Психолог Лола Шакимова о консультациях на съёмках "Капитана Байтасова" и психологическом айкидо в переговорах с террористами

Тогда капитан полиции Газиз Байтасов ценой собственной жизни остановил террориста-смертника, предотвратив жертвы среди мирного населения. Консультации актёрам, игравшим в фильме, давала психолог Лола Шакимова, которая много лет была медицинским психологом в психоневрологической больнице, а затем преподавала и продолжает преподавать на кафедре оперативной психологии Академии КНБ РК. Informburo.kz поговорил с ней о психологии террористов и о приёмах, которые помогают во взаимодействии с ними.

– Лола, расскажите немного о себе. Как вы пришли в психологию и как началась ваша работа с КНБ?

– Моя работа по направлению охраны правопорядка началась с психиатрии. Я 13 лет проработала в психиатрической сфере в должности медицинского психолога. Эта работа предполагала постоянное общение с людьми, находившимися в пограничных состояниях. Работа в психиатрии многому меня научила: терпению, выдержке, умению устанавливать контакт с такими людьми. Эти люди очень своеобразные, специфичные, не такие, как все – это другая сторона человеческой психики.

– Как вы впервые столкнулись с необходимостью работать с террористами? Что было самым трудным?

– Практические знания, полученные в психиатрии, впоследствии очень помогли мне в работе с деструктивными личностями, когда я пришла работать уже в правоохранительные органы. Впервые с подобным контингентом я столкнулась в 2007 году в городе Алматы. Это были люди, которые придерживались деструктивного религиозного самосознания и призывали других к насильственным действиям. К сожалению, среди них были не только пожилые, но и молодые люди – религиозно безграмотные, с неокрепшей волевой и эмоциональной сферой.

Это была нестандартная ситуация, ведь такими людьми легко манипулировать, управлять их поведением и сознанием. Основная трудность заключалась в том, что у нас не хватало практического опыта и знаний как в области религии, так и в психологии общения с подобным контингентом. Поэтому пришлось пересмотреть большое количество литературы – как отечественной, так и зарубежной, в том числе религиозной и психологической. Это позволило нам подготовить и модернизировать собственную казахстанскую методику общения с такими личностями, поскольку существующих методик на тот момент не было.

– Есть ли общий психологический портрет у людей, которые идут на теракты? Какие внутренние деформации или травмы вы чаще всего замечали?

– Эмоциональная возбудимость, адреналиновая зависимость, склонность к рискованным и необдуманным поступкам, обидчивость, ранимость, застревание на негативных переживаниях и ощущениях – всё это характерные особенности таких личностей. Психологические травмы, полученные ими в детстве, фиксируются в их сознании и продолжают оказывать влияние на поведение во взрослом возрасте.

Когда такие люди попадают в деструктивно-религиозные организации, их лидеры лишь усиливают это травматическое состояние. Они начинают манипулировать детскими психологическими травмами, трансформируя внутренние проблемы личности во внешнюю социальную агрессию. По сути, человеку внушают идею, что во всех его неудачах виновато общество, окружающие, и именно к ним нужно применять насилие.

– Когда вы консультировали актёров для фильма "Капитан Байтасов", что вы объясняли им в первую очередь – как передать фанатизм, эмоции, взгляд террориста?

– Когда я работала с актёрами, объясняла, как представляю психологию преступника изнутри. Особое внимание уделяла их мотивационной направленности и внутреннему психологическому состоянию. Мы акцентировали внимание на базовых эмоциях – гневе, агрессии, презрении, враждебности, – которые должны были отражаться на лице, ведь именно эти чувства преступники направляют на невиновных людей. Эти люди не виноваты в том, что у преступника когда-то были внутренние психологические или иные проблемы, но он переносит свою агрессию именно на них.

Я также обращала внимание актёров на то, что такое психология фанатизма. Это – зацикленность на идее фикс, когда у человека формируется узкое туннельное восприятие мира. В норме сознание должно быть многовекторным, гибким, способным воспринимать разные точки зрения. Но когда восприятие становится коридорным, ограниченным, таким человеком очень легко манипулировать и управлять.

Именно это и происходит в деструктивных религиозных сектах. Они устанавливают тотальный контроль над поведением, сознанием, эмоциями, мышлением и восприятием человека, попавшего под их влияние.

– С вашей точки зрения, что происходит в момент, когда человек переступает грань – из веры или обиды превращается в фанатика?

– В любом обществе должна существовать определённая субнорма, или, как принято говорить, золотая середина. Когда человек выходит за её пределы, возникает то, что мы называем экстремизмом. Психологи считают, что экстремизм – это крайняя форма поведения. Она проявляется в действиях, зачастую насильственных: в агрессии, враждебности, в убийствах невинных людей.

На самом деле провести чёткую грань между нормой и крайностью очень сложно. Всё зависит от конкретного человека – от его индивидуальных психологических особенностей, от личности, от окружения. Социальное влияние играет огромную роль в формировании будущего преступника.

–  Фильмы вроде "Капитан Байтасов" показывают и боль, и героизм. Как вы считаете, не возникает ли риска романтизации террористов – что они, пусть и в отрицательном смысле, всё же останутся "легендой"?

– Если говорить о фильмах, например, таких как "Капитан Байтасов", – это истории о наших героях, о людях, которые своей службой вдохновляют. Такие картины формируют у молодёжи патриотизм, усиливают мотивацию сотрудников правоохранительных органов выполнять свой долг. Ведь профессия часто приводит к эмоциональному выгоранию, когда снижается мотивация и пропадает тот внутренний драйв, который был раньше.

Подобные фильмы помогают вернуть веру в профессию, напомнить о её значимости. Они действительно нужны подрастающему поколению. Однако важно помнить и о мере: когда мы слишком много говорим о таких темах, возникает риск, что мы непреднамеренно начинаем создавать им рекламу. Поэтому и здесь важно сохранять ту самую золотую середину.

Когда молодые люди смотрят такие фильмы, они уже видят последствия экстремизма. То есть к чему это может привести, когда человек попадает в деструктивные религиозные организации. Тем более сейчас вербовка молодёжи осуществляется через интернет-пространство, через социальные сети. Поэтому такие фильмы формируют у молодых людей ассертивность. Что такое ассертивность? Умение сказать "нет".

Нет – наркотикам, нет – религиозному экстремизму, нет – суициду, нет – лудомании, нет – другим негативным факторам, которые мешают молодым людям личностно расти.

– Какие методики самые эффективные в переговорах с террористами? 

– Когда задают вопросы, касающиеся переговорного процесса, хочу вам сказать, что психология – это не точная наука. Она не даёт точный алгоритм ведения переговоров. Психология – это наука стереотипов, которая показывает шаблоны поведения: как можно себя вести в тех или иных ситуациях. Поэтому переговоры с преступниками – это очень сложный процесс. Всё зависит от психологии преступника, от ситуации, от того, кто с ним находится рядом.

Поэтому, когда говорим о переговорном процессе, необходимо учитывать очень многие факторы, которые позволят эффективно осуществить процесс взаимодействия с деструктивными личностями.

– Дайте совет, если в жизни знакомые ведут себя как "террористы", ставят ультиматумы, как с ними лучше разговаривать?

– Если есть такие люди, которые ставят какие-то ультиматумы, то, конечно же, это их восприятие, их мышление, выбор жизненных установок и ценностей. Поэтому ни в коем случае нельзя с этими людьми конфликтовать, чтобы не вызвать ответную агрессивную реакцию.

Поэтому мы всегда в общении с такими людьми применяем приёмы психологического айкидо, приёмы психологической амортизации личности, когда соглашаемся частично, либо полностью с его мнениями, с его суждениями. Когда этот человек расслабляется, успокаивается, приходит в нормальное эмоциональное состояние, тогда мы начинаем беседовать с ним. Наша основная задача – это снять стресс, напряжение, состояние агрессивности в его эмоциональном состоянии.

Потому что когда человек пребывает в состоянии агрессии, он нас не слышит, у него отключена та часть головного мозга, которая отвечает за понимание собеседника. Поэтому основная задача – дать возможность выплеснуть человеку все негативные эмоции. Когда он успокаивается, после этого мы начинаем вести с ним беседу.

– Как эффективнее всего вести себя, если ты стал жертвой террориста?

– После событий 11 сентября в США в криминальной психологии появилось новое направление, которое называется террология. Террология изучает социально-психологические причины появления терроризма, выявляет социально-психологическую характеристику личности террориста. Есть очень полезный и нужный раздел для нашего населения: практические рекомендации как нужно себя вести, если вдруг человек оказался заложником в руках у преступников либо террористов. Там специально даются практические рекомендации, направленные на то, чтобы человек выжил. 

Самое главное в таких ситуациях – не агрессировать, не провоцировать преступника, успокоиться, чтобы не вызвать Лондонский синдром. Лондонский синдром – ситуация, когда жертва сама становится провокатором, и человек, который удерживает её в заложниках, может применить насильственные действия.

Когда преступник сам будет пребывать уже не в таком агрессивном состоянии, можно с ним установить контакт, чтобы понять, зачем он это делает, причину, мотивацию преступного поведения. 

– Можно ли экстремистов "спасти" на раннем этапе – вернуть к осознанности, пока они ещё не совершили преступления? 

– Да, на раннем этапе остановить этих людей можно. То есть когда они буквально находятся в состоянии зомбирования на логическом уровне, но на эмоциональном ещё остались такими же людьми, любящими свою семью, жену, детей, мать, любящие людей, животных, не проявляющие агрессию по отношению к социальному окружению.

Но когда наступила уже поздняя стадия рекрутирования, идеологической обработки этих людей, то уже очень сложно применять приёмы психокоррекции, потому что их зомбировали уже на всех уровнях психической деятельности.

Человека через интернет можно завербовать за два-три месяца. Но для того чтобы вывести из этого состояния прострации, деструктивного религиозного самосознания, нужен длительный период времени. Всё зависит от человека, от его мотивации, его жизненных установок, ценностных ориентаций, от того, что он хочет сам в этой жизни, к чему он стремится. Если у него есть цель в этой жизни – это самое главное.

– Особенно активно сейчас развивается религиозный экстремизм...

– Казахстан – светское государство, что предполагает межконфессиональное согласие, когда все религии равны. В обществе у нас стали появляться атеисты, агностики (люди, которые верят, что Всевышний непостижим и непознаваем). Есть неофиты, особенно среди молодёжи, религиозно-безграмотные, есть верующие люди. Религия никогда не направляет человека на осуществление насильственных действий, а призывает к миру, согласию, доброжелательности, толерантности ко всем людям, которые находятся рядом с нами, независимо от того, какой они национальности, какого вероисповедания. 

Я хочу сказать, нет плохих религий, есть плохие люди. Если человек, прикрываясь религией, призывает вас к насилию, жестокости, значит, надо быть предельно осторожным. Перед вами – псевдорелигия, деструктивная религиозная организация, основная задача которой – привлечь как можно больше молодых людей, зомбировать их мышление и направить на осуществление насилия по отношению к внешней среде, к людям, которые их окружают. Это очень опасно. Наша основная цель и задача – остановить этот  процесс.