Зарплата небольшая, но стабильная!

Почему известным артистам нравится быть сотрудниками государственной организации, рассказала Жанна ОРЫНБАСАРОВА

- Сначала я была вокалисткой в эстрадно-симфоническом оркестре Министерства обороны, после этого работала в “Гульдере”, затем в эстрадно-симфоническом оркестре “Астана” под управлением Александра АБЛАЕВА. Там через время мне поставили условие - переехать насовсем в столицу. Но я выбрала остаться в Алматы, где меня и взяли в “Казахконцерт”, в его алматинский филиал. И с 2021 года я здесь, - делится Жанна. - Головной “Казахконцерт” давно переехал в Астану, там много молодежи, а мы, “старички”, здесь. Это Алтынбек КОРАЗБАЕВ, Роза РЫМБАЕВА, Айжан НУРМАГАМБЕТОВА, Макпал ЖУНУСОВА, Женис ИСКАКОВА, Сая МАХАМБЕТ, Дильназ АХМАДИЕВА, группы “Азия” и “Меломен”.

К 5 сентября едем в Астану, будем открывать 66-й сезон легендарного “Казахконцерта”. А вообще, снимаем клипы, постоянно выезжаем на гастроли по стране.

- Такие же гастроли, о которых еще с советских времен ходят легенды?

- Конечно. Едем в автобусах и анекдоты рассказываем - очень интересно и весело. Что еще делать, когда аж 12 часов трясемся по проселочным дорогам и горам, чтобы добраться до каждого населенного пункта Восточно-Казахстанской области.

А вот недавно был трехдневный тур нашего филиала по трем районам Алматинской области в сторону Чунджи, почти на границе с Китаем. Сели в автобус человек двадцать возле своего здания на Абылай хана, 83, и поехали весело. Все как в былые времена. И народ в глубинке, как раньше, нас очень ждет, выступать перед ним - большое удовольствие. Для людей это настоящий праздник, ведь они не избалованны, как городские жители, как астанчане или алматинцы, которые могут сходить даже на Дженнифер ЛОПЕС. Встречают нас своей местной художественной самодеятельностью, домброй, апашки выносят угощение - баурсаки, кумыс.

Правда, в этот раз от угощений я сильно пострадала. Хорошо, что это случилось уже на третий день, после всех выступлений, перед отъездом. Выпила кумыс - и начался ужас. Оказывается, в кумыс там добавляют полынь, а у меня на нее аллергия. В тех краях растет больше 20 видов полыни, и ее используют в лечебных целях, добавляют для пользы. А у меня все стало чесаться, из носа тек­ло ручьем. Мне сделали укол, на него тоже была реакция, и в итоге скорая помощь меня откачивала, а потом в больницу отвезли. Все ужасно перепугались, но меня спасли - поставили систему, почистили. Впервые такое в моей гастрольной жизни. Теперь знаю, что надо быть аккуратнее, не надо все подряд пить и есть.

- А зачем вообще артис­ту с именем состоять в государственной концертной компании? Ведь давно уже рыночные отношения и существуют свободные продюсеры.

- Как начала я свою деятельность с 1998 года, только лишь четыре из них сотрудничала с ПОНОМАРЕВЫМ и ЕРГАЛИЕВЫМ (Александр Пономарев и Мурат Ергалиев - основатели международных музыкальных конкурсов “Азия Дауысы” и “Жас Канат”. - О. В.), которые меня отправляли на конкурсы, концерты, выступления без официального трудоустройства и определенной зарплаты. А я всегда работала в больших государственных организациях и привыкла зарплату вовремя получать, пусть и маленькую. Командировочные нам оплачивают, есть соцпакет определенный.

Личного продюсера у меня тоже никогда не было, хотя были такие, которые предлагали совместную работу. Но они говорили, чтобы я поменяла свое имя, репертуар, а я уже имела зрителя именно с таким именем и решила, что мне это не надо. Я и раньше не хотела в кабалу влезать, чьи-то условия выполнять, а теперь и подавно.

Молодежь сейчас работает с продюсерами в рекорд-компаниях, и все у них зависит от прослушиваний. Я же артист другого поколения и вообще не понимаю эту систему. Для меня так выгоднее и спокойнее. Я люблю работать в коллективе, мне нравится быть с теми, кого знаю, кого понимаю. В общем, мы в этой системе выросли и для нас это понятнее.

- График с утра до вечера пять дней в неделю?

 - У нас есть определенные репетиционные дни, специальные собрания, где мы обсуждаем программу, думаем над сценарием, вносим предложения и обговариваем совместные номера - все как раньше, как в былые времена. Недавно сделали совместный шуточный номер на народную песню “Ќызыл ќђмда ауылым”, повеселились, поюмо­рили.

Но при этом каждый из нас - отдельная творческая единица, и никто не запрещает нам участвовать в телепрограммах, выступать отдельно, что я и делаю: даю живые джазовые и репертуарные концерты в небольших залах. Еще я могла бы зарабатывать на тоях. Но все понимают, что у меня репертуар абсолютно не тойский, поэтому меня не приглашают. Выступаю только на мероприятиях друзей, знакомых, коллег.

А здесь у меня есть концерты, гастроли, выезды - это самое главное для меня. Мне сейчас важно, чтобы творчество мое не останавливалось, чтобы мой голос и мое тело были в тонусе, чтобы не забывали. Сольники свои я давно уже не делаю, потому что это надо очень постараться: снять Дворец Республики, арендовать технику, свет, собрать музыкантов, оркестр. Помню, как раньше приходилось серьезно заморачиваться, теперь же это будет стоить в разы дороже. А спонсоров, как раньше, сейчас нет.

- Но 30-летие творчества сольным концертом будете отмечать?

- Надо бы, но пока еще ничего сказать не могу… Помню, мой самый первый сольный концерт во Дворце Республики в 2007 году начался с того, что пою, а бас-гитары нет. И обращаюсь к музыкантам: “Стоп-стоп!”, а к публике: “Можно мы сначала начнем? Что-то у нас отключилось, оторвалось”.

В 2014-м опять был сольный концерт во Дворце Республики, и на первой же песне “Туѓан жерім” у меня оказался выключен микрофон. Представляете? Оркестр Артура ОРЕНБУРГСКОГО играет, я начинаю петь, а микрофон не работает. Режиссер рядом стоит, звукачи на месте - и такое происшествие! Опять мне пришлось остановить оркестр, объявить о технических неполадках, объяснить, что ведется телевизионная съемка, а потому я выйду на сцену заново и зрители, как в первый раз, должны похлопать.

Еще был в Атырау сольник, когда за пять минут до поднятия занавеса свет погас! Переполох начался, звоним в “Атырау Жарык”, в акимат - бесполезно. И три часа я сидела и молилась, чтобы зрители не разбежались. Но они не ушли - хлопали, топали и таким образом меня поддерживали. Света нет, но звук как-то подключили потом, и я говорю: “А есть хоть одна пушка-прожектор? Буду так петь!” И первое отделение концерта я дала лишь с одним прожектором. Между прочим, очень красиво получилось. Но я так нервничала, что чуть сердце не выскочило.

- Кого из молодых певцов можете отметить, кого слушаете?

- Сейчас начну бубнить, и скажут, что постарела! (Смеется.) Но я скажу, что мне не нравится, когда язык, например казахский, коверкают и слова жуют. В наше время надо было соблюдать произношение, дикция должна была быть нормальная. Помню, когда выпустила свой второй альбом, мне Роза Рымбаева, как старшая коллега, cделала замечание: “У тебя в произношении есть неправильные казахские звуки. Тут надо пожестче, тут надо позакрытее!” Я же из Западного Казахстана и слишком мягко до сих пор произношу некоторые звуки, у нас именно такое произношение. Но ее замечание я запомнила и стараюсь все делать правильно.

А сейчас что? Я вообще не понимаю, что они поют. Каша! Но это лишь мое мнение, я не могу судить. Может, именно так, на­оборот, хорошо, потому что времена другие. Народ же их любит. Поэтому буду молчать.

- Но вы никогда не молчите по поводу происходящего вокруг. Пожалуй, вы одна из немногих известных артистов, кто обращается к властям с критикой через соцсети.

- Меня действительно возмущают творящиеся безобразия. Перехожу через дорогу по Аль-Фараби и Сейфуллина и вижу, что не прошло и три года, как прекрасную плитку из натурального камня меняют на белый китайский кафель. Раньше красота была, музыка играла, а теперь будто в общественной бане или в ванной находишься. Это днем. А когда еще включают новое ужасное освещение, то будто в реанимации. Конечно, я стала возмущаться. Хотела, чтобы дошло до нашего акимата. Но они быстро поменяли, и все.

Так же на Большой Алматинке, где я всю пандемию гуляла и знаю там каждый кусочек дороги, сняли большие мраморные плиты и стали замазывать все каким-то цементом. Но эти плиты же могут вечно стоять! Зачем все нормальное убирать и что попало делать?

И каждый год это происходит. Народ возмущается, но толку никакого нет. Люди просят: у нас и так все загазовано, дышать нечем, дайте хоть летом погулять без строительной пыли и грязи, без этих звуков “дыр-дыр-дыр” со всех сторон, без того, чтобы не перепрыгивать через все эти ямы и кучи. Но до них не достучишься. И я вот все лето хожу в маске, потому что дышать нормально не могу из-за этих ремонтов. Поэтому пишу в сетях: “Отстаньте от центра Алматы уже!” 

А с Кок-Жайлау что делают? Зачем деревья вырубать ради гостиниц и ресторанов?

И что я заметила: раньше напишешь о каком-то безобразии, они хоть отвечали, объясняли, а сейчас власти вообще не реагируют. Хоть ты заслуженный деятель, хоть кто.

Оксана ВАСИЛЕНКО, фото предоставлены Жанной Орынбасаровой, Алматы

0