Колян гэгэшнулся : мать найденного мёртвым в общежитии подростка в Кокшетау заявила о буллинге

Три с половиной месяца назад в Кокшетау в общежитии колледжа умер 16-летний Николай. Первокурсника нашли в кабинке туалета утром, спустя 10 часов после смерти. Полиция дело закрыла, ведь экспертиза показала, что причиной трагедии стал приступ эпилепсии. Но мама мальчика утверждает, что её сын пережил буллинг, стресс от которого мог косвенно привести в трагедии. Она призвала родителей и педагогов быть внимательней к детям, сообщает Orda.kz.

Трагедия произошла в Высшем казахском гуманитарно-техническом колледже в Кокшетау. Утром 31 октября учащийся первого курса Николай К. на занятия не пришёл. Прежде пары без уважительной причины он не пропускал, потому преподавательница насторожилась.

Придя в общежитие, она обошла комнату, этажи — мальчика нигде не было. Педагог обнаружила Колю в кабинке туалета — дверь была закрыта изнутри, пришлось звать на помощь коменданта и охранника. Он не подавал признаков жизни.

Эти подробности сразу после трагедии рассказала главный специалист отдела опеки и попечительства, воспитательной работы управления образования Акмолинской области Жадыра Дилдабаева.

Опрос в общежитии показал, что вечер накануне был самым обычным. По словам воспитателя в общежитии, во время обхода Николай лежал на кровати и что-то смотрел в телефоне. На здоровье не жаловался, ничего странного в его поведении она не заметила.

Николай поступил на учителя начальных классов, он родом из курортного городка Щучинска. Из благополучной семьи, средний из троих детей. Мама воспитывала их одна, но всегда находила время ходить на родительские собрания, интересоваться успехами сына. Мальчику нравилось учиться, школу он окончил с четырьмя четвёрками, остальные — пятёрки. Охотно участвовал в общественной жизни школы, потом и колледжа. Читал стихи, вступил в группу вожатых.

Сам Коля называл себя интровертом, имея в виду избирательность в общении. Сторонился ребят с вредными привычками, в чате можно найти его сообщения о том, что нужно учиться, чтобы не потерять стипендию. Следил за своей внешностью — мама говорит, любил красиво одеваться, красил волосы.

Сразу после трагедии педагоги назвали предварительную причину — внезапная остановка сердца. В полиции также подчеркнули, что признаков насильственной смерти нет. Позднее матери озвучили официальное заключение судебно-медицинской экспертизы: 

«Причиной смерти явилась острая дыхательная недостаточность в результате механической асфиксии от закрытия дыхательных путей языком — вероятно, во время эпилептического приступа»,говорится в документе.

Такой же ответ редакции прислали из колледжа и департамента полиции Акмолинской области.

У Николая, оказывается, действительно была эпилепсия. Но, по словам матери, приступы были очень редкими. Ирина уверена, что этот диагноз тут ни при чём, а заключение судмедэкспертизы служит прикрытием бездействию и халатности педагогов и персонала общежития.

«Я ждала в морге окончания вскрытия. Когда вышел судмедэксперт, мой первый вопрос был: асфиксия? Он ответил, что нет. Суицид? Нет. Тромб? Нет. А что тогда? Он сказал, что, скорее всего, внезапная остановка сердца. Я указала, что у сына была эпилепсия. Но он снова повторил, что приступа не было. Другая сотрудница спросила, увлекался ли он энергетиками. Николай не пил, не курил и был против энергетиков. Она ещё сказала, что сейчас много детских смертей из-за них. Стали бы они всё это говорить сразу после вскрытия, если бы были признаки удушья? Я сама медработник, фельдшер-акушер, и прекрасно знаю, что это было бы очевидно: язык прижат, закрыл глотку», говорит Ирина.

По её мнению, эпилепсия появилась в окончательной версии заключения после того, как она сообщила педагогам о диагнозе сына.

В администрации колледжа ссылаются на экспертизу и отмечают, что на здоровье студент не жаловался. Об эпилепсии не сообщил, в медицинской справке при поступлении указано «здоров».

«Оснований сомневаться в достоверности документа у нас не было. В поликлинике тоже данных о том, что Николай состоял на учёте, нет, за медицинской помощью не обращался. По итогам расследования принято решение о том, что признаков уголовного правонарушения и чьей-либо вины нет»,подчеркнули в учебном заведении.

Ирина рассказала о буллинге в группе, о котором в колледже знали, а значит, могли остановить. Николай дружил с двумя девочками — травле подверглись все трое.

«Со стороны выглядит так, будто другие дети пытались возвыситься за счёт них. Не могу сказать точно, что их раздражало. Как я поняла из разговора с девочками: одну дразнили за то, что крашенная, другую — из-за плотного телосложения. Мой сын тоже ведь красил волосы. Но, главное, они не пили и не курили, не „кидали“ насвай, как другие. Были скучными, одним словом»,отметила женщина.

По её мнению, в последние три дня своей жизни Николай испытывал сильный стресс.

«Дети пересылали в чате порноролики из интернета, но указали в группе только на него. 28 октября мне позвонила куратор и сообщила, что „ваш сын распространяет порноролики, мы поставим его на учёт внутри колледжа“. Эта ситуация, как я понимаю, ухудшила его положение в группе. Его стали травить ещё сильнее, а куратор пригрозила ему наказанием по уголовной статье»,рассказала Ирина.

Об этом она узнала из переписки с приятелем. Приблизительное содержание: «Всё, конец, ничего не предвещало беды. Прихожу в общагу, звонит куратор и говорит, подойди к заведующему. Прихожу — говорят, зачем ты создаёшь порносайты, и угрожают мне статьёй. Позвонили маме».

«Но ведь сын не сам снимал эти ролики, они из интернета. Я, конечно, его не оправдываю, но мне кажется, многие подростки испытывают интерес к „взрослым“ сценам. В переписке с однокурсницей Николай называет имена ребят, кто тоже пересылал такие видео. Что не с него всё началось. Она делает упор на него: мол, ты за себя отвечай», говорит Ирина.

При этом в переписках есть фраза «они тупо всей группой на меня всё». Другими словами, его как слабое звено слили. Сделали виноватым за всех, кто пересылал те видео.

После звонка куратора Ирина набрала сына.

«Он сильно расстроился, ушёл в себя. Вечером я написала ему: „Николаш, я тебя очень люблю“. Он ответил, что тоже. 29 октября я перезвонила куратору, сказала, что сына буллят, а это пресекается законом, за это тоже есть статья. Может, мои слова повлияли — на следующий день куратор написала, что с детьми переговорили, решили. Мол, всё нормально. Николай тоже сказал, что поговорили. В переписке Катюшке (одна из подруг — прим. авт.) есть его слова: мол, я их простил, но они — не знаю. Сомневался, переживал», говорит мать.

Ирина перечитывает переписки и плачет от боли. Ребят явно притесняли. Об этом говорят фразы «к нам ещё хуже начнут относиться» и «нам хуже не станет, поверь»; «мне кажется, нас сейчас конкретно гнобить начнут». Тем временем в их адрес летели оскорбления и чудовищные маты на казахском языке. 
«Колледждан кетсе из-за нас, вот угар будет».

То, что для одних было трагедией, других всего лишь смешило.

«Кто-то из сокурсников, узнав о смерти сына, сказал, что „в этом есть и наша вина“. А кто-то — что „Колян гэгэшнулся“. Какой цинизм», заплакала Ирина.

Дети подходили к куратору с жалобами на давление, но помощи не дождались.

«Они надеялись, что педагоги положат конец травле. Если куратор не хотела разбираться, почему группа раскололась на два лагеря, нужно было хотя бы нам, родителям, сообщить. С другой стороны, какое она имела право запугивать уголовной статьёй несовершеннолетнего ребёнка? Если не хватило опыта — она молодая, возраста моей старшей дочери — почему не обратилась за советом к старшим коллегам?»возмущается Ирина.

Но вернёмся в тот страшный день. 31 октября без пяти девять утра ей позвонила куратор с вопросом, где Николай.

«Меня держали в неведении три часа. Потом попросили приехать в Кокшетау. Я, зная про буллинг, подумала, что сын на стрессе ввязался в конфликт. Вместо того чтобы сказать мне, что моего сына больше нет, они, оказывается, все эти три часа собирали информацию о нашей семье, звонили в школу. Я думаю, искали компромат на нашу семью — может, что мы неблагополучные. Ведь если остановка сердца, то мог встать вопрос о его эмоциональном состоянии. А как услышали про эпилепсию, так успокоились», говорит мать погибшего студента.

Ирина считает: не скажи она про диагноз, результат вскрытия был бы другим.

«Я настаиваю: на вскрытии сразу видно, где язык. Не могу доказать, но я уверена, что экспертизу переписали. Я понимаю: для полиции не имеет большого значения, эпилепсия или сердце. Главное, смерть естественная, не насильственная и не самоубийство. Ну а матери важно, как воздух, знать, почему ушёл её ребёнок». 

В кабинке туалета Николай пролежал десять с половиной часов. По камерам видно, что он зашёл туда примерно в полдвенадцатого ночи, а нашли его тело только утром.

«Где был персонал, почему никто не заметил отсутствия несовершеннолетнего? А что если сына можно было спасти, будь рядом более внимательные и чуткие люди?»

На это администрация колледжа официально ответила ей, что воспитатель сделал обход в 20 и 23 часа — Николай находился в комнате.

По словам Ирины, в общежитии нет должного контроля и порядка. Мальчики и девочки, судя по переписке в чатах, могли прийти пьяными. «Я как-то раз к ... пришла, она из комнаты вывалилась бухая в хлам». Напомним, это несовершеннолетние дети.

В чатах были СМС, мол, положи подушки, накрой одеялом, приду в четыре. То есть строгого контроля за подростками не было. В дополнение она показала фото с телефона сына с клопами на постельном белье.

Ирине важно, чтобы взрослые усвоили урок и перестали закрывать глаза и прикрывать непрофессионализм своих коллег и жестокость среди детей. Ирина показала несколько скриншотов, подтверждающих факты

«Девочки молчат про буллинг, им так приказали родители. Но если всё оставить как есть, нет гарантии, что моё горе не повторится для кого-то», поделилась она.

Через две недели Ирина поехала к следователю. Она попросила вернуть вещи сына.

«Он сказал, почему в морге не забрала. Говорю, тогда телефон отдайте. Он открывает сейф — а там одежда Николая. То есть он даже не знал об этом».

Она попросила показать, каким нашли сына. В ответ следователь поинтересовался, уверена ли она в этом.

«Его лицо было в крови. Мы с коллегами обсуждали: видимо, когда остановилось сердце, он упал лицом вниз на урну. Током крови выдавило кровь через нос. Но нигде в документах кровь не описана. Сфотографировать снимки мне не разрешили. А потом я узнала, что дело закрыли. Ещё написали, что под роспись мне выдали».

Ещё её ранил ответ полицейского на вопрос, почему это произошло.

«Он небрежно бросил: „Накидался“. Дочь не выдержала, нагрубила ему. Я сказала, что если в крови сына вдруг „найдут“ алкоголь или наркотики, я будут требовать эксгумацию. Не нашли», вспоминает Ирина.

К слову, постановление о прекращении досудебного расследования ей в ответ на обращение прислал и заместитель прокурора города Кокшетау. В нём приводится заключение судмедэкспертизы, показания воспитателя о том, что Николай скрыл свой диагноз — тогда как в общежитие с такими заболеваниями не принимают.

«Со слов студентов, живущих в соседних комнатах, конфликтных ситуаций не было, никто на него давления не оказывал», говорится в документе. 

Итак, мама погибшего подростка считает, что в страшной развязке этой истории важную роль сыграл длительный стресс из-за травли. Педагоги и сотрудники общежития были обязаны вмешаться, а их бездействие косвенно привело к трагедии.

«Я писала всем, потом они меня заблокировали»,Ирина горько усмехнулась.

Впрочем, ей ответили, что в колледже провели служебную проверку и по результатам наказали воспитателя общежития и замдиректора по учебно-воспитательной работе.

Конечно, причинно-следственную связь здесь доказать сложно. Для этого очень важно, чтобы ответственные органы были заинтересованы докопаться до сути. Как видим, с этим есть проблемы. Но суть ведь не даже не в наказании. Мама очень надеется, что смерть её ребёнка станет не только немым укором, но и горьким, суровым уроком. Не только для ребят, работников колледжа и общежития, но и для родителей.

«Воспитывайте детей людьми. То, в каком обществе им завтра жить, во многом зависит от нас, взрослых. В какой школе учиться, колледже или университете, в какой армии служить. Всё это — миниатюра нашего общества. На всякую силу найдётся другая сила, поэтому „победителей“ там, где равнодушие и жестокость, нет и быть не может», со слезами на глазах обратилась напоследок Ирина.

Трудно не согласиться.

Ранее мы рассказали, как в Атырауской области десятиклассник во время перемены преследовал одноклассников с предметом, похожим на топор. Двое учащихся получили лёгкие травмы. Полиция возбудила уголовное дело по статье «Хулиганство», а мать школьника заявила, что её сын стал жертвой буллинга со стороны других учеников.

В одной из частных школ Алматы ученица пыталась покончить с собой. Её отец, бизнесмен Канат Амиркин, говорит, что всё это — результат длительной травли, о которой школа знала, но ничего не предпринимала.

Движение «НеМолчиKZ» рассказало о преступлении над школьницей из Актау. Толпа подростков систематически избивала и унижала её. На этот раз она надругалась над девочкой, а затем мучители вырезали на руке канцелярским ножом оскорбительное слово.

Уполномоченная по правам ребёнка Динара Закиева поделилась итогами проверки в Жамбылской области. По её словам, дети в опросах психологов честно сообщали о буллинге, вымогательствах, избиении и насилии, но руководство школ в отчётах замалчивают проблему.

Эксперты приводили цифры: в 2025 году несовершеннолетние совершили 139 суицидов, всего попыток — 293. В 22 % случаев причина — буллинг. Но его официально не было ни в школах, ни в колледжах, ни в вузах, ни в интернатах.

Читайте также: