Путь к обществу равных возможностей

Перипетии
параспорта

Экс-главный тренер сборной РК (2016–2023 гг.) по параплаванию Саттар Бейсембаев был одним из тех, кто стоял у истоков казахстанского параспорта.

– Я занимался боксом, дошел до мастера спорта, а потом получил травму, и мне пришлось оставить его, – рассказывает человек, который приложил много усилий для его становления в Казахстане. – В 90-е работал в разных сферах, но меня тянуло в спорт, и в 2007-м я устроился в управление физической культуры и спорта Жамбылской области ведущим специалистом. Я должен был развивать пять направлений, а через неделю нас, двух специа­листов отдела, командировали в Талдыкорган на II республиканские паралимпийские игры. На соревнования мы привезли 29 человек, которые были собраны по принципу «лишь бы умел плавать, бегать, играть в теннис»… Главным тогда было участие.

Увидев там спортсменов без двух рук или ног, играющих, сидя в коляске, в теннис, Бейсембаев был потрясен. Вернувшись в Тараз, сделал по образцу республиканского ежегодный календарный план и стал вывозить людей с инвалидностью на соревнования по тоғызқұмалақ, пауэрлифтингу, легкой атлетике и плаванию.

– В 2009 году в Японии должны были пройти юношеские паралим­пийские игры, – вспоминает Саттар Ергалиевич. – Мне было интересно посмотреть, как параспорт развивается на международном уровне, и я попросил руководство командировать меня туда. Ознакомившись, понял, что его у нас нужно кардинально менять, но я один в поле не воин – в Таразе нужно открывать спортивный клуб и набирать тренеров. Пока в 2011 году акимом области не стал Канат Бозумбаев, кому только не писал – его предшественникам, министрам культуры и спорта… На обивание порогов ушло четыре года. Мне всюду говорили: когда принесете медаль, тогда и будем разговаривать.

В поэтапном республиканском плане развития спорта и улучшения качества жизни инвалидов имелся такой пункт, как открытие спортивных клубов в регионах. За него и пришлось зацепиться. А 27 декабря 2012 года аким Бозумбаев подписал приказ об открытии спортивного клуба в Таразе. И работа пошла. В январе 2013 года Саттар Бейсембаев как первый директор спортивного клуба для людей с инвалиднос­тью стал набирать в штат тренеров по разным видам спорта. Сам он, тренируя пловцов, тоже формировался как тренер и руководитель. Теперь нужно было выходить на мировой уровень, чтобы каждый параспортсмен мог получить международный класс согласно диагнозу. Для ясности: колясочникам и тем, кто без руки или ноги, его дают с первого по десятый класс, спорт­сменам по зрению – с 11-го по 13-й. Будущей паралимпийской чемпионке Зульфие Габидуллиной, которую тренировал наш герой в свободное от основной работы время, первый раз дали пятый класс, потом четвертый и наконец, после долгой борьбы – третий.

– В 2013 году два параспорт­смена из Казахстана Зульфия Габидуллина и Ануар ­Ахметов из Астаны попали на чемпионат мира по плаванию в Канаде, – продолжает Саттар Бейсембаев. – В Монреале мы выиграли одну серебряную и две бронзовые медали. С тех пор у моей подопечной началась плеяда достижений: Зульфия стала 14-кратной рекордсменкой мира, чемпионкой мира, Европы, Паразиатских игр и Паралимпиады в Рио. Далось нам это тяжелой каторжной работой. До этого, когда в 2010 году я вывез ее на Паразиатские игры в КНР, она, идя пятым классом, проиграла. Это была для нее катастрофа! «Теперь вы, наверное, не будете заниматься со мной», – рыдала спортсменка. Я ответил, что мы только в начале пути, а эти соревнования были не совсем справедливые. Состояние здоровья ее соперницы было намного лучше. Зульфия как минимум должна находиться в третьем классе. У нее переломаны шейные позвонки и все пальцы, за исключением двух на руках, парализованы. Когда я написал протест о своем несогласии с присвоенным ей классом, мне ответили, чтобы я предоставил доказательства. По приезде в Тараз управление здравоохранения нашло нам грамотного врача-невропатолога, которая проверила и расписала работу каждой мышцы, косточки и позвонка. Поставленный ею диагноз мы перевели на английский язык, нотариально заверили и отправили в Великобританию, где должны были пройти следую­щие соревнования.

Когда мы приехали туда на ­Кубок мира, то мнения классификаторов разделились – одни давали Зульфие третий класс, другие – четвертый, собрали консилиум и дали все-таки четвертый класс. И это опять было неправильно, потому что спорт­смен, имеющий этот класс, подъез­жает на коляс­ке к бортику бассейна, встает на ноги, делает три-четыре шага, прыгает и плывет, оттолкнувшись от борта. Наша же спортсменка может работать только локтями и плечами.

Я решил не сдаваться и бороться дальше, но на Паралимпийские игры в Лондон в 2012 году мы поехали с четвертым классом. В Казахстане нас ввели в заблуж­дение, сказав, что переклассификацию Зульфия пройдет уже там. Но в Лондоне не стали этого делать, и она, проплыв 50-метровку не со своим классом, пришла с десятым результатом.

Через полгода после Лондона мне позвонили из Бонна. Сообщили в ответ на мой протест, что два наших спортсмена, попавших на чемпионат мира в Монреале, будут заново проходить классификацию. Зульфие, наконец, дали третий класс, и она установила там мировой рекорд.

Но то, что Зульфия соревновалась с более сильными и здоровыми спортсменами, не прошло бесследно – с родным классом она установила 14 мировых рекордов!

В 2018 году правила международной классификации были пересмотрены. С тех пор тем, кто был в третьем классе, стали давать четвертый, четвертым – пятый и т. д. Но под это новое правило подпадают не все. Одним спорт­сменам почему-то его поднимают, несмотря на подтвержденный диагноз, а другим – оставляют. Зульфие пришлось снова работать с четвертым классом, но результаты у нас продолжают оставаться хорошими. Если бы она была в своем классе, мы бы выиграли три
Паралимпиады подряд.

Джинса и победа

– Трудно ли помочь спортсмену настроиться на победу, когда он сталкивается с несправедливостью? – задаю вопрос нашему герою.

– Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. У меня до травмы была мечта стать олимпийским чемпионом, поэтому и занялся тренерством, чтобы осуществить ее другим путем – подготовить олимпийского чемпиона. Вначале думал, что по боксу, но судьба закинула меня в параспорт и свела с Зульфией. Конечно же, было тяжело и мне, и ей. Я повышал тон, она плакала. Мои тренеры тоже поначалу мучились, они не знали, как работать с людьми с ограниченными возможностями. И тогда Министерство культуры и спорта вышло на курсы при КазГЮА с заказом по подготовке спортивных психологов. Специалисты, которые до этого учили тех, кто работает в школах, в сетевом маркетинге, с радикальными организациями, с жертвами насилия и так далее, впервые взялись обучать нас, тренеров. Когда я прошел этот курс, то уже совсем по-другому стал подходить к тренировкам и начал приглашать на них психологов. Один из них всю жизнь преподавал психологию сотрудникам органов безопасности.

Я попросил его понаблюдать за мной на тренировках с Зульфией и подсказать, что делаю не так. Его вердикт: не держу баланс, слишком часто пускаю в ход «плетку». Постепенно общение со спортсменкой стабилизировалось, мы уже начали понимать друг друга с одного взгляда.

Паралимпиада 2016 года, которая принесла стране золотую медаль по плаванию и серебряную по пауэрлифтингу, дала большой импульс для развития параспорта. Внимание со стороны государства усилилось, и паралимпийцев приравняли к олимпийцам, а через год, после Сурдлимпиады-2017, и неслышащих спортсменов тоже. Во всех городах Казахстана стали открываться спортивные клубы, школы и секции, в Астане появились центры – паралимпийский тренировочный и спортивной подготовки, всюду стали устанавливать пандусы, санузлы, тактильные дорожки для людей с инвалидностью. И сегодня казахстанские паралимпийцы конкурируют с сильнейшими командами мира.

– И все же, почему боксер стал тренером по плаванию?
– Когда мы, два тренера, каждый по пяти видам параспорта, поехали в Талдыкорган на игры в далеком 2007 году, то среди спортсменов была и Зульфия, – вспоминает Саттар Ергалиевич. – Мне ее, с одной стороны, было жалко, с другой – она очень обая­тельный, жизнерадостный и улыбчивый человек, хотя борьба за жизнь у нее шла в те дни еже­дневно. И не только из-за здоровья. Чтобы выжить, она и газеты продавала, и стеклотару собирала на улицах. Когда мы познакомились, Зульфия жила на третьем этаже панельки. Однажды она спросила, есть ли у меня дома ненужные джинсы. Оказывается, шила из них наколенники, чтобы, поднимая ноги руками – сперва одну, потом другую, одолевать лестницу. Все другие материа­лы быстро рвались, а джинса держалась долго. Я хочу сказать, что она, как и серебряный призер Рио-26 Раушан Койшибаева, тоже несущая в себе позитивную энергию, – великие женщины с настоящим спортивным характером. Такие, как они, съевшие пуд соли на пути к цели, всегда добиваются победы.

Когда начал тренировать Зульфию, то основы спорта я знал, но как работать с пловцами? Стал изучать американскую и российские программы по паралимпийскому плаванию, планировать для нее соревнования с участием сильных соперников. Например, в Голландии она состязалась со спортсменкой, которая всегда занимала первые места, и выиграла у нее. Увидев, как голландка, обняв своего тренера, плачет, я побежал за Зулей: «Смотри! Ты ведь говорила, что никогда не выиграешь у нее». Она выпрямилась и заулыбалась. Так потихоньку у нее начала появляться уверенность в себе.

Когда мы были на сборах в США перед Рио-де-Жанейро, нам сказали, что наши анализы вызывают подозрение. Как?! Мы пять раз сдавали их и плюс контрольный перед самым отъез­дом. Тогда в олимпийском спорте шла волна перепроверок, под нее попали и паралимпийцы. На вопрос, что же нашли запрещенного, понесли ерунду про какое-то запрещенное средство. Ищу его в Интернете и вижу, что в 60-х годах в Германии был придуман препарат для спортсменов, но потом его запретили к производству.

Я собирался писать протест, но позвонили из нашего минис­терства и поставили условие: мы возвращаемся домой или у нас отзовут аккредитацию, и мы не попадаем на Паралимпиаду-2016.

Зульфия проплакала всю дорогу до Алматы, где находится Национальный антидопинговый центр. Пробы потом отправили в другую страну. Оттуда пришел ответ – все чисто. Можно было обратиться в суд, но это нервотрепка и потеря времени. И мы, не успев вернуться, тут же тронулись в путь – через Турцию в Бразилию на второй контрольный сбор перед Паралимпиадой в Рио. А когда мы выиграли золото, то все обиды были забыты.