Срочно нужна Снегурочка!

Прошло уже немало лет, но этот случай запомнился на всю жизнь. Я тогда работала в редакции тематических программ регионального телеканала, продюсировала детскую передачу и периодически писала для нее сюжеты.

Планы на рабочую неделю расписывались заранее с точными дедлайнами, а уже в процессе уточнялись факты, тит­ры, и мы с видеоинженером собирали «рыбу» для предпросмотра. Одним словом, задачи были четко определены, и каждый знал, за что конкретно отвечает. К примеру, за картинку был ответственен оператор, за видеоряд – монтажер, ну а я отвечала за содержание самого сюжета и текст. И уж точно в мои планы не входило перевоплощение из работника телевидения в сказочного героя.

Но, как говорят в таких случаях, никогда не говори «никогда»! Все шло по рабочему сценарию. Конец года, как обычно, самый напряженный период: нужно сдать оговоренное количество программ, написать к ним тексты, а далее – правка и монтаж практически на всю ночь.

Где-то в 20-х числах декабря я отправилась на очередное задание. Нужно было сделать короткий репортаж о новогодней благотворительной акции для детей из малообеспеченных семей. В общем-то, обычная история: небольшая съемка, пара комментариев – и обратно в редакцию. Но буквально за полчаса до начала мне позвонила координатор мероприятия Марина и сообщила, что случился форс-мажор.

– Снегурочка заболела! Не знаем, что делать! Абсолютно некем заменить! – протараторила она.

– Сочувствую, – автоматически ответила я.

– У нас больше сорока детей, которые ждут Деда Мороза и Снегурочку, помогите, пожалуйста! Дед Мороз, кстати, уже на месте, – добавила координатор и положила трубку.

Я была в замешательстве. Ладно еще спеть песню экспромтом, такое уже случалось в моей жизни, и не раз. А тут наверняка должен быть какой-то новогодний сценарий. Честно, поначалу хотела отказаться.

К тому же я была в джинсах и зимних ботинках черного цвета. Вы видели когда-нибудь Снегурочку в такой обуви и «варенках»? Вот и я нет. Да и, как известно, лучшая импровизация – это хорошо подготовленная импровизация, на которую двадцати минут явно недостаточно.

Пока ехала, мысли как маятник раскачивались то в сторону «да», то в сторону «нет». Вхожу в здание областного культурного центра и вижу, как ко мне со всех ног бежит Марина. В руках у нее костюм Снегурочки, а взгляд полон отчаяния.

– Асель, это не отнимет у вас много времени. Пожалуйста! – настаивала она. – Просто поулыбайтесь рядом с Дедом Морозом, можете даже ничего не говорить.

Через десять минут я уже стояла в маленькой гримерке в чужой голубой шубе, которая оказалась велика, и ушивали ее прямо на мне. Коса все время путалась, шапка съезжала на бок, пришлось приколоть ее невидимками. Поверх ботинок натянули пушистые белые следки. Сотрудницы центра попутно пытались сделать мне хоть какой-то макияж. Я смотрела на себя в зеркало и думала: «Никаких фото! Если это где-то опубликуют, у меня случится нервный срыв».

– Главное – не бойтесь, – пытался подбодрить Дед Мороз, школьный учитель лет пятидесяти. – Дети все чувствуют.

Когда нас вывели в зал, я убедилась, что это правда. Малыши смотрели не на костюм. Кажется, они даже не заметили, что он с чужого плеча. Они смотрели в глаза. Кто-то с интересом, кто-то с недоверием, кто-то с осторожной надеждой. Помню, как один мальчик даже спросил: «А ты настоящая?..»

В этот момент во мне вдруг, как по щелчку, включился мой персонаж. Все-таки сказалась работа на телевидении, где тоже приходилось бывать в ситуациях форс-мажора и прямых включений без сценария.

– А ты сам как думаешь?

– Думаю, настоящая, – заглядывая мне в лицо, ответил Никита. Так звали мальчика, с которым у нас потом еще будет встреча.

Дальше все пошло не по сценарию. Я не читала стихи, потому что не знала ничего на память, не говорила громко и торжественно, а просто спрашивала у детей, что они любят, чего боятся, кем хотят стать, когда вырастут. Эдакая Снегурочка-журналист – ну или наоборот.

Девочка в первом ряду призналась, что мечтает не о кукле, а о том, чтобы мама меньше уставала и больше времени проводила с ней дома. А еще один мальчик полушепотом рассказал, что хотел бы, чтобы ему чаще звонил папа. Слушая детские истории и пожелания, я прониклась ими. Тогда у меня еще не было своих детей, но благодаря этой детворе я осознала, какими хотя бы примерно должны быть родители: слышащими, чуткими и не все время занятыми.

Час пролетел незаметно. Когда все закончилось, дети обнимали меня так, будто мы были хорошо знакомы. Один из них даже сунул мне в карман бумажную снежинку.

– Это тебе. На ней написаны мои пожелания, – сказал он.

А я ему отдала свои леденцы, потому что больше ничего в сумке не нашлось. В этот момент я уже точно понимала, что поступила правильно, согласившись стать Снегурочкой. Дети были счастливы, их радость передалась и мне. И несмотря на то что меня уже обыскались на работе, было то самое приятное ощущение не напрасно прожитого дня.

Вернувшись в офис, поставила на просмотр отснятый материал и села писать. В какой-то момент рабочего процесса поймала себя на мысли, что текст выходил совсем другим, будто живее, теплее, без штампов и холодных формулировок.

В итоге сюжет получился не про благотворительную акцию, а больше про историю маленьких человечков, про их мечты и искренние чувства. Помню, как главный редактор тогда сказала, что в текс­те чувствуется присутствие автора. Это был комплимент, а их она делала нечасто. С тех пор я кое-что уяснила: иногда, чтобы рассказать историю по-настоящему, нужно на время перестать быть наблюдателем и стать ее участником, даже если для этого придется перевоплотиться в сказочного героя.

...Спустя какое-то время нам нужно было отработать сюжет про социальный центр. И пока я слушала комментарии чиновников, ко мне подошла женщина, а рядом с ней был тот самый Никита, который спрашивал о подлинности моего образа. Он долго смотрел на меня, словно пытаясь вспомнить.

– Вы ведь… Снегурочка? – неуверенно спросил он.

Я смутилась. Меньше всего мне хотелось разочаровать ребенка, который, возможно, и правда верит в существование Деда Мороза и Снегурочки. Но и соврать я не смогла.

– Нет, я работаю на телевидении, – призналась я.

– А для меня вы все равно Снегурочка, – сказал он спокойно. – Снегурочками и Дедами Морозами ведь бывают люди, просто переодетые.

Я облегченно выдохнула. Мальчик потом еще долго рассказывал о том, что видел много известных новогодних персонажей, и каждый раз они разные, но настоящими, как оказалось, он считает тех, кто разговаривает с детьми, а не просто слушает стихи и песни. Непривычно было это слышать, тем более от ребенка.

С того дня я стала замечать вещи, которые раньше словно проходили мимо. Они напоминали мне о том, почему я вооб­ще выбрала свою профессию: не ради статуса, а прежде всего ради людей. И я поняла: иногда, чтобы услышать что-то стоящее и важное, достаточно одного часа в чужой шубе Снегурочки.

Так, я стала оставаться после интервью чуть дольше. Слушать фразы, которые не попадут в эфир, но людям хотелось ими поделиться. Однажды один из моих героев даже отметил, что я умею слушать, как настоящий психолог. «Что ж, – поду­мала я, – Снегурочкой была, почему бы не побыть и психологом?»