От управления процессом к управлению результатом

– Айдарбек Асанович, многие называют выступление Президента программным. В чем его стратегический смысл?

– Я бы сказал, что это не просто выступление с перечнем поручений. Речь шла о переходе к новому качеству государственного управления. Президент говорил не столько об отдельных отраслях, сколько о принципах функционирования государства как целостной системы.

Трансформация, начатая в 2019 году, изменила институциональную конструкцию страны. Перераспределены полномочия, усилена роль Парламента, закреплена модель «Сильный Президент – Влиятельный Парламент – Подотчетное Правительство». Конституционные изменения придали этой системе устойчивость. Президент фактически повысил планку требований к государственному аппарату. Если предыдущий этап был связан с институциональными изменениями, то нынешний – это этап персональной ответственности за результат. Система больше не может работать в логике формального исполнения поручений.

– Сегодня много говорят о переходе к фазе «управленческой зрелости». Что это означает на практике и почему Президент акцентирует внимание на личной ответственности госслужащих?

– Переход к «управленческой зрелости» – это логическое завершение этапа масштабных политических реформ. Мы создали институциональную конструкцию: перераспределили полномочия в пользу Парламента и укрепили госинституты, но теперь система должна продемонстрировать измеримый эффект. Главная проблема прошлого – парадигма «освоения бюджетных средств». В бизнесе ни один акционер не похвалит менеджера за то, что тот просто «потратил бюджет», важна окупаемость инвестиций (ROI). В госсекторе же долгое время господствовал уклон: когда чиновник в спешке тратит деньги до конца года, чтобы их не «срезали» в следующем, качество проектов неизбежно стремится к нулю. Президент ставит задачу превратить госаппарат из «распределителя ресурсов» в своего рода «инвестиционный фонд», работающий на благо граждан. Теперь эффективность программ будет оцениваться не по факту расхода тенге, а по четким KPI: росту производительности труда, инвестиционной активности и реальных доходов населения.

– Борьба с инфляцией названа приоритетом. Почему эта задача теперь возлагается не только на Национальный банк, но и на все Правительство?

– Потому что инфляция в Казахстане сегодня – это не просто вопрос монетарной политики, а показатель структурного состояния всей экономики. Инструменты Нацбанка (базовая ставка, ликвидность) могут сдержать спрос, но они бессильны, если рост цен вызван дефицитом предложения, тарифными перекосами или логистическими сбоями. Более того, чрезмерное ужесточение денежно-кредитной политики может даже навредить, замедляя инвестиции. Инфляция у нас носит системный характер: это зависимость от импорта, высокая концентрация рынков и издержки в энергетике. Президент требует координации всей экономики – от министерств и акиматов до антимонопольных органов. Если железнодорожные тарифы непрозрачны, а вагонов вечно нет, экспортер проигрывает еще на границе, что разгоняет издержки внутри страны. Борьба с инфляцией – это вопрос стратегической устойчивости и социальной справедливости: если цены растут быстрее доходов, доверие к государству подрывается.

– Президент отметил недопустимость ситуации, когда ВВП растет на 6 процентов, а реальные доходы населения – лишь на 1–2 процента. Как будет устраняться этот разрыв?

– Это действительно вызов инклюзивного роста. Макроэкономические показатели не могут существовать отдельно от жизни граждан. Президент фактически обозначил связку: макроэкономика и домохозяйство должны двигаться синхронно. Экономическая политика считается успешной тогда, когда конкретная семья ощущает рост доходов, устойчивость занятости и повышение качества услуг.

Устранение разрыва требует структурных решений. Во-первых, изменение качества роста, увеличение доли переработки, развитие несырьевого экспорта, рост производительности труда. Во-вторых, демонополизация рынков и поддержка малого и среднего бизнеса, чья доля в ВВП уже приближается к 35–37 процентам, но потенциал выше. В-третьих, инвестиции в человеческий капитал – образование, профессиональная подготовка, технологические навыки.

В концепции «Справедливого Казахстана» экономика – инструмент, а социальная политика – индикатор ее качества. Рост ВВП не может считаться полноценным, если он не трансформируется в рабочие места с достойной оплатой и реальные возможности для людей. Речь идет не о перераспределении ради перераспределения, а о создании условий, при которых рост становится широким и устойчивым. Мы переходим от простой раздачи ресурсов к созданию возможностей через инвестиции в человеческий капитал.

– Айдарбек Асанович, в нашей новейшей истории часто звучал тезис: сначала экономика, потом политика. Социальная сфера вроде бы тоже присутствовала, но нередко оказывалась где-то между приоритетами. Новый курс и новые нарративы действительно меняют эту логику? Не окажет ли акцент на экономике ущерб социальной повестке?

– Я бы сказал, что сегодня меняется сама логика постановки вопроса. Формула «сначала экономика, потом политика» исторически отражала этап стабилизации и накопления ресурсов. Сейчас речь идет о более зрелой модели, в которой экономическая эффективность и социальная справедливость рассматриваются как взаимосвязанные элементы одной системы.

Президент последовательно выстраивает концепцию, в которой экономика – это инструмент повышения качества жизни, а не самоцель. Экономический рост оценивается не изолированно, а в связке с социальной устойчивостью, качеством человеческого капитала и уровнем доверия к институтам. Это иной подход к приоритетам, социальная политика перестает быть вспомогательным направлением и становится показателем зрелости экономической модели.

Новый курс предполагает инклюзивность. Это означает создание равных стартовых возможностей, развитие конкуренции, поддержку занятости и формирование среды, в которой экономический рост распространяется шире, чем отдельные сектора. Социальная сфера в этой логике – не нагрузка на бюджет, а инвестиция в долгосрочную конкурентоспособность.

Поэтому акцент на экономике сегодня не означает сокращения социальной повестки. Напротив, речь идет о синхронизации двух направлений: экономическая модернизация должна создавать ресурс, а социальная политика – обеспечивать его устойчивое и справедливое использование. Именно в этом и заключается отличие нынешнего этапа от предыдущих.

– Президент критично оценил «освоение средств» как цель бюджетной политики…

– Да, таким образом предлагается переход от логики «потратить все, что дали», к логике эффекта каждого тенге бюджета. Исторически в государственных финансах присутствовал уклон в сторону полного освоения бюджета. Но освоение не обязательно означает пользу, это лишь факт расходования. Глава государства поставил задачу оценивать бюджетные программы не по освоению, а по ряду конкретных индикаторов: рост производительности труда и доходов населения, инвестиционная активность и качество государственных услуг.

В международной практике именно качество государственных инвестиций определяет долгосрочный рост. Казахстан переходит к модели, в которой бюджет рассматривается как инструмент развития, а не просто расходная ведомость. Для Парламента это означает более глубокий и профессиональный контроль – оценку экономической обоснованности решений и их стратегического эффекта.

– Налоговая реформа заявлена как «структурный сдвиг». Какие именно изменения почувствует бизнес и что означает переход к «сервисной модели»?

– Речь идет о смене философии: от «карательного менталитета» к партнерской модели. Традиционно бюджет пополнялся за счет административного давления на средний бизнес, что загоняло экономику в тень. Новая задача – расширение налоговой базы через цифровое администрирование и прозрачность. В экспертной практике известны случаи, когда блокировка счетов из-за мелкой ошибки парализовала предприятия на недели. Чтобы исключить такой человеческий фактор, налоговая должна стать «фабрикой данных» (Data Factory). Тотальная цифровизация позволит бизнесу выходить из тени благодаря удобству, а не страху – легализация 180 тысяч самозанятых уже стала «верхушкой айсберга» в этом процессе. При этом для инвестиционных и инновационных проектов фискальное бремя должно снижаться, стимулируя развитие, а не просто сбор средств.

Для бизнеса принципиально важно, чтобы налоговая система была предсказуемой и лишенной избирательного администрирования. Только в этом случае формируется долгосрочная инвестиционная уверенность.

– Как конституционные изменения и правовые гарантии, такие как статус адвокатуры, конвертируются в экономические выгоды для страны?

– Инвестор, особенно иностранный, покупает не природные ресурсы, а правовую стабильность и предсказуемость правил игры. После реформ 2022 года Казахстан конкурирует на глобальном рынке не только нефтью, но и уровнем правовой определенности. Усиление роли Парламента, конституционный статус адвокатуры и запрет на выселение без суда – это прямые сигналы о защите частной собственности. Такая система сдержек и противовесов снижает институциональные риски, она становится менее зависимой от личностей и начинает работать по четким алгоритмам. Режим Focal point сокращает бюрократическую дистанцию для капитала, делая правовую определенность нашим главным несырьевым преимуществом в условиях глобальной турбулентности.

– Искусственный интеллект и Big Data часто воспринимаются как дань моде. Какова, по-вашему, их реальная роль в «ядре управленческой модели»?

– Это системная необходимость. В выступлении Президента искусственный интеллект обозначен не как отдельный инструмент модернизации, а как фундамент экономической модели. Речь идет о системном повышении производительности, модернизации логистики, финансовой архитектуры и государственного управления. Впервые технологическая повестка закрепляется не как отраслевой приоритет, а как системный элемент экономической стратегии.

В XXI веке данные – это такой же стратегический ресурс, каким в XX веке были природные ресурсы. Президент подчеркнул, что цифровизация – это способ принимать решения на основе фактов, а не фрагментарных отчетов. В бизнесе автоматизация рутины освобождает до 30 процентов ресурсов, и этот опыт должен быть масштабирован на государство. Применение ИИ позволит оптимизировать госзакупки, прогнозировать тренды и обеспечивать адресную социальную помощь без коррупционных рисков. Например, цифровой тенге обеспечит прозрачность, позволяя отследить «путь денег» до каждого конечного поставщика. Это переход к платформенному подходу, где данные не лежат в изолированных «силосах», а работают на точность прогнозов и скорость принятия решений.

В проекте новой Конституции усиливаются положения, направленные на развитие науки, инноваций, цифрового государства и защиту персональных данных. Тем самым технологический курс получает институциональное закрепление и долгосрочную устойчивость.

– Президент также уделил внимание энергетике, связав ее с экономическим суверенитетом. Что это означает экономически?

– Это стратегически важный блок. Цифровая трансформация требует материальной базы. Энергетика становится тем самым «бутылочным горлышком», через которое проходит потенциал роста.

Без достаточного объема генерации, устойчивости сетевой инфраструктуры и предсказуемой тарифной политики невозможно обеспечить ни промышленный рост, ни технологическое обновление. Энергетическая устойчивость становится основой технологического суверенитета и конкурентоспособности страны. Фактически поставлен вопрос о модернизации индустриального каркаса государства, создании условий, при которых технологическое обновление будет обеспечено ресурсно и институционально.

– Как вы оцениваете роль Парламента в реализации новых задач?

– Парламент должен играть не только законодательную, но и аналитическую, контрольную роль. Речь идет о профессиональной экспертизе бюджета, экономических инициатив, налоговой политики, инвестиционных программ.

Конституционные изменения усиливают баланс в системе власти и придают ему практическое содержание. Если государство переходит к управлению результатом, парламентский контроль также должен выйти на новый уровень и стать более предметным и профессиональным. Речь идет о системной оценке экономической обоснованности решений, их долгосрочного влияния на развитие страны и соответствия стратегическим приоритетам. Парламент в этой модели выступает не только как законодатель, но и как институт, обеспечивающий качество государственных решений.

Баланс полномочий становится механизмом дисциплины всей системы управления. Он создает условия, при которых стратегические установки трансформируются в конкретные действия, а ответственность за их реализацию становится прозрачной и измеримой.

Новый проект Конституции закрепляет эту логику институционально и формирует долгосрочные гарантии сбалансированного развития системы власти. Тем самым создается прочная основа для устойчивости государства в условиях внутренней трансформации и внешней неопределенности.

– Каков итоговый прогноз: к какой модели государства мы движемся и есть ли время на адаптацию?

– Мы формируем модель, где политическая модернизация является фундаментом для экономического прагматизма. Это формирование нового промышленного каркаса, где мы уходим от роли «бензоколонки» к производству товаров с высокой добавленной стоимостью. Энергетическая модернизация и развитие транспортных коридоров, таких как Транскаспийский маршрут, превращают транзит в полноценный сектор экономики, приносящий валютную выручку. Времени на раскачку нет: либо мы сейчас выстроим эту эффективную, технологичную и справедливую архитектуру, либо останемся на обочине глобального прогресса.

Современное государство конкурирует не только темпами роста, но и качеством институтов. Инвестиции, инфраструктура, человеческий капитал – это проекты с горизонтом в десятилетия. Поэтому принципиально важно, чтобы стратегические приоритеты были защищены от краткосрочных колебаний и ведомственных интересов.

Реформы перестают быть событием и становятся нормой функционирования государства. Это переход к новой исторической эпохе, где государство становится предсказуемым партнером для своих граждан. И здесь особую роль играет Президент Касым-Жомарт Токаев как инициатор конституционной реформы и институциональных изменений. Его подход сочетает политическую модернизацию с экономическим прагматизмом: сначала перераспределение полномочий и обновление системы сдержек и противовесов, затем – переход к качеству управления и экономической эффективности.

Все политические и экономические инициативы Главы государства обеспечивают системную логику реформ, где каждый шаг связан с измеримыми результатами. Он неоднократно подчеркивал, что реформы должны приводить к реальным улучшениям в жизни граждан, в инвестиционном климате, в качестве государственного управления. Это прогрессивный подход, который сочетает уважение к историческим институциям с открытостью к новым технологиям, с пониманием современных вызовов глобальной конкуренции за ресурсы, капитал и таланты.