Государство сдерживает цены на продукты? Почему реальность не бьётся с официальной статистикой

Согласно материалам сайта Orda.kz, передает Qazaq24.com.

В Минэкономики заявляют, что цены на социально значимые продовольственные товары (СЗПТ) почти не растут: недельные индексы остаются на нулях, а по отдельным позициям, включая курицу и часть молочной продукции, даже зафиксировали снижение. В Алматы в первые три недели года рост и вовсе составил всего 0,2 %. При этом с 1 января многие казахстанцы на себе ощущают ценовой удар и связывают его с налоговой реформой, поэтому Orda.kz провела собственную проверку, чтобы понять, откуда берутся «нулевые» индексы цен, если на кассе всё выглядит иначе.

Государство видит «социальную полку». Гражданин видит весь чек

Если открыть статистику и отчёты, там действительно можно найти данные, которые выглядят успокаивающе. Проблема в том, что «социально значимые товары» — это не всё, что мы покупаем. Это жёстко ограниченный список, который государство регулирует отдельно.

На такие товары действует ограничение торговой надбавки в 15 %, а сам перечень формально закреплён приказом. С конца 2025 года он включает 31 продукт — вне зависимости от фасовки, бренда, страны происхождения и объёма.

Социально-значимые продовольственные товары Рис шлифованный Крупа гречневая Мука пшеничная первого сорта Хлеб пшеничный из муки первого сорта Рожки Говядина с костями Говядина бескостная Конина, включая бескостную Баранина, включая бескостную Куры Мясо кур (бедро, голень, окорочка куриные) Мясной фарш Рыба свежая, охлажденная, мороженая (лещ, карась, судак, карп, сазан) Молоко (пастеризованное, ультрапастеризованное, стерилизованное от 2,2% до 6% жирности) Сыр твердый, полутвердый Творог 5-9% жирности Сметана Кефир 2-3% жирности Яйца, 1 категории Масло подсолнечное Масло сливочное Яблоки Капуста белокочанная Огурцы Помидоры Лук репчатый Морковь Картофель Сахар-песок Соль, кроме экстра Чай черный

И вот здесь начинается главный разрыв. Государство говорит про «социальную полку», а люди, помимо «социалки», покупают бытовую химию, детские товары, мясные полуфабрикаты, готовую еду, колбасу, кофе, соки, сладости, корма, лекарства. В реальности далеко не для всех этих товаров подорожание составило всего 0,2 %.

Почему в крупных сетях цены держатся

Мы взяли для примера одну популярную торговую сеть и сравнили цены в период с ноября 2025 года по январь 2026 года. И действительно: по ряду базовых позиций на первый взгляд кажется, что цены почти не меняются, но дело тут не только в государственном регулировании торговой надбавки.

В крупных торговых сетях только часть позиций попадает в перечень с ограниченной надбавкой, часть временно выводится в формат акций, а часть балансируется за счёт объёма продаж. Именно крупные сети чаще всего попадают в поле государственного мониторинга — их деятельность более прозрачна и удобна для статистического учёта. Это же отражается и в маркетинге товаров: позиции СЗПТ отдельно маркируют и отмечают на ценниках.

Скриншот magnum.kz

Этот перекос подтверждает и государственный мониторинг цен. В Алматы проверки соблюдения предельной торговой надбавки на СЗПТ проводят преимущественно в крупных торговых сетях. В таких выездных мероприятиях участвуют представители акиматов.

По итогам мониторинга власти заявляют, что резких скачков цен и перебоев с поставками не ожидается, поскольку в торговых объектах сформированы значительные товарные запасы.

«На складах торговых объектов имеется более 80 тыс. тонн продовольствия по 29 наименованиям. Поставки ведутся без перебоев и задержек, в том числе более 25 тыс. тонн СЗПТ, законтрактованные в рамках оборотных займов и форвардных контрактов», заявлял акимат Алматы.

Работу по мониторингу и контролю за соблюдением установленной торговой надбавки, как подчёркивают городские власти, ведут регулярно.

В целом упор в системе ценового контроля очевидно делают на стабилизацию цен именно в супермаркетах. Параллельно крупные сети прошлой осенью заключили меморандум «о стабилизации цен», в котором прописано якобы добровольное ограничение надбавки 15 %. Хотя на самом деле у них и так не было выбора — соблюдать ли требования государства.

Магазины у дома в эту картину не помещаются

С супермаркетами мы разобрались. Теперь пойдём туда, где проблема видна и ощущается гораздо сильнее — в магазины у дома. И там выясняется простая вещь: не все владельцы даже понимают, что на «социалку» должна быть предельная торговая надбавка в 15 %:

«Как нам привозит поставщик, так мы и ставим цены. По накладным принимаем и по ним ставим цены, мы безэндээсники, по упрощёнке работаем. Ни о каких штрафах не знаем!»

В таких магазинах наценка часто выглядит завышенной не потому, что владельцы хотят заработать больше, а потому что товар изначально приходит от поставщика дороже, и к этой цене добавляется собственная надбавка — в среднем около 10 % по большинству позиций. Но итоговая цена всё равно значительно выше. Владелица магазина в микрорайоне Жулдыз объяснила это эмоциональнее — но по сути ровно то же и подробнее:

«Люди думают, что мы в золоте купаемся. Это вообще не так! Выживаем, как можем. Про 15 % сдерживания, естественно, знаем. Как привозит нам поставщик, так ещё и закладываем свои 15 %, а там бывает, что привозят товар в два раза дороже, чем в супермаркете. С пачки сигарет вообще можно ставить [наценку] только 8,5 %. Хозяев розницы давят ещё с 2023 года, хоть и вводили мораторий на проверки малого бизнеса. А как нам быть? Мы тот же рис не сможем продавать, даже если захотим, с надбавкой в 5 %, нам что, мешок на байке везти до магазина?»

В отношении супермаркетов у малой розницы тоже своя позиция, которая наглядно объясняет, откуда берётся официальная статистика:

«Сети закупают продукты вагонами, там огромный опт. Они могут сдерживать цены и ставить „социальную“ наценку. Мы не сможем закупить вагон сахара, его хранить где-то нужно. Покупаем у поставщиков — отсюда и цены выше».

Если государство ориентируется на большие сети как на «контрольную витрину», индексы цен, естественно, будут выглядеть ниже, чем ближайший магазин мелкой розницы.

Голос покупателя

Мы поговорили с покупателем в магазине у дома в самом центре Алматы. Мужчина (по виду пенсионного возраста) описал ситуацию так, как её описывает обычный человек:

«Я с начала года заметил, что товары поднялись аж на 30 %. Вот куриную голень до нового года я покупал по 2600 тенге за килограмм, а сейчас 3500 тенге за килограмм. Это ни в какие ворота!»

И да, такие проценты по ощущениям не бьются с официальными 0,2 %. Но это не значит, что одна из сторон обязательно врёт. Это значит, что они говорят о разном: государство — о росте цен в супермаркетах, потребитель — о том, что реально видит там, где ему удобнее совершать покупки.

Фото: Sora Жалоб стало больше

Чтобы проверить фон, мы запросили данные по обращениям граждан и получили статистику Комитета по защите прав потребителей.

За 12 месяцев 2025 года в комитет и территориальные департаменты поступило 83 801 обращение — темп роста 134 % к прошлому году (в 2024 году было 62 561). При этом потребителям вернули 2,804 млрд тенге, что тоже выше показателей предыдущего года.

Чаще всего права потребителей нарушались в сферах розничной торговли, бытовых услуг, электронной торговли и ЖКХ. Самая крупная категория — розничная торговля: 35 159 обращений (42 % от общего числа), рост 149,9 %.

Да, эта статистика не говорит только про рост цен в чистом виде. Но она показывает общую динамику раздражения и конфликтов в повседневной экономике — и объясняет, почему у людей ощущение, что «всё дорожает», даже когда отчёты говорят об обратном.

Чтобы лучше разобраться в общественных настроениях, мы обратились к независимым исследованиям. По данным бюро экспресс-мониторинга DEMOSCOPE, почти 82 % респондентов в течение 2025 года отмечали рост расходов на продукты и товары первой необходимости. В разные волны опроса менялась доля тех, кто называл рост «значительным» или «незначительным», но суммарная картина держалась высокой.

График: DEMOSCOPE

Там же фиксировали и другие индикаторы: финансовую тревожность и оценку эффективности правительства. В отчёте подчёркивается, что экономическое давление отражается на доверии к государственным мерам. С этими ощущениями, кстати, коррелируют и выводы Halyk Finance: в третьем квартале 2025 года реальные доходы населения снизились на 3,4 % в годовом выражении — на фоне высокой инфляции и ослабления тенге.

Погоня за красивой отчётностью — обоюдоострый механизм

Финансовый аналитик и экономист Арман Бейсембаев считает, что сама практика директивного сдерживания цен на СЗПТ — системная ошибка, последствия которой хорошо известны.

«Мы уже проходили это в Советском Союзе. Цены на базовые продукты тогда фиксировались, спекуляция запрещалась, рост не допускался. Мы все знаем, чем это в итоге закончилось. Использование нерыночных методов всегда плохо заканчивается».

Бейсембаев подчёркивает: жёсткое сдерживание цен — механизм обоюдоострый. С одной стороны, он действительно тормозит рост. С другой — лишает рынок возможности отыгрывать вниз и нормально регулироваться.

«Можно сдерживать рост на 0,2 %, на 0,1 %, по чуть-чуть, но цены всё равно будут медленно ползти вверх. Это неизбежно. А если попытаться зафиксировать их намертво, то в крупных торговых сетях ценники останутся, а сам товар просто исчезнет с полок».

По его словам, государство фактически вынуждено держать под контролем прежде всего крупные торговые сети — там проще и контроль, и отчётность. Малую розницу отрегулировать значительно сложнее. И это совпадает с тем, что мы слышим от владельцев магазинов у дома.

«Производителю выгоднее работать с торговой сетью, которая закажет сотни тысяч единиц товара, чем с тысячей маленьких магазинов, которые возьмут по три коробки. Логистика для мелкой розницы дороже, себестоимость выше, субсидий меньше — отсюда и цена».

Попытки собирать статистику и контролировать цены на рынках и в мелкой торговле Бейсембаев называет формальными и неэффективными:

«Бегать по базарам и переписывать ценники бессмысленно. Продавцы просто убирают цены при проверках и ставят обратно, когда проверяющие уходят. Это не работает. Реальный контроль возможен только там, где всё прозрачно и бело — в крупных сетях».

Эксперт подчёркивает: проблема даже не только в самом сдерживании цен, а в том, что оно искажает рыночную логику. Цена, которую покупатель видит в супермаркете, часто не является рыночной.

«Эти цены субсидируются. Государство компенсирует торговым сетям недополученную прибыль. По сути, покупая социально значимый товар по низкой цене, человек уже всё оплатил — просто не напрямую, а через бюджет. В 2020 году булка хлеба стоила 80 тенге. Сейчас — около 250. И это при том, что цены на хлеб всегда контролировались. Они росли не рывками, а медленно, шаг за шагом».

И главный вывод — уложиться в отчёты:

«Нужно показать, что социально значимые продукты почти не подорожали, что инфляция замедляется. Это ложится в общую статистику, с которой потом отчитываются. А дальше контроль всё равно ослабевает, себестоимость растёт, и цены догоняют рынок»,подытожил Бейсембаев.

Как 0,2 % в отчётах превращаются в +30 % в магазине: государство считает ограниченный перечень и работает в основном с крупными сетями, где контроль проще и витрина больше; малая розница живёт по другой логике закупки и логистики — и там цена выше уже на входе; покупательский чек состоит не только из социальных позиций.

Поэтому стабильность на бумаге и рост цен на кассе — не противоречие, а следствие разных способов подсчёта. Государство опирается на ограниченный перечень и данные крупных сетей, тогда как покупатели ориентируются на реальный чек и повседневные расходы. Пока эти два взгляда не сходятся, люди будут замечать рост цен, который не находит отражения в официальных данных.

Не пропустите дальнейшие события, следите за актуальными новостями на Qazaq24.com.