Геополитика меняется: какие вызовы стоят перед внешней политикой Казахстана

Многовекторность десятилетиями оставалась одним из главных принципов внешней политики Казахстана. Она позволяла стране сохранять отношения с Россией, Китаем и Западом, не примыкая полностью ни к одной из сторон. Однако растущее противостояние между крупными державами оставляет всё меньше пространства для таких манёвров. Продолжает ли казахстанская многовекторность работать и что может прийти ей на смену — читайте в политобзоре Orda.kz. 

Поводом для этого материала стала статья The National Interest, в которой говорится о возможном конце казахстанской многовекторности. Интересны тут не столько громкие выводы, сколько взгляд со стороны.

Её автор — бывший сотрудник Госдепартамента США, специалист по Евразии и один из первых членов попечительского совета Назарбаев Университета — Дэвид Меркель.

По версии Меркеля, многовекторность работала не только благодаря дипломатии Астаны. Ей благоприятствовала та международная обстановка, которая сложилась после распада СССР: Россия была слабее, Китай занимался собственным развитием, США активно работали в регионе, а мировые рынки были достаточно открытыми. 

Теперь прежнего расклада нет, а окружающие нас политические центры стали гораздо серьёзнее.

«Казахстан продолжает говорить на языке многовекторности. Однако его внешняя политика всё больше напоминает нечто другое: управление асимметричной зависимостью от двух самых влиятельных соседей».

При этом, как подметил в статье Меркель, асимметричная зависимость ещё не означает полной утраты самостоятельности или превращения Казахстана в сателлита одной из держав. Пространство для собственного курса сохраняется, хотя и становится уже.

С тем, что внешние условия для Казахстана стали сложнее, согласен и казахстанский политолог, ведущий эксперт службы креативных проектов Президентского центра РК Алмас Аубекеров. Однако, по его мнению, это говорит не о крахе многовекторности, а о её трансформации.

«В основе нашей внешней политики лежит сухой расчёт. Ни Москве, ни Пекину, ни Вашингтону не выгоден полный переход Казахстана под чей-то монопольный контроль. Внешние условия действительно усложнились, однако географическое положение по-прежнему сохраняет для Астаны реальные возможности и пространство для торга».

В оценке внешних условий они скорее сходятся. Разница в том, что Меркель видит в них ограничение самостоятельности Казахстана, а Аубекеров — возможность продолжать маневрировать между интересами крупных держав.

Границы, внутри которых Казахстан принимает внешнеполитические решения, Аубекеров называет «банальной техникой безопасности». Среди объективных факторов он выделяет зависимость нефтяного транзита от российской инфраструктуры, торговлю и логистику с Китаем, а также санкционный контроль со стороны Запада.

«Игнорировать эти рамки нельзя из соображений безопасности. Но внутри них у Астаны остаётся реальная самостоятельность. Внешние ограничения не означают потерю субъектности. Просто мы ведём постоянный расчёт рисков и по максимуму используем доступное пространство, не пересекая критические красные линии», говорит Аубекеров.

Ещё один пример из статьи — Средний коридор. Он развивается как маршрут в Европу в обход России, но и здесь, опять же, многое сводится к Китаю.

«Коридор укрепляет роль Казахстана как транзитного центра, предлагает альтернативу российским маршрутам и расширяет доступ к мировым рынкам. Но он не меняет основную структуру. Значительная часть его коммерческой ценности по-прежнему связана с ролью Китая как главного источника торговли между Востоком и Западом. Коридор расширяет возможности Казахстана, но не меняет его стратегическую географию».считает Меркель. 

При этом, Средний коридор действительно растёт. По итогам 2025 года объём перевозок по нему достиг 4,5 млн тонн против 800 тысяч семь лет назад. Однако этот грузовой маршрут пока нельзя считать полноценной заменой российской инфраструктуре, особенно в нефтяной отрасли.

В 2025 году Казахстан экспортировал 78,7 млн тонн нефти, из которых 64,8 млн прошли через КТК с выходом к российскому Новороссийску. Через Баку — Тбилиси — Джейхан за тот же год перевезли 1,3 млн тонн, а в Китай — 1,1 млн. Альтернативные направления растут, но по фактическим объёмам пока значительно уступают КТК.

Роль третьего направления во внешней политике Казахстана традиционно играют США и Евросоюз. ЕС остаётся крупнейшим источником иностранных инвестиций и одним из основных рынков для казахстанского экспорта, а США сохраняют влияние в регионе, хоть и с меньшей вовлечённостью. Связи с Центральной Азией также развивают Турция, Индия, Япония, Южная Корея и страны Персидского залива.

Однако Меркель в статье рассматривает их скорее как дополнительные точки опоры, а не полноценную альтернативу России и Китаю:

«Эти отношения реальны и ценны, но они скорее дополняют основные связи, чем заменяют их. Никто из этих партнёров не может сравниться со структурным весом двух огромных соседей Казахстана»,говорится в статье The National Interest.

Отвечая на вопрос Orda.kz о роли Запада, Аубекеров также отметил, что влияние разных сторон нельзя сравнивать напрямую.

«У Запада нет с нами общей границы и институтов вроде ОДКБ, но его рычаги — иного, структурного характера. Это технологии, капитал в ключевых добывающих проектах, доступ к мировым финансовым рынкам, определённое культурное влияние и санкционный контроль. У России это логистика и безопасность, у Китая — торговля и инфраструктурный транзит, у Запада — капитал и технологии. Они действуют на разных полях и не заменяют друг друга полностью. Именно эта разница даёт Казахстану возможность маневрировать»подытожил Аубекеров.

При этом устойчивость такой модели во многом зависит от сохранения нескольких внешних центров влияния. Рассуждая о возможном снижении роли Запада, Меркель пишет, что это не обязательно изменит отношения между Россией и Китаем в сторону большего сближения. По его оценке, различия в их интересах могут проявляться сильнее.

«Их интересы в регионе пересекаются, но не совпадают полностью. Сокращение роли Запада может не столько упростить евразийскую геополитику, сколько вывести на поверхность напряжённость, которая долгое время оставалась скрытой»,пишет Меркель. 

Дальнейшая внешняя политика Акорды во многом будет зависеть от того, как будут развиваться отношения между Москвой и Пекином. При этом открытым остаётся вопрос о том, какое место в этих условиях займёт традиционная для Казахстана многовекторная политика.

Читайте также: