Дружба, о которой песни мы поем...

В гармонии с миром

Звонким песенным переливом прозвучало в судьбе украинского народа дерзновенное и многогранное, как сама жизнь, художественное слово Павла Тычины – одного из самобытнейших поэтов XX века, запечатлевшего переломные события эпохи в целом ряде незабываемых, глубоко национальных образов. Весь его творческий путь – от знаменитого сборника «Солнечные кларнеты» до стихотворений последних лет – отмечен пытливым стремлением постичь музыку эпохи, которая была для Тычины философским выражением самой сути народного бытия и своей стройной полифоничностью определяла мажорную, жизнерадостную тональность его лирики. Песне, развеивающей печали и горести, песне, пробуждающей высокие чувства, песне, раскрывающей человеческому сердцу все прелести окружающего мира, поэт посвящал свои лучшие строки:

Расцветаем песнею, писанною, устною,

вырастаем с ясною, чистою и честною,

освежаясь росною и везде известною,

верной, бескорыстною

и всегда прекрасною!

Биография Павла Тычины, со дня рож­дения которого исполнилось 135 лет, и сама в чем-то напоминает песню. Были в ней и прозвучавшие задорным запевом строки «росистой юности», и подобные хоровому рефрену стихи о «чувстве семьи единой», и отозвавшаяся финальным аккордом заветная цель поэта быть «эхом своего народа». Как никто другой, Тычина умел слушать мир и переводить феерию звуков в плоскость зрительного восприятия. Вопиющие диссонансы сводились им в гармоничную симфонию, а через нее – и в грандиозную панораму народной жизни, выразительная пластика которой хранила жар мечты о «неизмеримом грядущем». Об этих особенностях поэтического таланта Тычины известный литературовед и критик Александр Белецкий писал: «Интернациональный по содержанию своего творчества, Тычина в высшей степени национален по форме. Художественная действенность его стихов создается не темами, не мыслями и даже не образами, а всем звучащим комплексом, в котором значительны и расстановка слов, и взаимная связь звуков».

Уже первая книга поэта – упомянутый выше сборник «Солнечные кларнеты» (1918) – свидетельствовала о том, что в украинскую литературу пришел крупный мастер слова и оригинальный мыс­литель. Вслушиваясь и всматриваясь в таинственные глубины вселенского окоема, Павло Тычина утверждал музыкальный ритм как первооснову всего сущего. Последовательной связью его элементов породнены в художественном мире поэта люди и небесные светила, «всесветный звон» Земли и доносящие­ся неведомо откуда аккорды других планет. В стихотворении «Не Зевс, не Пан...» освобождение души от векового обмана индивидуальной замкнутости, окончательный разрыв с былыми идолами и долгожданное ощущение сердечного согласия с окружающим миром дарует лиричес­кому герою Тычины мелодия «солнечных кларнетов» – предвестников глобального переустройства, которое поэт изображает в образе полноводной «музыкальной реки». Влекомый их духоподъемным звучанием, человек ищет путь к постижению своего естест­ва, не скованного более «хитоном властительной тьмы», и в поиске этом впервые выходит на широкий простор для полета творческой мысли:

Проснулся я, и стал я – Ты:

Вокруг меня волною

Встают миры из темноты

Симфонией сплошною.

И в ней ответно прозвенев,

Летел я в блесках, светах...

Отныне знаю: Ты – не Гнев,

Ты – в Солнечных Кларнетах!

Хрестоматийным стало стихотворение Тычины «На майдане» (1919) – спрессованная в шестнадцать строк эпопея о жизни украинского села в эпоху революции. Поэт и переводчик Лев Озеров справедливо считал, что это произведение своим звуковым строем и системой художественно-выразительных средств восходит к традициям героической песни, к фольклору как к «источнику самой верной и самой высокой поэтичности». В своем стихотворении Тычина стремится к максимальной локализации образов, «уплотняя» их, насколько это возможно, в границах отдельно взятой строки. Простая и в то же время неимоверно глубокая мысль о необходимости бороться за свое будущее объединяет эти резкие, эмоционально насыщенные штрихи в живописное полотно, сверкающее богатством буйных красок. Небольшое село в изображении Тычины становится эпицентром событий поистине мирового масштаба – и такая своеобразная настройка поэтической оптики придает стихотворению особый внутренний тонус:

На майдане возле церкви

революция идет.

– Где чабан? – толпа взметнулась: –

Он повстанцев поведет.

Ну, прощайте, ждите воли!

Эй, по коням! Шашки вон! –

Закипело, зашумело,

только марево знамен...

В стихах конца 20-х – начала 30-х годов Павло Тычина неоднократно обращался к теме дружбы народов. Впрочем, едва ли можно назвать темой то, что, по существу, было душой всей его гражданской лирики. Высшее развитие каждой нацио­нальной культуры поэт видел в тесном единстве с культурами других народов, в согласном хоре сотен языков, раскрываю­щих свои безграничные возможности через непрерывное взаимообогащение. Квинтэссенцией художест­венного интернационализма Павла Тычины стало стихотворение «Чувство семьи единой» (1936). Его название уже само по себе – афористическая формула той модели общенационального согласия, которая представлялась поэту совершенной. Лев Озеров писал: «В образах, взятых из истории народов Советского Союза, поэт показал истоки и силу этого «чувства семьи единой». Он выстрадал эту тему, потому она так убедительно запечатлена у него. Башкиры и армяне, грузины и белорусы, евреи и литовцы, чуваши и татары, казахи и таджики – к каждому из этих народов (да и ко многим другим) Тычина обращался со словом участия и родственного внимания. И музыка чужой речи входила в музыку украинской речи».

Глубокое, емкое чувство интернацио­нального единства находит у поэта выражение в образе пестрой радуги – небесного моста дружбы. Этим мостом певец «солнечных кларнетов» был крепко связан с миллионами своих читателей во всех республиках Советского Союза. Особое место в сердце Павла Тычины занимал Казахстан – «прекрасная и щед­рая краина», на память о которой он до конца дней хранил в своем архиве горсть степной земли.

Привет золотому краю

Впервые Тычина посетил Казахстан в мае 1938 года, приехав вместе с поэтом Миколой Бажаном на торжества по случаю 75-летия творческой деятельности великого народного акына Жамбыла Жабаева. Позднее, беседуя с известным казахстанским писателем и журналистом Олегом Мацкевичем, Павло Григорьевич вспоминал: «После чествования Джамбула в Алма-Ате мы выехали в его родной аул. Кроме меня, в темно-синей «эмке» было еще три писателя – русский, узбек и армянин, представляющие свои республики. Уже это говорило о том, что юбилей великого акына носил интернациональный характер, стал праздником всей советской литературы... Приехали мы в райцентр Узунагач. Везде красные флаги... Портреты Джамбула... Седо­власые акыны и даже дети с домбрами. Ко мне подошел акын Утеп в широком халате и, несмотря на теплый день, в меховой шапке. Спрашивает, правда ли, что я из тех краев, где жил Тарас Шевченко. Отвечаю: «Да». Двумя руками, чуть склонившись, он пожал мне руку. За ним подошли и другие аксакалы...

В Узунагаче состоялся короткий митинг. От Украины и ее письменников Джамбула сердечно приветствовал мой добрый друг Микола Бажан. Услышав украинскую мову, толпа одобрительно загудела. Оказывается, в родных местах акына живет много наших земляков. Пока длился митинг, я все время смот­рел на блестящие под лучами весеннего солнца горы Алатау и думал: вот образ советского народа-великана! Высота – плечистое могущество!»

Наряду с классиком таджикской литературы Абулькасимом Лахути Павло Тычина был одним из «поэтических корреспондентов» великого акына, которому посвятил свое стихотворение «Привет Джамбулу». Могучий эпичес­кий образ Жамбыла выступает здесь олицетворением самой народной поэ­зии Казахстана, черпающей силы из неиссякаемого источника национальных традиций и вместе с тем неотступно наполняющейся новым содержанием. Философское осмысление получает и жизненный путь акына – символ бессмертия песни, которая вспорхнула в небо на крыльях надежд и мечтаний казахского народа. Проникаясь ее напевами, Тычина пишет о преображенной степи, силе слова, «воздухе воли», что льется в грудь:

О Джамбул! Твой ясный стих –

как первоцвет.

Будут им горды казахи род от рода.

За могучий дар, что крепнул год от года,

ты прими на склоне славных

мудрых лет

солнечный привет

от родного украинского народа!

На тебя смотрю и говорю, пою:

изумляться я вовек не перестану!

Слава, честь народу нашему – титану!

Всюду я, как брат, вхожу в одну семью:

я гощу в краю

молодого золотого Казахстана.

По твоей земле я, радуясь, хожу.

Нынче я хочу, чтоб образ твой могучий

был бы виден всем, как молнии из тучи.

Песнею твоею дорожу:

я ее свяжу со своею – украинскою,

певучей.

Известно, что, находясь в ауле Жамбыла, Тычина подарил «великану народной поэзии» свой сборник «Партия ведет». Ответом на этот подарок послужила песня-посвящение «Балам Тычинаға», оригинальный текст которой увидел свет только в 1955 году – через 17 лет после того, как был сложен. К тому моменту среди украинских читателей эта песня уже давно была известна в ярких переводах Миколы Бажана и Ивана Гончаренко. На русский язык для сборника песен Жамбыла «От всего серд­ца» (1966), выпущенного московским издательством «Детская литература», ее перевел Константин Алтайский. Послание народного акына певцу солнечной Украины осталось в истории казахской литературы свидетельством глубокого взаимоуважения и творческого диалога двух выдающихся мастеров слова. Без сомнения, певучие строки Жамбыла проникнуты тем же «чувством семьи единой», которым дышат стихи Павла Тычины:

Музыку слов как подарок я принял,

Отозвалась в моем сердце струна.

Песня, что сложена на Украине,

Здесь, в казахстанском просторе,

слышна.

Звонкая, трепетная и живая –

Дружбой роднит она наши края.

Греет мне сердце она, огневая,

Вечно горячая песня твоя.

Что ж! Уважение за уваженье!

Не опоздает на почту мой внук.

Я посылаю свои сочиненья

В дар тебе, добрый мой песенный друг!

В июне того же 1938 года на страницах «Казахстанской правды» была опуб­ликована статья Тычины «Джамбул», как бы суммировавшая все те впечатления, которые остались в сердце поэ­та от знакомства с великим акыном. Называя Жамбыла «Гесиодом нашего времени», мастером песни, создавшим в своих произведениях яркие, глубоко народные образы, Тычина обращался к нему со словами: «Научи же и нас этому, сверкающий, словно снега Алатау, Джамбул! Тем более что твой язык, язык казахского народа... не чужой нам, а в силу исторической судьбы – даже близкий, ведь Шевченко записывал слова его, выражения и пословицы, а потом переносил в свои произведения, в «Кобзарь», который также много взял от блеска вершин снегами покрытого Алатау». Читая эти строки, нельзя не проникнуться безмерным уважением к «плечистому могуществу» того народа, что дал миру такого великого певца.

По словам литературоведа Раушан Кайшибаевой, дружба Тычины и Жамбыла «родила своеобразный творческий союз, явилась ярким символом братства литератур». Павло Григорьевич внимательно следил за появлявшимися в печати новыми произведениями «великана народной поэзии» и делал вырезки из газет, которые затем собирал в папку с надписью «Казахстан». В этой же папке, как свидетельствовал Олег Мацкевич, поэт хранил наброски своих стихов и заметок о поездке в республику, материалы по истории казахского народа и многочисленные публикации об экономических достижениях «золотого края». В книге литературных портретов «Автограф на память» Мацкевич писал: «Из письменного стола Павло Григорьевич достает голубой конверт и раскрывает его.

– Видите?

Я смотрю на щепотку обыкновенной сероватой земли, не очень-то понимая, откуда она и для чего ее хранит поэт.

– Никто тогда не догадался, а я взял... когда мы ездили на его (Жамбыла. – Авт.) юбилей. Пусть лежит как самая дорогая память о вашей прекрасной и щедрой краине... А вот что я вам еще покажу, – и он достает еще один конверт, в котором лежит небольшой карандаш. – И это я тоже берегу. Карандаш Джамбул взял у меня, чтобы на книгах, подаренных гостям, поставить свои инициалы, а затем снова вернул мне...»

До конца дней Тычина не порывал связей со своими друзьями в советских рес­публиках. С новой силой интернацио­нальный пафос его творчества зазвучал в годы Великой Отечественной войны, победоносное завершение которой, как неоднократно подчеркивал поэт в своих стихах, стало возможным благодаря монолитному единству людей разных национальностей, поднявшихся на борьбу за общее дело – за свободу и независимость Родины. Монументальный образ народа-воина, народа-мстителя Тычина создал в своем программном стихотворении «Я утверждаюсь» (1943). В самых первых его строках отчетливо слышатся голоса миллионов советских людей, сливающиеся в манифест сражающегося гуманизма:

Я есмь Народ, чья праведная сила

ни в чьем порабощенье не была.

Беда грозила мне, чума меня косила, –

а сила снова расцвела.

Чтоб жить – ни перед кем не унижаюсь.

Чтоб жить – я все оковы разорву.

Я становлюсь, я утверждаюсь, –

я все живу!

Послевоенные годы были для Павла Тычины временем активной творчес­кой и общественно-государственной деятельности. Министр просвещения и председатель Верховного совета УССР, академик, директор Института литературы Академии наук УССР – не упомнить всех обязанностей поэта в тот период. Он по-прежнему был желанным гостем в любом уголке огромной страны, сложенные им стихи изучались в школах, год от года увеличивался круг его друзей и единомышленников. В совершенстве владея пятнадцатью языками (в том числе и несколькими тюркскими), Тычина был человеком поистине энциклопедичес­ких знаний: область его научных интересов простиралась от философии и истории искусств до молекулярной химии и атомной физики.

Свой последний привет Казахстану поэт передал незадолго до смерти. В день открытия Декады украинской литературы и искусства (1966) певец «солнечных кларнетов» обратился к общественности республики со страниц «Казахстанской правды». Взволнованные строки передовой статьи были преисполнены лучистым теплом большого, доброго сердца: «Сыновьям и дочерям Днепра особенно дорога казахская земля, согревшая своим сердечным теплом, своим братским сочувст­вием измученное сердце сосланного сюда жестоким царизмом нашего и общечеловеческого Тараса Шевченко. Низкий поклон прекрасной, древней и вечно юной земле трудолюбивого и талантливого казахского народа! Всегда с глубоким волнением вспоминаю я радостные встречи с этой землей, где у меня столько хороших друзей. В мае 1938 года я имел счастье провести вмес­те с русскими друзьями незабываемые дни в ауле великого народного певца Джамбула. В самое сердце мое вошли его песни, в которых душа народа. И, конечно же, даже сейчас, спустя много лет, вспоминается истинно щедрое казахское гостеприимство».

В тот же день «Правда Украины» опуб­ликовала песню-послание Кенена Азербаева к писателям братской республики. Были в ней такие слова:

Родная моя Украина,

Моя Украина-джан.

Здравствуй, Павло Тычина,

Салем, Микола Бажан.

Пришли года-новоселы.

Ушли былые года.

Я ваш, Павло и Микола,

Как вы мои навсегда.

В пути и в песнях едина

Большая наша семья.

Я твой, сестра Украина,

Как ты навсегда моя...

Поэтическая эстафета, начатая Тычиной и Жамбылом, была продолжена любимым учеником великого народного акына. И сегодня строки этих стихотворений и песен напоминают нам о том, что сердца крупных художников слова во все времена роднило благородное и бесконечно высокое «чувство семьи единой», в котором воплотилась их горячая любовь к жизни.