Мади Такиев: Меняется не только финсистема, но и логика госуправления

О том, как меняется роль Минфина в этой трансформации, какие политические задачи стоят за цифровыми проектами и каким должен стать новый финансовый контур государства, корреспондент Kazpravda.kz поговорила с министром финансов РК Мади Такиевым.

– Если свести сегодняшнюю повестку министерства финансов к одной формуле, как бы вы ее обозначили?

– Я бы сформулировал так: от кассового государства – к государству данных и результата. На протяжении многих лет эффективность государственных финансов во многом оценивалась через показатели исполнения бюджета: сколько собрано доходов, сколько освоено средств, насколько выдержаны установленные параметры. Сегодня государство ставит перед собой более сложную задачу. Важно не только обеспечить поступление доходов и исполнение расходов, но и понимать, какой результат получает общество от каждого бюджетного решения.

По сути, речь идет о переходе от управления процессами к управлению результатами. Именно этим объясняются изменения в налоговом и бюджетном регулировании, развитие цифрового контроля, внедрение новых аналитических инструментов и повышение требований к эффективности государственных расходов.

В центре этих преобразований находится не технология сама по себе, а качество государственного управления.

– Одним из ключевых приоритетов последних лет стала бюджетная дисциплина. Что это означает для министерства финансов на практике?

Прежде всего это означает переход от контроля по факту к управлению бюджетными рисками в режиме, максимально приближенном к реальному времени.

Традиционная модель государственного управления во многом строилась на анализе уже совершившихся событий. Нарушение выявлялось после завершения финансового периода, меры принимались постфактум. Сегодня государство последовательно переходит к модели предупреждения рисков.

Для этого формируется новая система управления расходами, включающая онлайн-бюджетный мониторинг, облачный бухгалтерский учет, единое хранилище бухгалтерских операций и цифровой профиль государственного органа.

Наша цель заключается в том, чтобы каждое бюджетное решение было прослеживаемым на всех этапах – от бюджетной заявки и закупочной процедуры до конечного результата и общественного эффекта. Это принципиально новый уровень ответственности участников бюджетного процесса.

– Можно ли сказать, что сегодня меняется сама философия управления государственными финансами?

– Безусловно. Если раньше государство преимущественно управляло финансовыми потоками, то сегодня речь идет об управлении эффективностью.

В этом смысле государственные финансы перестают быть исключительно инструментом распределения ресурсов и становятся инструментом достижения стратегических целей развития страны.

Именно поэтому сегодня особое значение приобретают вопросы прозрачности, сопоставимости данных, оценки результативности расходов и ответственности за принимаемые решения.

Фактически государство переходит от оценки кассового исполнения бюджета к оценке бюджетного поведения. Важно уже не только то, сколько средств потрачено, но и каким образом они были использованы, какие результаты достигнуты и насколько эффективно были реализованы поставленные задачи.

– Новый Налоговый кодекс стал одной из наиболее обсуждаемых реформ последних лет. В чем его главный смысл для добросовестного бизнеса?

– Главный смысл заключается не в изменении отдельных ставок или налоговых режимов. Речь идет о формировании новой модели отношений между государством и налогоплательщиком.

Современное налоговое администрирование должно быть одновременно справедливым, прозрачным и удобным для добросовестного бизнеса. Именно поэтому акцент делается на сервисной модели взаимодействия, сокращении количества ручных процедур, использовании предзаполненных данных и риск-ориентированных подходов.

Для предпринимателя это означает снижение административной нагрузки и большей предсказуемости работы. Для государства – возможность сосредоточить контрольные ресурсы на действительно рискованных сегментах экономики.

По сути, новый Налоговый кодекс и цифровая трансформация налогового администрирования являются элементами одной общей реформы.

– Можно ли сказать, что министерство финансов сегодня занимается не просто сбором доходов, а перестройкой всей модели доходного администрирования?

– Именно так. Сегодня вопрос стоит не только в объеме доходов бюджета. Не менее важно качество доходной базы, ее устойчивость, предсказуемость и прозрачность.

Поэтому такие проекты, как Интегрированная система налогового администрирования, Smart Data Finance, новые риск-модели и модернизация таможенного администрирования, следует рассматривать как элементы единой системы.

Фактически формируется новая модель доходного контура государства.

Если раньше система реагировала на уже совершенное нарушение, то сегодня создается среда, которая позволяет выявлять риски заранее и снижать вероятность ошибок, злоупотреблений и ухода в тень еще до того, как они приведут к потерям бюджета.

– Сегодня много говорится о необходимости повышения прозрачности внешней торговли и усиления контроля на границе. Какую роль в этой задаче играет проект KEDEN?

– На самом деле речь идет о гораздо более широкой задаче, чем внедрение очередной информационной системы. Вопрос эффективности таможенного администрирования напрямую связан с полнотой доходов бюджета, защитой экономических интересов государства и обеспечением прозрачности внешнеторговых потоков.

Именно поэтому сегодня реализуется проект KEDEN, который поэтапно объединяет ключевые таможенные процессы в единую цифровую среду. Для государства это возможность видеть полную картину внешнеэкономической деятельности, повышать качество контроля и сокращать пространство для различных серых схем.

Если говорить шире, то речь идет о финансовом суверенитете. Государство должно понимать, каким образом формируются внешнеторговые потоки, какие доходы они создают и насколько эффективно обеспечивается их поступление в бюджет страны.

Поэтому KEDEN – это не просто проект цифровизации таможни. Это элемент новой системы экономической безопасности государства.

– В последние годы большое внимание уделяется государственным закупкам. Почему эта тема остается одной из ключевых для государства?

– Потому что государственные закупки – это один из крупнейших каналов расходования бюджетных средств. Любая система государственных финансов в конечном итоге оценивается не только по объему собранных доходов, но и по качеству произведенных расходов. Именно на этапе закупок определяется, насколько эффективно используются государственные ресурсы.

Поэтому сегодня государство последовательно формирует единую закупочную экосистему. Развиваются Единая платформа закупок, Национальный каталог товаров, База данных цен и аналитические инструменты мониторинга.

Фактически речь идет о переходе от управления отдельными процедурами к управлению целым рынком государственных закупок.

У государства должна быть единая классификация товаров, единый массив ценовых ориентиров, единая система верификации и единая аналитика отклонений. Только в этом случае можно обеспечить прозрачность, сопоставимость и эффективность принимаемых решений.

– Что это дает бизнесу?

– Для добросовестного бизнеса это прежде всего вопрос предсказуемости. Когда закупочные процедуры стандартизированы, требования унифицированы, а информация становится более прозрачной, снижаются транзакционные издержки участников рынка. Предприниматель должен конкурировать качеством продукции, опытом и ценой, а не умением ориентироваться в разрозненных правилах и неодинаковых требованиях различных площадок.

Поэтому развитие единой закупочной среды важно не только с точки зрения контроля государственных расходов, но и с точки зрения формирования честной конкурентной среды.

– Одним из наиболее обсуждаемых проектов последних лет стал цифровой тенге. Какую задачу он решает для Министерства финансов?

– Цифровой тенге представляет особый интерес прежде всего как инструмент прослеживаемости бюджетных средств.

Сегодня государство стремится видеть не только факт выделения финансирования, но и весь путь движения бюджетного тенге – от момента принятия решения до достижения конкретного результата.

Если масштабирование цифрового тенге в бюджетный процесс будет реализовано в полном объеме, государство получит качественно новый уровень контроля за целевым использованием средств, соблюдением сроков реализации проектов и эффективностью расходования ресурсов.

При этом важно понимать, что речь не идет о замене существующей бюджетной системы. Речь идет о ее усилении.

Фактически цифровой тенге создает дополнительный уровень прозрачности там, где традиционные инструменты контроля имеют объективные ограничения.

– Наряду с цифровым тенге сегодня развиваются Цифровая карта государственных финансов и Цифровой профиль государственного органа. Какова их роль в новой модели управления?

– Их значение выходит далеко за рамки технологических решений.

По сути, эти проекты создают условия для того, чтобы государственные финансы стали максимально видимыми, сопоставимыми и измеримыми.

Цифровая карта государственных финансов позволяет увидеть движение средств и реализацию проектов в территориальном разрезе. Цифровой профиль государственного органа дает возможность оценивать эффективность использования ресурсов конкретным ведомством.

Это важный шаг к формированию культуры ответственности за результат.

Государство постепенно переходит от простой фиксации расходов к оценке качества бюджетного поведения. В центре внимания оказывается уже не объем освоенных средств, а достигнутый эффект и результативность принятых решений.

– Нередко можно услышать критику, что цифровизация приводит лишь к увеличению количества процедур и формальностей. Насколько эта критика справедлива?

– Такая критика абсолютно справедлива в тех случаях, когда цифровизация подменяет собой реформу.

Если сложный и громоздкий процесс просто переводится в электронный формат, граждане и бизнес не получают никакой дополнительной ценности.

Поэтому главный вопрос, который мы задаем при реализации любого проекта, звучит очень просто: становится ли процесс быстрее, понятнее и удобнее?

Если количество ручных операций не уменьшается, сроки не сокращаются, а административное давление не снижается, такую цифровизацию нельзя считать успешной.

Поэтому сегодня все проекты Министерства финансов оцениваются не по количеству внедренных модулей, а по тому, насколько они сокращают административное трение между государством, бизнесом и гражданами.

– Где уже сегодня можно увидеть наиболее быстрый и измеримый эффект от реализуемых преобразований?

– Как правило, наиболее заметный эффект появляется там, где цифровой инструмент непосредственно меняет операционный цикл.

Это касается Интегрированной системы налогового администрирования, которая позволяет сокращать сроки обработки документов и платежей. Это касается онлайн-мониторинга бюджета, который помогает своевременно выявлять риски и предотвращать ошибочные операции.

Однако в стратегическом горизонте наибольший эффект, на мой взгляд, дадут большие данные, искусственный интеллект и предиктивная аналитика.

Потому что в конечном итоге скорость процессов важна, но еще важнее качество принимаемых решений.

Именно способность государства прогнозировать риски, видеть взаимосвязи между различными процессами и принимать решения на основе данных будет определять конкурентоспособность финансовой системы в будущем.

– И если вернуться к главному вопросу: какой результат должна дать вся нынешняя трансформация государственных финансов?

– Сегодня меняется не только набор инструментов управления государственными финансами. Меняется сама логика государственного управления. Мы движемся к модели, в которой бюджетная дисциплина, прозрачность, цифровая прослеживаемость, качественные данные и ответственность за результат становятся элементами единой системы.

По сути, речь идет о формировании нового общественного договора между государством, бизнесом и гражданами. Государство становится более открытым и измеримым. Бизнес получает более понятные и предсказуемые правила. Общество получает возможность видеть, каким образом используются государственные ресурсы и какой результат они приносят.

Именно в этом заключается главный смысл всех преобразований, которые сегодня происходят в сфере государственных финансов.