного искусства, где хранили лучшие работы. Сейчас там что-то вроде оранжереи и стоят цветы.

Напротив и вовсе необычное место: во дворе странного строения свалены резные двери, колонны, куски дерева и других материалов, части юрты. Из помещения валит дым: газ проводить дорого, и, чтобы обогреть мастерскую для работы, мастер по дереву Аманжол КУТАМОВ топит его по-чёрному. Процесс лучше пережидать снаружи - внутри стелется едкий дым, создавая киношные эффекты. Вверху чертежи с интерьерами на заказ, у стен резные изделия, к трону китайского императора прислонено колесо, которому 80 лет. Хозяин в стильно-драном прикиде рассказывает такую историю жизни, что мы на какое-то время забываем про развитие туризма.

- Я окончил художественное училище, - делится Аманжол. - Надо было освободить общежитие, и тут как раз сказали, что собирают мастеров в Шебер-аул. Автобусы тогда сюда не ходили. Я сложил вещи в солдатский рюкзак и пошёл пешком. К вечеру добрался и посередине посёлка на лестнице увидел людей. Оказалось, это заседает худсовет. Мне поручили сделать какую-то работу из дерева, чтобы показать, на что я способен. Сделал кумысный набор и небольшой сундучок. Набор был очень стильный, с ковкой, но нарочито грубоватый, похожий на предметы, которыми реально пользовались в степи. Его сразу выставили в магазинчике от Шебер-аула в гостинице “Казахстан”. И его за 500 долларов купил гость из Японии. Он увидел его поздно ночью в витрине и так захотел приобрести, что поменял специально билет на самолёт.

Уже из Шебер-аула Аманжол умудрился поступить на обучение в Италию на реставратора.

- Когда я туда приехал, то, кроме слов “пицца” и “грацио”, ничего не умел говорить, и по-английски тоже, - смеётся Аманжол. - Жил во Флоренции. Это не город, а драгоценная шкатулка. Я, как художник, особенно остро вижу эту красоту! А на учёбе ничего не понимал, еле объяснился, сказал: дайте любую работу, я выполню её. Тогда мне из подвала достали деревянную полуистлевшую колонну из галереи Уффици. Я спросил, что лучше: сделать копию или реставрацию. Попросили реставрацию, и мы ещё с одним студентом справились с этой работой. Я учился не полгода, как планировал, а дольше. Получил диплом, работал в разных странах. В итоге за границей прожил 12 лет.

А потом заболели и ушли из жизни родители, братья стали спиваться и попали в беду, и Аманжол вынужден был вернуться домой, чтобы заняться семейными проблемами. Первым делом попытался разобраться с долгами братьев, которые к тому времени были практически в рабстве у важного чина. Аманжол отработал с ними долги и помог сбежать. Потом пытался устроить их по жизни, но это совсем другая история. Было не до Европы.

- По Италии скучаете?

- Очень. А что делать? Тем более что здесь мне по прямой специальности работы почти нет. Вот сейчас шлифую деревянную шкатулку на крылатых львах для сабли в юрту Назарбаева. Хороший заказ.

- Неужели до сих пор заказывают для бывшего президента подарки?

- Да. Я доволен - хороший заказ.

- Как вы думаете, может Шебер-аул возродиться?

- Не знаю. Мне вот на этом самом месте САГИНТАЕВ (Бакытжан, аким Алматы в 2019-2022 гг. - К. Е.) полчаса лекцию читал, как должна выглядеть туристически привлекательная мастерская. Рассказывал, что приведёт всё в порядок, оборудует парковку для автобусов с гостями. А потом его сняли, и снова всё заглохло. У нас же каждый проект продвигается конкретным человеком, а если его сняли, приходит другая команда с другими идеями. Никто подхватывать не будет. Посмотрим.

Ксения ЕВДОКИМЕНКО, фото Владимира ТРЕТЬЯКОВА, Алматы