Атлахская битва: версии и итоги

В июле 751 года у реки Талас произошло крупное сражение между войсками империи Тан и Арабского халифата, которое позже получило наз­вание Атлахской битвы. Две крупнейшие державы стремились расширить свое влияние и контроль над Средней Азией. Фактически они боролись за господство над Великим шелковым путем от Средиземного до Желтого морей.

По словам специалиста областной дирекции по охране и восстановлению историко-культурных памятников, археолога и краеведа, магистра исторических наук Искандербека Торбекова, противостояние между арабами и китайцами назревало постепенно. К примеру, чтобы унизить халифа, была организована торжественная присяга Поднебесной империи тюргешскими правителями, которые ранее подчинялись арабской династии Омейядов. А в 747 году китайский генерал корейского происхождения Гао Сянь Чжи провел успешную военную кампанию против Тибета. Вскоре после этого династия Омейядов была свергнута, а власть перешла к Аббасидам. Китайцы решили воспользоваться политической нестабильностью и укрепить свои позиции в Средней Азии. В результате около 72 индийских и согдийских княжеств стали вассалами империи Тан. За свои успехи Гао Сянь Чжи был назначен губернатором протектората Анси, который служил плацдармом для усмирения запада. В то время обе державы усиливали свое влияние в регионе. И поводом для крупного военного столкновения стал конфликт между прокитайской Ферганой и Шашем, который ориентировался на арабов.

– Правитель Ферганы обратился за помощью к Гао Сянь Чжи. В 750 году китайский генерал прибыл в Шаш якобы для переговоров, но неожиданно захватил местного правителя, разграбил город и отправил пленника в столицу империи Чанъань, где его казнили. Это стало серьезной политической ошибкой, поскольку Гао Сянь Чжи потерял свое лицо, ведь он обещал правителю Шаша возвращение из китайской столицы, а того казнили как преступника. Для тюркских народов верность слову имела огромное значение, и такое нарушение обещаний вызвало сильное недовольство среди степняков, – рассказывает Искандербек Торбеков.

Интересно, что местные правители зачастую считали китайский протекторат более удобным, поскольку он был менее обременительным, чем принятие ислама и подчинение арабскому эмиру. Но простому населению ислам с его идеями равенства и справедливости нередко казался привлекательнее, чем буддизм и строгий китайский церемониал. В итоге важную роль сыграло и идеологическое противостояние.

Вскоре Аббасиды собрали армию во главе с Зиядом ибн Салихом. К ней присоединились отряды согдийских князей и тибетские воины. Их общая численность достигла примерно 30 тыс. человек. Гао Сянь Чжи был вынужден отступить к крепости Бейтин, рассчитывая соединиться с карлукскими наемниками, которые ждали приказа в Семиречье. У реки Талас, неподалеку от Тараза, арабская армия все же настигла его.

Китайские хроники утверждали, что 30 тыс. танских солдат противостояли 200 тыс. мусульман. Арабские источники говорили примерно о ста тысячах воинов с каждой стороны. Современные историки считают более вероятной цифру около 30 тыс. бойцов у каждой армии.

Искандербек Торбеков привел две основные версии хода битвы. По одной из них армии четыре дня стояли друг против друга, не решаясь начать бой, а на пятый день в тыл армии Поднебесной неожиданно ударили карлуки, входившие в ее состав. По другой – на протяжении четырех дней они сражались, но ни одна сторона не могла добиться преи­мущества, пока на пятый день карлуки не перешли на сторону арабов.

– Поскольку многодневные сражения были характерны для битв периода ирано-византийских войн и ранней экспансии мусульман вплоть до битвы при Пуатье, многодневное стояние друг против друга в далекой стране без внятных линий снабжения и расчетов на подкрепление не представляется вероят­ным, – считает историк. – Если объединить обе версии с учетом известных тактик, то можно предположить, как все происходило.

Мысленно реконструируя битву, Искандербек Торбеков предположил, что два войска выстроились на равнине, ограниченной отрогами Западного Тянь-Шаня и водами реки Талас, недалеко от города Тараза. Арабская кавалерия имела преимущество перед китайской, зато танские войска превосходили тяжелой бронированной пехотой, вооруженной алебардами. Да и китайские арбалетчики, усиленные пускателями огненных ракет, были в более выгодном положении, чем арабские лучники. Боевое пост­роение было идентичное и состояло из пяти полков. Зияд мог поставить впереди лучников, за которыми разместил копейщиков, конница расположилась на флангах. Сам же с резервами, легкой конницей и тяжеловооруженными тело­хранителями встал в тылу. Гао же наверняка выдвинул вперед китайских арбалетчиков и ракетчиков, за которыми плотно стояла тяжелая китайская пехота, на обоих крыльях прикрывавшаяся карлукскими всадниками. Отборные телохранители полководца и дружина ферганского правителя стояли в резерве.

– Скорее всего, сначала произошел обмен ударами лучников и арбалетчиков, которые прощупывали слабые места в обороне, – предположил историк. – Китайские арбалеты и огненные ракеты нанесли тяжелые потери арабам и заставили их отступить. Чтобы не подставлять свою пехоту под расстрел, Зияд двинул ее вперед, прикрывая отход стрелков, Гао немедленно ответил тем же, рассчитывая на превосходство своей бронированной пехоты. Сразу вслед за ней пошли прикрывавшие фланги всадники. Когда столкнулась пехота, быстрые тюркские всадники империи Тан ринулись с флангов, чтобы окружить арабов. Зияд ибн Салих немедленно послал против них кавалерию, и на ограниченном поле битвы ему удалось парировать замысел китайского генерала.

По его словам, дисциплинированные и лучше вооруженные китайские копейщики взяли верх над арабской пехотой и стали теснить ее в центре. Но тяжелая конница Аббасидов успешно остановила кочевых всадников на флангах, и между ними образовался разрыв. Заметив это, Зияд бросил в битву свои резервы. Китайский полководец сделал то же самое, сводя на нет усилия противника, битва зашла в тупик. Потери и утомление вынудили командующих прекратить бой и отвести войска на исходные позиции. В последующие дни ситуация сохранялась, не принеся никому каких-либо значительных успехов. В конце концов, карлукским наемникам сражение под командованием нарушившего слово китайского генерала надоело, и на пятый день битвы они изменили империи и ударили союзникам в спину.

– Возможно, Зияд ибн Салих заранее установил связи с их старейшинами и переманил их на свою сторону. Однако это плохо стыкуется в многодневном учас­тии степняков в бою на стороне китайцев. Вероятнее всего, в ходе битвы что-то произошло, что стало последней каплей, переполнившей чашу недовольства степняков помыканием со стороны китайцев. Может, это было нарушение каких-нибудь степных обычаев, ссора из-за дележа трофеев или пленных, как это случится в битве между армиями Джелаладдина и монголов столетием поз­же, – размышляет Искандербек Торбеков.

Китайская официальная история возлагает вину поражения на карлукских наемников, находившихся под командованием Гао Сянь Чжи, на пятый день вероломно ударивших по флангам пеших войск Поднебесной. Пока китайская пехота и резервы Гао пытались отразить удар карлуков, аббасидские войска развернули полномасштабную фронтальную атаку. В итоге строй китайской армии, оказавшейся между двух огней, развалился. По некоторым данным, китайцы потеряли около 20 тыс. человек убитыми и пленными. Потери арабов составили до 10 тыс. воинов. Однако судьба сыграла злую шутку с победителями. Участь арабского полководца оказалась незавидной: Зияд ибн Салих вскоре был казнен по обвинению в заговоре. Между тем все спасшиеся после разгрома воины Поднебесной, включая полководца, были прощены.

– Интересно, что ни одна из сторон не получила от битвы выгоды. В конце концов, Китай не стал продолжать продвижение на запад, а арабы – закреп­ляться в регионе, – говорит краевед. – В выигрыше оказались местные народы, ведь исход битвы позволил тюркским государствам сохранить независимость. Кроме того, на многие столетия остановилось вмешательство Китая в дела Средней Азии. А халифат после сражения не пытался продвигаться дальше на восток, поддерживая с империей Тан дружеские отношения, ведь торговля с ней приносила громадные прибыли.

В качестве значимых последствий для мировой истории можно считать то, что после битвы китайские мастера, попавшие в плен, наладили производство бумаги в Самарканде. Это способствовало ее распространению на запад, что оказало огромное влияние на развитие науки и культуры. Кроме того, начался постепенный процесс исламизации Туркестана. Одновременно буддизм разделился на китайскую и индийскую школы. Как писал один из современных историков Ханг Гуен, если бы Атлахская битва не произошла, значительная часть мира, который мы знаем сегодня, могла бы выглядеть совершенно иначе.