Чехов вышел на сцену с ружьем…

Зал смеялся! Потому что чеховское ружье наконец выстрелило. И потому что за 2,5 часа до этого никто не мог с уверенностью сказать, чем же закончится происходящее на сцене, хотя начиналось все традиционно. Появился Чехов в исполнении Константина Демидова, но уже через несколько минут писатель умер, и его увезли на каталке.

Дальше действие стремительно перенеслось в будущее, где функционирует загадочный «Чехов-комбинат» – предприятие по выработке экологически чис­той возобновляемой энергии искусства. Лаборанты в белых халатах, которых играли студенты колледжа искусств, запускают механизм переработки чеховского наследия. Энергия вырабатывается в промышленных масштабах. Чехов в этот момент переворачивается в гробу.

Режиссер-постановщик Тимур Каримжанов словно задался вопросом: сколько театральных миров можно вместить в одного­ Чехова? Водевиль «Медведь» разыгрывается в декорациях готического замка. Елена Ивановна Попова (Ирина Пашкина) скорбит по покойному мужу Николаю (Антон Шпигоцкий), который появляется на сцене в образе призрака-вампира, гоняется с топором за поручиком Смирновым (Ярослав Чумак), пытается его душить и впивается зубами в шею.

Зритель только пережил театральный хоррор «Медведя», как действие уже перенеслось в Японию. Водевиль «Предложение» разыгрывается в стилистике театра Кабуки. Степан Чубуков (Виталий Алфимов), Наталья Степановна (Евгения Чумак) и Иван Ломов (Павел Вилков) существуют в совершенно иной театральной реальности. И самое удивительное, что через несколько минут эта реальность начинает казаться вполне естественной.

Еще один поворот – «Юбилей». Настасья Федоровна Мерчуткина (Надеж­да Косыгина) приходит за своими пятнадцатью рублями под знаменитое «Болеро» Равеля. Музыка нарастает, персонажи кружатся в балетном вихре, а банковская контора превращается в сцену абсурда. Андрей Андреевич Шипучин (Алексей Никулин), Татьяна Алексеевна (Марина Черняк) и бухгалтер Хирин (Анатолий Кириллов) существуют внутри этого музыкального безумия с полной актерской самоотдачей.

Но самое любопытное заключается в другом. При всей внешней экстравагантности спектакль не теряет связи с Чеховым. Со сцены звучат известные афоризмы: «В человеке все должно быть прекрасно»; «В Москву! В Москву!» Слышим мы и знаменитый монолог Нины Заречной из «Чайки»: «Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, жившие в воде...»

Автор пьес как бы напоминает о своем присутствии посреди этого режиссерского карнавала. Поэтому финал оказывается не просто эффектной шуткой. Это возвращение хозяина. После длинных экспериментов над его пьесами Чехов появляется вновь. Получает ружье и восстанавливает порядок единственным доступным драматургу способом. Антон Павлович хладнокровно расстрелял всех. После чего спокойно удалился, бросив напоследок: «Краткость – сестра таланта».

В этот момент зал смеялся особенно дружно. Знаменитое чеховское ружье выстрелило! Конечно, это всего лишь театральный розыгрыш. Но именно в этот момент спектакль сложился в единое целое. Стало понятно, что перед нами не столько постановка Чехова, сколько игра с Чеховым. Разговор современного театра с классиком. Иногда дерзкий, иногда хулиганский, иногда чрезмерный, но безусловно живой.

А живой театр всегда лучше скучного. Судя по репликам зрителей после спектакля, мнения разделились: «Как тебе этот «Чехов-комбинат»?» – «Отличная идея!» – «Правда?» – «Конечно. Где-то же должны перерабатывать режиссерские фантазии».

Одни покидали зал счастливыми. Другие выглядели так, словно пытались заново собрать увиденное по частям. Несмот­ря на весь этот балаган, Чехов никуда не делся. Его там было больше, чем во многих серьезных постановках. Потому что цитировали? Нет. Потому что все вокруг было немножко смешно, немножко грустно и совершенно непредсказуемо.

Равнодушных не было. А это для театра, пожалуй, самое главное. После хорошего спектакля всегда хочется поговорить и даже поспорить. И если люди спорят о театре по дороге домой, значит, вечер удался. Даже если половину времени они не понимали, что происходит на сцене: «Но два с половиной часа! Чехов бы столько не выдержал». – «По­этому он и пришел с ружьем...»