Казахстан на пути модернизации: взгляд эксперта из Беларуси

О реалиях новой эпохи, к которым предстоит адаптироваться казахстанцам, и о ключевых задачах, обозначенных главой государства, побеседовали в интервью с председателем Центрального совета ОО «Движение Союз» Республики Беларусь Сергеем Лущём.

Сергей Сергеевич, по Вашему мнению, какие ключевые преобразования позволят Казахстану обеспечить долгосрочную устойчивость нового этапа модернизации, о котором заявил в интервью Президент страны?

Я бы выделил пять опор. Первая – безопасность в широком смысле: военная, информационная, экономическая и технологическая. Без защищённого пространства невозможно ни планирование, ни развитие. Вторая – технологическая самостоятельность в критически важных сферах: не «лидерство во всём», а способность самим создавать то, от чего зависит суверенитет. Третья – модель роста, опирающаяся на промышленность, кооперацию, инвестиции в человека и инфраструктуру, а не только на сырьё и внешние деньги. Четвёртая – энергетическая безопасность: без надёжной энергии невозможны ни промышленность, ни цифровизация. Пятая – сохранение культурного ядра и идентичности, иначе со временем размывается и политическая субъектность.

О чём свидетельствует утверждение Касым-Жомарта Токаева о необратимости проводимых реформ?

Это сигнал обществу и элитам: «откат» к прежней модели не рассматривается. Когда глава государства говорит о необратимости, он обращается одновременно к трём аудиториям. Первая – общество: людям важно понимать, что преобразования не закончатся на полпути и что власть не собирается «переждать» трудный период и вернуть всё как было. Вторая – элиты и бюрократия: им дают чёткий сигнал, что новые правила – это не временная кампания, а новая норма, под которую нужно перестраивать управленческие привычки, экономические решения и политическую культуру. Третья – внешние партнёры: необратимость реформ означает предсказуемость курса и более понятные горизонты для инвестиций и кооперации.

Есть ещё важный момент. Необратимость – это не про упрямство. Это про институализацию изменений: когда реформа закреплена в законах, процедурах, распределении полномочий, кадровой политике и общественном ожидании. И тогда даже при смене поколений управленцев базовый вектор сохраняется. Если это получится, Казахстан выйдет на модель развития, где устойчивость держится не на персоналиях, а на системе.

Как Вы оцениваете предстоящую парламентскую реформу? Какой эффект она может дать для внутреннего развития и международного статуса Казахстана?

Я бы начал с важной оговорки: в современном мире не существует единственной «правильной» политической модели, которая автоматически обеспечивает успех. Есть разные варианты организации власти, и их эффективность определяется не формой, а тем, насколько система соответствует историческому опыту страны, уровню развития общества и внешним условиям.

Внутри Казахстана парламентская реформа важна не сама по себе, а как инструмент настройки баланса. Сильный Парламент – это, прежде всего, качество законодательства. Когда в обсуждение реально включены разные позиции, интересы регионов и социальных групп, меньше ситуативных решений и больше прагматики. Второй момент – контроль исполнительной власти. Не в логике противостояния, а в логике дисциплины, прозрачности и ответственности за результат. И третье – каналы обратной связи, когда у граждан появляется ощущение, что их проблемы могут доходить до уровня решений, а не застревать на уровне разговоров.

При этом важно понимать: усиление Парламента – не единственный путь к устойчивости. Опыт Республики Беларусь показывает, что и сильная президентская модель может быть эффективной, если она встроена в систему с понятной ответственностью и механизмами участия общества. В нашей стране, например, конституционно закреплён новый орган народовластия - Всебелорусское народное собрание, которое выполняет роль стратегического контура и обеспечивает преемственность власти и долгосрочное целеполагание. Это иной подход к балансу институтов, но он также демонстрирует гибкость и устойчивость в условиях внешнего давления и внутренней турбулентности.

Поэтому в случае Казахстана парламентская реформа – это не про подражание каким-то внешним стандартам, а про поиск собственной конфигурации. С учётом масштабов страны, региональной специфики и транзитного положения важно, чтобы система управления оставалась управляемой, но при этом чувствительной к запросам общества.

На международный статус такая реформа работает не как витрина. Для внешних партнёров сильные и устойчивые институты – это, прежде всего, предсказуемость. А предсказуемость рождает доверие. Если Парламент и Правительство действуют в понятной логике, без резких политических колебаний, становится проще договариваться по инфраструктурным проектам, логистике, инвестициям, долгосрочным программам сотрудничества.

Но при всём этом стоит быть честными: в условиях нынешней глобальной турбулентности окончательную оценку любой реформе даст только время. Жизнь и практика покажут, какие институциональные решения окажутся наиболее устойчивыми. Сегодня важно не столько спорить о форме, сколько сохранять способность системы адаптироваться, не теряя управляемости и суверенитета.

Какие возможности даёт раскрытие казахстанского транзитно-логистического потенциала?

Для Казахстана это один из самых рациональных источников роста. Президент Токаев прямо назвал превращение Казахстана в транспортно-логистический хаб Евразии приоритетным направлением. Уже сегодня через территорию РК проходят 12 международных транспортных коридоров – 5 железнодорожных и 7 автомобильных, по которым осуществляется до 85% сухопутных грузоперевозок между Китаем и Европой. Это колоссальный транзитный поток, и его ещё можно нарастить в разы.

Страна географически имеет выгодное расположение, и это не абстракция: транспортные коридоры – это деньги, рабочие места, индустриальные зоны, развитие регионов. Но главное даже не тарифы за транзит. Главное – что логистика тянет за собой промышленность и сервисы. Там, где появляется устойчивый поток грузов, появляется спрос на ремонт, складирование, упаковку, страхование, цифровые платформы, подготовку кадров. Это создаёт экономику «вокруг коридора», а не просто транзитную территорию.

Есть и второй слой – геополитический. В мире, где маршруты постоянно пересчитываются из-за санкций, конфликтов и конкуренции, роль надёжного логистического узла повышает переговорную субъектность государства. Но здесь важно понимать слабое место Восточного вектора: инфраструктура и связность ещё требуют огромных вложений. И если говорить о Большой Евразии, то стратегическая задача – не только соединить Китай с Европой, а обеспечить полноценные связки с Югом: с Ираном, Индией, арабскими рынками.

Транзитно-логистический потенциал выгодно раскрывать в кооперации с соседями. В рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС) создаются общие транспортные пространства, упрощаются таможенные процедуры – всё это помогает грузам двигаться быстрее. Казахстан, Россия, Беларусь и другие партнёры по ЕАЭС выигрывают от синхронизации инфраструктурных проектов: железных дорог, цифровых систем отслеживания грузов. Евразийская интеграция здесь даёт мультипликативный эффект: совместными усилиями можно привлечь больше транзитных потоков, распределив выгоды справедливо.

Насколько реалистичным Вы считаете достижение цели по превращению Казахстана в течение трёх лет в цифровую державу? Как оцениваете текущие достижения республики в сфере цифровизации?

Формула «за три года» – это, скорее, мобилизационная цель: совершить рывок. У Казахстана уже есть база: цифровые услуги, финтех, экосистема поддержки IT. Но успех упирается в кадры, собственные вычислительные мощности, кибербезопасность и – снова – в энергию. Без стабильной энергетики цифровой скачок невозможен. Конечно, три года – очень сжатый срок для превращения в цифровую державу мирового уровня. Но, на мой взгляд, правильно понимать эту цель как стремление совершить за этот период качественный рывок, выйти на новый уровень цифровизации во всех сферах. В некоторых областях Казахстан уже лидер в регионе: например, доля услуг, оказываемых населению через сервис «Электронное правительство», очень высока, внедряются элементы технологий «Умный город». Если республике удастся реализовать намеченное: подключить ИИ в промышленности и управлении, развить отечественные IT-продукты, собрать и использовать большие данные, Казахстан вплотную приблизится к статусу цифрового лидера в Евразии.

Отвечает ли казахстанская модель «справедливости, законности и трудолюбия» современным мировым трендам? Какие инициативы Токаева, озвученные в этом контексте, Вы можете выделить?

Формула, которую Вы упомянули – «справедливость, законность и трудолюбие» – фактически лежит в основе концепции «Нового Справедливого Казахстана». Мир возвращается к ценности порядка, доверия к институтам и социальной справедливости. В этом смысле ставка на верховенство закона, борьбу с коррупцией, повышение качества управления – это не лозунги, а конкурентное преимущество. Таким образом, казахстанская модель не изолирована. Она вполне резонирует с запросом мирового сообщества на более справедливый и ответственный строй, но при этом опирается на собственные традиционные ценности и опыт.

Президент подчёркивает, что патриотизм проявляется через повседневные действия: труд, заботу о природе и обществе. Как Вы считаете, какой эффект такой подход оказывает на консолидацию общества и гражданскую ответственность?

Такой «тихий патриотизм делами», на мой взгляд, очень продуктивен для сплочения общества. Касым-Жомарт Токаев ясно дал понять, что истинный патриотизм – не в громких лозунгах или демонстрациях, а в конкретной пользе своей стране каждый день.

Во-первых, консолидация общества происходит естественным образом, когда люди объединены общими созидательными делами. Независимо от этнического происхождения или региона, каждый может проявить любовь к Родине, просто добросовестно выполняя свою работу, участвуя в волонтёрских акциях, заботясь об окружающей среде. Это формирует чувство локтя, взаимного уважения: мы все делаем общее дело – улучшаем нашу страну маленькими шагами.

Во-вторых, гражданская ответственность существенно повышается. Когда патриотизм связывается не с пафосом, а с ответственностью за свой участок работы или за свою улицу, граждане начинают более бережно относиться к тому, что их окружает. К примеру, водитель общественного транспорта, осознающий свой труд как патриотический вклад, будет соблюдать правила, думать о безопасности пассажиров – это прямая выгода обществу. Молодёжь, которую учат, что посадить дерево или помочь пожилому – это и есть любовь к Родине, вырастает с пониманием, что от их личных усилий что-то зависит. Постепенно снижается инфантильная позиция «кто-то обязан о нас позаботиться». Люди сами включаются в решение общественных проблем, будь то субботник или сбор средств на благотворительность.

Какие ключевые инициативы Касым-Жомарта Токаева Вы бы отметили в сфере усиления порядка, безопасности и борьбы с преступностью?

После известных январских событий 2022 года вопрос укрепления порядка и безопасности в Казахстане встал очень остро. Президент Токаев предпринял ряд решительных шагов для стабилизации ситуации и предотвращения подобных угроз в будущем.

Реформирование силовых структур и разбирательство январских событий. Сразу после беспорядков была перестроена система обеспечения безопасности: обновлено руководство Комитета национальной безопасности (КНБ), усилена координация между армией, полицией и спецслужбами.

Антикоррупционные меры как часть борьбы с преступностью. Коррупция – «внутренний враг», подрывающий порядок не меньше, чем уличная преступность. Токаев придал борьбе с ней новый импульс.

Усиление правопорядка и реформы в полиции. МВД активизировало работу, особенно в сферах, беспокоящих граждан. Например, на фоне роста транзитного транспорта через страну возросли риски ДТП – полиция усилила контроль на дорогах.

Укрепление законности через судебно-правовую реформу. Для долгосрочного порядка важно, чтобы граждане искали справедливости не «на улице», а в судах.

Главное – курс на принцип «закон один для всех», укрепление правоохранительной системы и антикоррупционного блока, а также профилактика – работа с причинами, а не только с последствиями. Для стабильности это критично: порядок держится не на страхе, а на доверии к справедливости правил.

В интервью глава государства заявил, что далёк от популизма, это неоднократно подмечали и эксперты. А как считаете Вы? И что Вы в целом можете сказать о личном стиле Токаева и его подходе к управлению государством?
Скорее да. Его стиль – прагматичный и технократичный: меньше эффектных обещаний, больше управленческой логики. Он, образно говоря, больше менеджер и модернизатор, чем трибун. Для Казахстана нынешнего периода такой лидер очень подходит: общество устало от пафоса и требует конкретных решений. Токаев своим примером показывает новую политическую культуру, где ценятся дела, компетентность и ответственность. В нынешнем мире это, как ни странно, становится преимуществом.

Как Вы оцениваете роль Казахстана на международной арене в свете последних заявлений Президента Касым-Жомарта Токаева и его внешнеполитических инициатив?

Казахстан усиливает субъектность: выступает связующим звеном Евразии, развивает транзит, поддерживает баланс интересов, остаётся важным участником региональных форматов. В условиях высокой конкуренции это даёт стране пространство манёвра и повышает её значимость. Казахстан намерен и дальше усиливать свой голос на международной арене, отстаивая принципы многополярности, взаимного уважения и интеграции. Его внешнеполитические инициативы – будь то продвижение транзитных коридоров или призывы к новым формам сотрудничества – повышают статус страны до уровня ключевого игрока в Большой Евразии. Для Республики Беларусь и других союзников это тоже позитивно: сильный и стабильный Казахстан делает всю Евразийскую интеграцию крепче и авторитетнее на мировой политической арене.

Какие основные посылы, на Ваш взгляд, Президент хотел донести до казахстанцев через интервью и почему они важны для понимания будущего курса страны?

Первый посыл – курс на реформы и модернизацию продолжится. Второй – справедливость и законность должны стать нормой, иначе не будет доверия и роста. Третий – суверенитет держится на технологиях, экономике реального сектора, энергетике и культурном ядре. Все эти моменты, думаю, и составляют главный смысл интервью – показать направление движения и вдохновить на совместную работу во имя стабильного и процветающего будущего.

Для нас, соседей и партнёров, это тоже важный сигнал: в центре Евразии формируется успешная, устойчивая страна, готовая вместе противостоять общим вызовам – от безопасности до технологического рывка. Такой курс вселяет оптимизм и уверенность в завтрашнем дне во всё наше евразийское пространство.

Казахстан выбрал путь эволюции и интеграции, и в этом мы, как его союзники, его полностью поддерживаем. Только сообща, выстраивая справедливую модель сотрудничества на евразийском пространстве, наши страны смогут обеспечить безопасность, развитие и сохранение своей самобытности в турбулентном XXI веке, избежав кризисов и укрепив суверенитет. Именно этот стратегический месседж – о единстве и решимости – я усматриваю в словах Президента Токаева.