ИП вне игры: почему B2B стало неэффективным для бизнеса?

Для начала давайте поясним читателям, что такое B2B-налогообложение. B2B (Business-to-Business) – это сделки между ИП и⁄или компаниями в рамках бизнеса. Поясню на примерах: ИП делает ремонт офиса для крупной компании – это B2B; ИП поставляет товары в магазин – это B2B; ИП оказывает бухгалтерские услуги компании – это B2B. Во всех случаях бизнес продает бизнесу, а не конечному потребителю.

– Итак, прошло несколько месяцев с момента вступления в силу нового Налогового кодекса. Как бизнес оценивает первые итоги реформы, в частности по B2B-сделкам?

– Основное, на что хочу обратить внимание, – это то, что, несмотря на заявленные цели упрощения и стимулирования деловой актив­ности, бизнес сталкивается с ключевым препятствием: неэффективным налого­обложением B2B-операций с участием­ субъектов МСБ на упрощенной декларации. Именно эта проблема становится­ центральной точкой напряжения, влияя на экономику, малый бизнес и социальную сферу.

– Поясните, в чем именно заключается проблема двойного налогообложения?

– Если компания покупает товары или услуги у поставщика по упрощенной декларации, то расходы не учитываются для вычетов у покупателя, а добавленная стоимость облагается дважды – сначала у поставщика через налог с оборота, затем у покупателя через запрет на вычет. Таким образом, создается эффект оборотного налога и нарушается принцип нейтрального налогообложения.

На практике эта проблема хорошо видна на примере строительной отрасли, где значительная часть работ выполняется малыми подрядчиками. Крупный застройщик строит жилой дом и привлекает индивидуального предпринимателя на упрощенной декларации для электромонтажных работ. Стоимость таких работ составляет 10 миллионов тенге. Подрядчик выполняет работу, получает оплату и платит налог с оборота – 4 процента, то есть 400 тысяч тенге. Почему это становится проблемой для компании-покупателя? Для застройщика эти 10 миллионов тенге являются реальным расходом – без электромонтажа дом не введешь в эксплуатацию. Но по новому кодексу этот расход не приз­нается Налоговым кодексом, поскольку подрядчик работает на упрощенке, и не вычетается из прибыли. В итоге налогооблагаемая прибыль застройщика увеличивается на эту же сумму, то есть на 10 миллионов тенге, и с нее дополнительно уплачивается корпоративный подоходный налог 20 процентов – два миллиона тенге.

Таким образом, одни и те же 10 миллионов тенге облагаются налогом дваж­ды. Совокупная нагрузка достигает 24 процентов от стоимости работ, хотя никакой дополнительной добавленной стоимости при этом не возникает. По сути, это превращается в каскадный налог с оборота, который накапли­вается при каждом B2B-переходе.

– К каким практическим последствиям это уже приводит и как это отражается на малом бизнесе и экономике в целом?

– Компании избегают работы с пос­тавщиками на упрощенной декларации, возникают неформальные расчеты, включая наличные схемы, прозрачные B2B-операции уходят в тень. В результате государство не получает ожидаемого роста доходов бюджета: часть бизнеса уходит в тень, легальные B2B-сделки сокращаются, а налоговая база в реаль­ности не расширяется, а сужается.

Двойное налогообложение B2B-операций усиливает и другие негативные эффекты налоговой реформы.

– Какие именно эффекты вы имее­те в виду?

– Во-первых, это рост налоговой нагрузки. Одни и те же деньги обла­гаются налогом дважды: сначала у ИП на упрощенной форме декларирования, затем у компании-покупателя, которой запрещено учитывать эти расходы. В результате реальная налоговая нагрузка растет не на бумаге, а в себестоимости товаров и услуг.

Сокращение числа специальных налоговых режимов привело к тому, что у малого бизнеса становится меньше простых и понятных вариантов налогообложения. Предприниматели теряют возможность работать на «упрощенке» без потери клиентов и вынуждены либо менять режим, либо терять заказы.

Очевидно, что малый и средний бизнес (МСБ) – ключевой источник занятости в Казахстане. В секторе работает­ около 4,5 миллиона человек, почти 50 процентов всех занятых; доля МСБ в ВВП составляет более 40 процентов. Если налоговые искажения приведут к сокращению рентабельности МСБ, это напрямую отражается на занятости, доходах домохозяйств и устойчивости региональной экономики.

О том, к каким социальным «эффектам» может привести проблема B2B-налогообложения, уже надо бить в набат. Это рост теневой экономики. Теневой сектор составлял около 16,7 процента ВВП (примерно 22,8 триллиона тенге) в 2024 году, а уход части B2B-операций в тень снижает социальные отчисления и качество пенсионных и медицинских гарантий. Снижение рентабельности МСБ может привести к сокращению рабочих мест, особенно пострадают молодежь и низкоквалифицированные сотрудники. Как следствие – сократятся доходы домохозяйств, что усилит со­циальное напряжение.

Будут и межрегиональные дисбалансы, так как МСБ более развит в крупных городах, чем в регионах. То есть усиление налоговой нагрузки и уход бизнеса в тень могут увеличить социальное неравенство между регионами. Таким образом, B2B-проблема – не только экономический недостаток кодекса, но и социальный риск, напрямую влияющий на уровень жизни и стабильность общества.

– Какие решения этой проблемы предлагают эксперты?

– Сегодня проблема возникает в отношениях между двумя участниками рынка: с одной стороны, индивидуальные предприниматели (ИП) на спецрежиме, с другой – крупные компании, работающие на общем режиме с НДС. Когда крупная компания покупает товар или услугу у такого ИП, она не может учесть эти расходы при расчете налога. В итоге один и тот же доход фактически облагается дважды.

Какие есть решения? Необходимо разрешить учитывать расходы хотя бы в отдельных отраслях. Это позволит быстро снять проблему там, где она наиболее острая. Но такой подход усложняет систему и может привести к «ручному» выбору – кому можно, а кому нет. Поэтому это, скорее, временная мера.

Важно ввести разные правила для операций между ИП и крупными компаниями. Суть в том, чтобы при работе с населением для ИП сохранить текущие условия, а при работе с крупными компаниями – разрешить этим компаниям учитывать расходы. Это уберет двойное налогообложение и снизит стимулы уходить в наличные расчеты.

Также важно перейти к более справедливой системе – налогу с прибыли, то есть ИП будет платить налог не со всей выручки, а с разницы между доходами и расходами. Это более правильная модель, но требует более глубокой реформы.

Какой путь оптимален? Логично идти поэтапно: сначала убрать проблему в отношениях между ИП и крупными компаниями, разрешив учитывать расходы, затем постепенно перейти к системе, где налог считается с прибыли. Главное – сделать так, чтобы крупным компаниям было выгодно работать с ИП в белую, а не искать обходные схемы.

– Как реагирует государство на эти проблемы?

– Проблема B2B-налогообложения была замечена на самом высоком уровне. Президент Касым-Жомарт Токаев публично отметил наличие проблем, призвав внимательно изучить все здравые, конструктивные предложения общественности и при необходимости внести коррективы. «В конце концов, Налоговый кодекс – это не есть священное писание», – сказал Президент. Государственные органы получили сигнал о бесконфликтном переходе бизнеса к новым правилам, что подчеркивает необходимость снижения административного давления и корректировки кодекса с учетом реальной практики применения.

Первые месяцы действия кодекса показали: эффективность реформы напрямую зависит от решения проб­лемы B2B-налогообложения МСБ. Социальные последствия искажения налогообложения делают это вопросом национальной важности. Ключевой вопрос на ближайший период – насколько быстро и эффективно будут внедрены решения по B2B-операциям­ для восстановления баланса между фис­кальными интересами государства и развитием предпринимательства.