Скованные одной степью

Из казахстанской глуши - в немецкий бестселлер: Ира ПЕТЕР, родом из Целинограда, заставила Германию честно посмотреть на тех, кого эта страна считала "своими, но не до конца".

Она родилась в 1983 году в городе посреди степи, куда депортировали ее предков с Западной Украины. В девять лет она вместе с семьей переехала в Германию. Маленькая девочка несла в себе сразу два мира и ни в одном пока не чувствовала себя полностью своей.

Ее дебютная книга Deutsch genug? Warum wir endlich über Russlanddeutsche sprechen müssen ("Достаточно ли немцы? Почему нам наконец-то нужно поговорить о "русских немцах"), вышедшая в прошлом году, стала настоящим событием. Издание заняло второе место в престижном рейтинге бестселлеров WELT, получила высокие оценки в ведущих немецких СМИ и была удостоена премии земли Гессен "Бегство, изгнание, интеграция".

В своей книге Ира (она просит называть себя именно так, а не Ириной) честно и с самоиронией рассказывает о двойной травме российских немцев, опираясь на собственный опыт, обретенный в Казахстане и Германии.

Сегодня Ира Петер - один из самых ярких голосов, объясняющих постсоветскую идентичность в Европе. Она рассказала "Времени" о том, что до сих пор связывает ее с Казахстаном и отделяет от Германии.

- Что "вернувшиеся" немцы, персонажи вашей книги, вкладывают в понятие "родина"? Это прежде всего место, где они родились, или все-таки страна предков, куда они переехали?

- Для многих казахстанских немцев "родина" не может быть однозначно сведена к одному месту. Для первого поколения, родившегося и выросшего в Казахстане, именно Казахстан часто является эмоциональной родиной: местом детства, запахов, пейзажей, соседей, русского или казахского языка, школы, первой работы. Даже если эти люди испытали дискриминацию в Советском Союзе, они связывают с Казахстаном много положительных воспоминаний.

Для второго поколения - тех, кто, как и я, приехал в детском или подростковом возрасте, картина меняется: Германия все больше становится повседневной родиной, а Казахстан - местом воспоминаний, которое остается в памяти благодаря рассказам, визитам или привезенным блюдам. У нас дома, например, до сих пор регулярно едят бешбармак.

Многие чувствуют двойную принадлежность. Для детей и внуков, родившихся в Германии, эта страна в большинстве случаев является естественной родиной. Казахстан для них существует уже как часть семейной истории.

- А как быть с менталитетом? Это вопрос воспитания, заложенного в детстве, или убеждений, принятых сознательно? Лично вам пришлось менять менталитет после переезда в Германию?

- Менталитет - это не статическое состояние, а динамический процесс. Большая часть нашего менталитета фактически "инсталлируется" до того, как мы можем критически об этом подумать. Мы перенимаем ценности, например пунктуальность, вежливость, через наблюдение за нашими родителями и окружающими.

Я думаю, что каждый человек динамично адаптирует свою ментальность, чтобы соответствовать своему культурному окружению.

- От чего казахстанского внутри себя вам не избавиться никогда и вы это осознаете?

- Даже несмотря на то, что я живу в Германии уже более 30 лет, я не могу избавиться от трех вещей, и сегодня я действительно признаю это.

Во-первых, это гостеприимство: я не могу предложить гостям только стакан воды. У меня стол должен быть полным, как я научилась у своих родителей. Когда немецкие друзья говорят: "Не беспокойся", они не понимают: пустой стол причиняет мне почти физическую боль. Еда - это мой язык любви.

Во-вторых, уважение к старшим: несмотря на мою эмансипацию, мне трудно противоречить старшим или сразу переходить на ты. Это глубокое, почти автоматическое почтение прочно укоренилось во мне.

В-третьих, прагматизм и стойкость: когда дела идут плохо, я не впадаю в панику и не взываю к правилам, как это часто бывает в Германии. Я меньше жалуюсь. Раньше я хотела скрыть эти черты, чтобы казаться "немецкой". Сегодня я знаю: эта смесь делает меня более устойчивой и очень доступной как человека.

- А вообще: есть ли разница между "казахстанскими" немцами и какими-то другими, переехавшими в Германию?

- Да, мы отличаемся не только от других иммигрантов, но и от немцев, которые живут здесь, в атмосфере свободы, уже несколько поколений. Наш багаж тяжелее, но при этом он менее заметен.

Коренные немцы более открыто обсуждают политику и громче жалуются на недочеты, чем немцы из бывшего Союза. Последние часто все еще испытывают чувство опасности, если становятся слишком заметными. Эта глубокая неуверенность не исчезает за одно поколение.

В личных беседах я обычно вижу, где у людей находятся семейные корни - в России или в Казахстане. Возможно, это вопрос как раз менталитета: социализация в Центральной Азии, в окружении казахской культуры и гостеприимства, оставила у многих другой тип взаимоотношений - своего рода оттиск души степного народа.

Владислав ШПАКОВ, фото Алимжана БАРАНГУЛОВА, Астана