Почему нельзя запрещать репетиторство, или Тест на слабые места школьного образования

В Казахстане обсуждают возможные ограничения для школьных учителей, которые занимаются платным репетиторством после основных уроков. Идея в том, что такая подработка не должна вредить качеству их основной работы в школе. Если дополнительные занятия мешают преподаванию, учителям могут запретить или ограничить репетиторскую деятельность. Об этом на правительственном брифинге заявила министр просвещения Жулдыз Сулейменова, отметив, что сейчас такой вид подработки в законодательстве практически не регулируется.

Корреспондент Informburo.kz разбиралась вместе с экспертами, что стоит за массовым спросом на репетиторов и какие проблемы школьной системы он отражает.

Запрет – это борьба с симптомом, а не с причиной

Идея ограничить репетиторство учителей в случаях, когда оно мешает основной работе в школе, в целом понятна: государство вправе ожидать, что приоритетом педагога остаётся качество школьного преподавания. Однако, по словам профориентолога Анастасии Алиясовой, запретительный подход в этом вопросе несёт серьёзные риски.

"Репетиторство – это не первопричина, а симптом более глубоких системных перекосов: перегруженных программ, разрыва между школьным курсом и требованиями экзаменов, низкой оплаты труда при высокой ответственности учителя. Ограничивать явление, не устраняя причины, значит бороться со следствиями, а не с источниками", – отметила эксперт.

По её словам, вред для школьного преподавания возникает не от самого факта репетиторства, а от его масштабов и условий. Когда учитель вынужден вести большое количество учеников после уроков, это приводит к выгоранию и формализации работы.

На её взгляд, таким образом школьный урок может превращаться в минимально обязательный уровень, а основной акцент смещается на платные занятия. Она добавляет, что это не повсеместная практика, но риск подобной подмены действительно существует. При этом объективных критериев, позволяющих зафиксировать перегрузку учителя внешней занятостью, сегодня фактически нет.

"В школах учитывают часы и учебную нагрузку, но внешняя занятость почти не поддаётся объективному учёту. Без прозрачных критериев любые ограничения рискуют быть формальными и несправедливыми", – считает она.

Эксперт подчеркнула прямую связь между массовым репетиторством и устройством системы оценки знаний. Оно возникает там, где существует разрыв между школьной программой и тем, что проверяется на итоговой аттестации и при поступлении.

"Репетиторство становится не роскошью, а инструментом компенсации системных несоответствий. Ребёнок может параллельно ходить в школу, а затем фактически осваивать ту же программу заново на платных занятиях. Массовое репетиторство неизбежно усиливает образовательное неравенство: доступ к качественной подготовке напрямую зависит от финансовых возможностей семьи", – пояснила профориентолог.

Даже при сопоставимых стартовых возможностях именно деньги дают дополнительное преимущество, что снижает роль школы как института выравнивания шансов. Теоретически подготовка к ЕНТ и поступлению без репетиторов возможна, но на практике – пока нет, считает спикер. Поэтому требуется синхронизация школьных программ с форматом экзаменов, обновление учебников и изменение педагогического мышления.

Среди реалистичных альтернатив внутри школы она называет официально финансируемые академические модули, факультативы и предметные практикумы, встроенные в учебный процесс и легально оплачиваемые.

Она указала и на другую причину существования репетиторства.

"Для многих репетиторство – это не дополнительный доход, а способ финансового выживания. С введением запретов мы рискуем получить отток кадров и усиление дефицита сильных предметников. При устойчивом спросе жёсткие запреты редко ликвидируют практику, они лишь делают её менее прозрачной", – объяснила специалист.

Такой подход, по её прогнозам, лишь ухудшит условия и для учеников, и для учителей, а также лишит государство возможности влиять на качество услуг. Оптимальной моделью регулирования эксперт считает не запретительную, а управляемую и прозрачную систему.

"Речь идёт о легализации дополнительных образовательных услуг, развитии доступной подготовки внутри школы и системном повышении статуса и оплаты труда учителя. Только тогда репетиторство перестанет быть вынужденной необходимостью и станет осознанным элементом образовательной экосистемы", – резюмировала спикер. 

Репетиторство как способ выживания

На взгляд педагога, работающего в системе с большей свободой, чем у большинства учителей страны, в репетиторство идут не по желанию, а по необходимости. "Это не дополнительный доход, а способ пережить финансово сложный период", – призналась учитель частной школы из Актау.

Она рассказала, что даже в частной школе рабочий день длится с восьми утра до шести вечера, при этом заработная плата не покрывает базовых расходов. Особенно тяжёлым становится летний период: зарплата выплачивается в начале июня, и эти средства нужно растянуть на несколько месяцев – до конца сентября, когда появляется первая полноценная выплата. При этом обязательные расходы – кредиты, коммунальные платежи, траты на детей – никуда не исчезают. В результате уже к середине июня многие учителя фактически остаются без средств.

Именно поэтому педагоги вынуждены летом заниматься репетиторством или подрабатывать в образовательных центрах. Лишать учителей такого источника дохода, по мнению собеседницы, недопустимо, учитывая нагрузку и степень профессиональной отдачи.

В течение учебного года она пробовала брать учеников в свободные окна, в том числе из своей школы, но отказалась от этого формата: он оказался слишком энергозатратным и не оставлял времени ни на восстановление, ни на обычные бытовые дела. При этом мнение, что репетиторство вредит качеству школьного преподавания, она считает некорректным. Подавляющее большинство учителей, по её словам, работают с полной самоотдачей, проблема скорее кроется в перегрузке и организации труда.

Репетиторство, по её наблюдениям, чаще всего выбирают не "привилегированные" ученики, а дети, которые отстают или не успевают усваивать материал в классе. В условиях, когда в классе обучаются 30–45 человек, у учителя просто нет возможности индивидуально работать с каждым. В таких случаях дополнительные занятия помогают ребёнку подтянуть предмет, почувствовать уверенность и не выпадать из учебного процесса. С этой точки зрения репетиторство работает на выравнивание возможностей.

Государственное вмешательство в частную педагогическую практику она считает излишним. По её мнению, рынок сам отсекает некачественные образовательные центры: если преподавание не даёт результата, родители просто уходят. А если к педагогам идут ученики и есть устойчивый спрос, значит, такой центр даёт качество и имеет право на существование.

"Лишать учителей такого заработка недопустимо, учитывая нагрузку и степень отдачи. Я вообще считаю, что отбирать что-то у учителей или медиков – кощунство", – отозвалась она.

Возможное регулирование, по её мнению, может касаться лишь минимальных требований, например наличия педагогического образования и стажа у тех, кто открывает образовательные центры. 

Педагог и сама планирует в будущем открыть собственный образовательный центр, поскольку видит преподавание в более гибком и индивидуальном формате, чем это позволяет школьная система.

Проведение платных занятий на базе школы, по мнению учителя, допустимо, если это не мешает основной работе и происходит прозрачно. В её случае руководство поддерживает такую практику в каникулярное время и выходные дни, предоставляя доступ к школьной инфраструктуре. Главное условие – чтобы дополнительная работа не шла в ущерб основной деятельности.

Бесплатная поддержка и платная эффективность

Учитель казахского языка и литературы Айгерим из Астаны выстраивает рабочий день так, чтобы репетиторство не мешало основной работе в школе. Дополнительные занятия она проводит только в нерабочее время и в ограниченном объёме, у неё всего четыре ученика. В будние дни после школы она занимается не более чем с двумя детьми, по выходным – с одним учеником по часу. По её словам, такая нагрузка позволяет сохранять баланс и не сказывается на качестве школьного преподавания. В основном у неё занимаются ученики 6–7-х классов.

Собеседница ответила на вопрос о возможном конфликте интересов при совмещении школьных уроков и платных занятий.

"Риск, конечно, возможен, но возможен в случаях, когда учитель работает платно со своими же учениками. В моей практике этого нет. Я не занимаюсь репетиторством со своими учениками. То есть в классах, где преподаю, я не беру своих учеников", – подчеркнула педагог.

Такой риск усиливается, если учитель проводит платные занятия на базе школы, убеждена она. Поэтому в таком подходе нужны прозрачные и официальные механизмы с понятной оплатой, добровольным участием и чётким разделением бесплатного и платного обучения. 

"Я к этой идее отношусь скептически. Эффективная помощь требует индивидуальной работы с учеником и фокуса на его конкретных пробелах, чего сложно добиться в школьном формате и при работе с группой", – пояснила Айгерим. 

При этом индивидуальная работа с репетитором остаётся финансово затратной для семей, что и создаёт риск неравенства. "Такая проблема существует, поэтому школе важно развивать бесплатные формы поддержки, такие как дополнительные занятия, индивидуальные образовательные маршруты для детей с пробелами", – сказала она. 

Айгерим отмечает, что в отдельных случаях со стороны родителей действительно возникают ожидания дополнительных бесплатных занятий именно со школьным учителем. При этом, по её словам, принципиально важно сохранять профессиональные границы и ясно обозначать, что репетиторство не входит в обязанности педагога.

Говоря о роли государства, она считает, что допустимая граница регулирования проходит там, где меры перестают защищать интересы учеников и начинают необоснованно ограничивать профессиональную деятельность учителя. По её мнению, вводить универсальные запреты, не решая вопрос переполненности классов, неправильно, поскольку родители в любом случае будут обращаться к репетиторам или в образовательные центры, чтобы закрыть пробелы в учёбе детей.

Откуда берётся спрос на репетиторов

По мнению репетитора по физике из Астаны, который не работает в школьной системе, спрос на репетиторов растёт не потому, что учителя стали хуже работать. Причины куда проще и понятнее: школьные программы усложнились, требований к детям стало больше, а у родителей часто нет ни времени, ни навыков, ни сил регулярно разбирать с ребёнком уроки. При этом в обычном классе один учитель работает сразу с 20 и более учениками, и за 40 минут урока физически невозможно уделить внимание каждому.

"Даже хороший учитель не может объяснить тему так, чтобы её одинаково поняли все дети в классе. Кто-то всё равно выпадает", – сказал он.

Отдельная причина – растущая конкуренция при поступлении в сильные школы, такие как БИЛ, НИШ или РФМШ. Если раньше туда чаще поступали дети, которые сами тянулись к учёбе, то сегодня всё большее значение имеет интенсивная подготовка в образовательных центрах. За несколько месяцев там нередко проходят материал, рассчитанный на два-три учебных года.

"Сейчас важно не только понимать предмет, но и быть натренированным под формат заданий. Без этого шансы резко снижаются", – уверен спикер.

На первый план выходит не столько учебная самостоятельность и глубина понимания, сколько доступ к дополнительной подготовке и умение быстро подстроиться под экзаменационные требования. Собеседник добавил, что в основном к его услугам прибегают ученики средних классов частных школ. "Критическим периодом становится седьмой класс, в это время алгебра заметно усложняется, а физика появляется как новый предмет, требующий от школьников уже не заучивания, а понимания и умения работать с формулами", – пояснил он.

Не знания, а навыки: с чего всё начинается

Как родитель троих школьников жительница столицы Алия Ахметова замечает, что программа государственной школы не столько помогает детям выстраивать понимание, сколько перегружает их разрозненными требованиями. Особенно это заметно в начальных классах, когда от ребёнка ждут результата быстрее, чем он успевает осмыслить сам процесс обучения.

По её словам, логика обучения часто нарушается уже в первом классе. Например, по букварю дети ещё не прошли часть букв, но в заданиях им уже предлагают читать слова по слогам с использованием этих букв.

"Когда я спросила, почему так происходит, учитель ответил, что сейчас в первый класс в основном приходят уже подготовленные дети. Но ведь это не про всех", – удивилась она.

В результате ребёнок сталкивается с задачами, к которым он формально ещё не готов. Это не стимулирует интерес к учёбе, а, наоборот, вызывает растерянность и ощущение собственной неуспешности. Именно поэтому, по её мнению, родители всё чаще задумываются о предшкольной подготовке. Не для того чтобы "обогнать программу", а чтобы ребёнок понимал сам принцип обучения: как читать задание, как работать со слогами, как не бояться незнакомых элементов.

Педагог предшкольной подготовки частного образовательного центра Астаны отметила, что современные образовательные программы ориентированы на ребёнка, который приходит в первый класс уже с определённым набором учебных навыков.

"Сегодня от ребёнка ждут, что он уже умеет учиться: слушать инструкцию, понимать задание, удерживать внимание. Это не всегда проговаривается, но именно так выстроены программы. Завышенные ожидания возникают тогда, когда отсутствие этих навыков воспринимается как неуспешность, а не как естественный этап обучения, требующий поддержки и постепенной коррекции", – признала учитель.

Немаловажную роль играет психологическая готовность: умение регулировать своё поведение, справляться с нагрузкой и эмоциональными трудностями, принимать правила коллектива.

"Если ребёнок не умеет управлять вниманием и эмоциями, ему сложно даже при хорошем интеллекте. В этом смысле предшкольная подготовка – это не столько раннее обучение чтению и письму, сколько формирование способности включаться в учебный процесс и работать по школьным правилам", – добавила педагог. 

Так и образуется массовый спрос на репетиторов. В начальной школе к ним чаще обращаются из-за пробелов, связанных с уровнем подготовки ребёнка и навыками, сформированными ещё до школы. В средних и старших классах – из-за усложнения школьной программы, освоение которой оказывается нередко недостаточным для успешной сдачи итоговых экзаменов, вступительных тестов в специализированные школы и ЕНТ.

В результате всё более заметным становится разрыв между школьной программой, требованиями отбора и стартовыми условиями детей. При этом школа всё чаще воспринимается как этап подготовки, а не как самостоятельная образовательная ценность.

Фактически ответственность за образовательный результат разделили между собой школа, система и семья.