Государственные инвестиции основа рынка

Интересно, что Япония, традиционно ассоциирующаяся с фискальной осторожностью, нынче придерживается другого постулата: высокий долг не равен уязвимости. При госдолге свыше 255% от ВВП экономика этой страны остается устойчивой, потому что более 80% облигаций здесь держат внутренние инвесторы, а стоимость обслуживания долга не превышает 2% ВВП.

Государство таким образом не борется с долгом, а превращает его в инструмент развития, управляя им как архитектор, с пониманием структуры и назначения каждой опоры.

Для Казахстана этот пример из Токио – не просто экономическая зарисовка. Скорее, отражение зрелого либерального взгляда на реальность. Ведь настоящая либерализация не означает уход государства – она требует его присутствия в качестве инвестора и архитектора.

Без государственных инвестиций невозможно создать пространство, в котором рынок мог бы раскрыться. Мы слишком долго отождествляли либерализм с самоустранением государства от рынка, хотя его истинная суть – в формировании условий, где частный капитал получает стимулы и инфраструктуру для роста.

Да, частный бизнес, безусловно, важен, но без стратегичес­кого импульса государства он остается реактивным – торгует, а не созидает. Опыт переходных экономик показывает, что рыночные механизмы без координирующей роли органов власти не создают новых отраслей, а лишь перераспределяют старую прибыль.

Эксперты из Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) называют возврат к промышленной политике «глобальной необходимостью». Развитие производства, инфраструктуры и технологий требует присутствия государства как института управления рисками и долго­срочным капиталом.

Во многих странах именно государство стало катализатором инвестиций. Южная Корея через государственные банки задала параметры структуры всей индустриализации, Чили через гарантии и инфраструктурные фонды добилась притока частного капитала, Германия посредством федеральных программ «зеленого перехода» перезапускает энергетический сектор. Даже США, долго проповедовавшие «невидимую руку рынка», вернулись к активной промышленной политике, деятельно участвуют во многих отраслях экономики, в том числе субсидируя производство микрочипов.

Казахстану также нужна новая модель участия государства  – не прежняя, патерналистская, а стратегическая. Государственные институты призваны стать ядром такой экономической архитектуры. Но для этого их мандат должен быть четко инвестиционным, а не фискально-бюрократическим. Нужно не раздавать деньги, а заниматься инвестициями.

Сегодня в стране сохраняется перекос: частные компании не имеют доступа к «длинным» кредитам, а государственные активы часто выполняют функ­цию социального буфера, но не двигателя роста. Это не инвестиционная политика, а экономическая «подушка», страх перед ошибкой.

Долгосрочные промышленные и инфраструктурные проекты требуют и преемственности, и политической воли. Именно государство способно задать горизонт и снизить риски, чтобы частные «игроки» смогли подключиться позже. ЕБРР прямо рекомендует странам с развивающимися рынками «создавать предсказуемую и долгосрочную рамку для инвестиций», где государственные программы формируют спрос и инфраструктурную основу.

Между тем в Казахстане, как, впрочем, и в ряде других постсоветских государств, до недавнего времени ошибочно принимали либерализацию за самоцель, а не инструмент развития. Это обернулось «торговизацией» экономики, когда доля услуг и посредничества росли быстрее, чем отечественное производство.

Государство должно быть не наблюдателем, а архитектором, создающим связующую инфраструктуру между регионами, секторами и поколениями капитала. Та же Япония, пережив десятилетия дефляции и стагнации, пришла к выводу: экономику нельзя лечить воздержанием. Казахстан может сделать аналогичный вывод без потерь, если начнет работать над ростом, а не ждать его извне.

Государственные инвестиции – не альтернатива рынку, а его основа. И чем раньше мы это поймем, тем больше будет шансов на то, что экономика перестанет быть торговым павильоном и снова станет мастерской.