Казахстан на раскалённой сковородке

Казахстан вторую неделю живёт под палящим солнцем. В Астане, Алматы, Шымкенте и других регионах столбики термометров подбираются к отметке +40 градусов. Строители продолжают работать на раскалённых стройках, курьеры развозят заказы по плавящемуся асфальту, а власти ограничиваются предупреждениями синоптиков. Почему экстремальная жара становится новой нормой для страны и готов ли Казахстан к такому климату?

К полудню центр Астаны заметно пустеет. Асфальт раскаляется настолько, что воздух над дорогами начинает дрожать. Даже в тени становится тяжело дышать. В Алматы ситуация ненамного лучше. Горожане спасаются в торговых центрах, кафе и офисах с кондиционерами. Но такая возможность есть далеко не у всех.

— Самое тяжёлое время — примерно с двух до пяти вечера. Телефон раскаляется, сам весь мокрый, воду приходится покупать постоянно. Но заказы никто не отменяет, — рассказывает курьер столичной службы доставки Ерлан МАДИЕВ.

На строительных площадках жара ощущается ещё сильнее.

— Металл нагревается так, что голой рукой не возьмёшься. После обеда работать особенно тяжело. Спасают только вода и короткие перерывы в тени, — говорит строитель Азымбай, работающий на возведении одного из ЖК Алматы.

В Казгидромете объясняют: нынешняя погодная ситуация связана с поступлением горячих воздушных масс из южных регионов Азии.

— Сильная жара 40–41 градус наблюдается в Туркестанской и Кызылординской областях. Для этих регионов такие температуры не считаются аномалией, однако относятся к опасным погодным явлениям. Сейчас на большей части страны наблюдается повышение дневных температур: на севере и в центре до 30–38 градусов, на юге до 40 градусов, на востоке также сохраняется сильная жара до 38 градусов. Это связано с потоками воздуха из районов Ирана. Кроме того, погоду сейчас формирует область повышенного атмосферного давления — антициклон, — пояснила газете «Время» начальник управления краткосрочных прогнозов погоды РГП «Казгидромет» Ардак КАЛЬМЕНОВА.

То, что ещё недавно считалось аномальной погодой, по данным специалистов, превращается в новую климатическую норму для страны.

— По данным наблюдений, количество дней с максимальной температурой воздуха выше +30 градусов в Казахстане закономерно увеличивается с севера на юг. В северных областях и северной части Актюбинской области таких дней, как правило, не более 20. В горных районах юго-востока и востока — от 0 до 13 дней. В северо-восточных, восточных, центральных и северной части западных областей продолжительность периодов с температурой выше +30 °C составляет от 21 до 79 дней. В остальных регионах страны — уже от 80 до 120 дней. Максимальные значения зафиксированы на юге Туркестанской области — до 122 дней в году, — рассказала газете «Время» ведущий научный сотрудник Казгидромета кандидат технических наук Жулдыз ДЮСЕНОВА.

Эксперт также напоминает, что оценка климатических изменений ведется по международным 30-летним климатическим нормам. Базовым периодом Всемирной метеорологической организации считается интервал 1961–1990 годов, который используется как стабильная точка отсчета для мониторинга изменений. По её словам, climate Казахстана устойчиво теплеет:

— С 1960-х годов на территории Казахстана каждое последующее десятилетие было теплее предыдущего. Девять из десяти самых тёплых лет за всю историю наблюдений пришлися на XXI век. Средняя годовая температура за десятилетие 2016–2025 годов составила +7,11 градуса, превысив климатическую норму на +0,83 градуса. Последнее пятилетие 2021–2025 годов было самым тёплым со значением среднегодовой температуры воздуха +7,55 градуса, которое превысило климатическую норму на 1,27 градуса. В 2025 году на территории Казахстана аномалия температуры воздуха составила +2,11 градуса, превысив рекорд 2023 года!

Если для большинства казахстанцев жара означает дискомфорт, то для экономики она оборачивается конкретными расходами. Экономист Марат АБДРАХМАНОВ считает, что экстремальные температуры всё сильнее влияют на стоимость жизни.

— Расходы возрастают в коммунальном хозяйстве. В период жары возникает дополнительная нагрузка на электрические сети и сети водоснабжения. При температуре выше 25 градусов люди массово включают кондиционеры. Потребление электроэнергии становится сопоставимым, а иногда даже выше, чем зимой, — говорит эксперт.

По его словам, если зимой потребление электроэнергии традиционно считается пиковым, то сегодня летние показатели уже начинают его догонять.

— Если зимой потребляется около 10 млрд тераватт, то летом этот показатель может достигать 11–12 млрд. В прошлом году летний рост потребления составил около 5 процентов. Из-за экстремальной жары в этом году он может достигнуть 8 процентов, — отмечает Абдрахманов.

Это отражается не только на энергетике. По словам экономиста, в южных регионах растёт потребление воды для полива, сельского хозяйства и бытовых нужд населения. В условиях дефицита ресурсов это приводит к дополнительным затратам поставщиков.

— Всё это в конечном итоге закладывается в цены товаров и услуг. Это называется комплексным климатическим воздействием. Такие доклады публикуют ООН, Всемирный банк и другие авторитетные источники. Но наше уважаемое министерство экологии такие оценки влияния экстремальной жары на Казахстан не публикует. Есть лишь отдельные расчёты аналитиков и экономистов. По моим оценкам, этим летом дополнительные расходы на электроэнергию, воду и последующее влияние на стоимость товаров и услуг из-за жары могут достичь 2 триллионов тенге, — считает экономист.

Отдельной проблемой он называет градостроительную политику крупных городов.

— В Алматы существуют нормативы по расстоянию между многоэтажными зданиями, чтобы горячий воздух мог свободно циркулировать. Но переуплотнённая застройка все эти принципы нарушает. В результате люди чаще включают кондиционеры, а сети работают на пределе. Градостроительные стандарты должны соблюдаться. К сожалению, общественного обсуждения соблюдения градостроительных стандартов в Алматы при обсуждении генплана не было, — сетует эксперт.

Между тем во Франции, где в отдельных её регионах температура также приближается к отметке +40 градусов, власти запускают специальные планы реагирования: отменяют занятия в школах, запрещают употребление алкоголя во время уличных мероприятий, отменяют отдельные железнодорожные рейсы из-за риска деформации путей, открывают парки круглосуточно. После аномального лета 2003 года, когда погибли тысячи людей, жара там давно стала не только вопросом погоды, но и вопросом госполитики.

В Казахстане такой системы «тепловых планов» пока нет. Обычно всё ограничивается предупреждениями Казгидромета и рекомендациями Минздрава.

И на этом фоне возникает целый ряд вопросов: должны ли сокращать рабочий день для строителей и дорожных рабочих? Нужны ли обязательные перерывы в самые жаркие часы? Почему при температуре +38–40 градусов строительные работы продолжаются в обычном режиме?

Однако юрист Сергей УТКИН убеждён, что вопросы условий труда должны регулироваться прежде всего рынком, а не государством.

— Если работнику тяжело, жарко, его не устраивают условия труда, он может уйти. Тогда работодатель столкнётся с нехваткой кадров и будет вынужден либо повышать зарплату, либо создавать более комфортные условия. Это нормальный рыночный механизм, — считает он.

По мнению Уткина, требования о сокращении рабочего дня для строителей, дорожных рабочих или курьеров в жару не должны навязываться сверху.

— У нас часто смотрят на трудовые отношения так, будто работодатель — барин, а работник — бесправный человек, которого должно спасать государство. Но трудовые отношения добровольны. Работники и работодатели сами способны договариваться об условиях труда, — говорит юрист.

Такой же подход эксперт распространяет и на другие меры, которые сегодня обсуждаются в Европе. Например, ограничения на продажу алкоголя в период жары.

— Если взрослый человек злоупотребляет алкоголем в 40-градусную жару, несмотря на очевидные риски, это вопрос его личной ответственности. Государство не должно выступать в роли няньки для взрослых людей. Совершеннолетний человек сам несёт ответственность за свои решения, в том числе за то, что он пьет и как ведёт себя в жару, — считает Уткин.

Однако вне зависимости от того, какой подход ближе — госрегулирование или рыночная саморегуляция, жара становится фактором, который уже невозможно игнорировать. И здесь возникает парадокс: к зиме страна готовится как к стратегической операции — с планами, отчетами и совещаниями в правительстве «по прохождению отопительного сезона». А жара, которая уже давно перестала быть экзотикой и стала новой нормой, всё ещё остается «просто погодой», а не системным вызовом.

Тогжан ГАНИ, Астана