Как выживают и как умирают дети в Астане. Репортаж из единственного детского травмпункта

В Астане с населением более миллиона человек работает всего один детский травмпункт. Он находится на правом берегу, на улице Кошкарбаева. Почти на отшибе города. Добраться туда от Байтерека с ребенком можно более чем за час, но родители едут, потому что другого выбора нет. Зато в столице хватает библиотек и помпезных зданий. Репортаж — о жизни единственного детского травмпункта и врачах, которые там работают.

За неприметными дверьми каждый день разворачиваются сотни детских историй. От безобидной бусинки в носу до трагедий с ампутацией ног или даже смертью. Всё это проходит через стены детского травмпункта.

Столичный детский травмпункт является частью второй городской детской многопрофильной больницы. Это единственное медучреждение в столице, которое оказывает неотложную помощь детям в любое время суток. 

В год только в одном детском травмпункте регистрируется почти до 100 000 обращений. Это самый высокий показатель по стране. 

«Сейчас, осенью, наступил период относительного затишья, если так можно сказать, ведь начался учебный сезон. Мы принимаем детей от рождения до 18 лет круглосуточно, со всеми видами травм — от обычного пореза или падения до серьёзных ДТП. В 2012 году за сутки поступало максимум 30 пациентов. Сейчас, в 2025-м, фиксируем в среднем 377 обращений в день. Город растёт, рождается всё больше детей, люди переезжают, а там, где есть дети, всегда будут травмы. Летом мы работаем на пределе, принимая до 400 детей ежедневно», — поделился заведующий отделением Баймахан Садуов.

Детей сюда привозят самостоятельно родители или бригады скорой помощи. 

Уже в регистратуре, дежурные медсестры по системе триажа определяют, кому помощь нужна немедленно, а кто может подождать. Каждому присваивается категория срочности. Тяжёлые случаи проходят сразу в кабинет врача, остальные остаются в коридоре, где поток выстраивается по степени риска. 

В моменте, пока мы беседовали с врачами, в коридоре все громче стали звучать женские голоса. Кто-то выкривая, произносит, «Женщина, вы куда?!».

Как оказалось, одна из мам, посчитав, что именно ее ребенок острее нуждается в помощи, решила не дожидаться своей очереди, и зашла первее других. Вся толпа направилась в кабинет за нарушительницей, требуя вернуться обратно.

Но не успев зайти в смотровую, женщины увидели пустой кабинет. Забыв о той, кто нарушил очередь, мамы ринулись в коридор. Увидев мимо проходящую медсестру, толпа начала громко возмущаться, требуя срочно врача. 

«Мы будем жаловаться! Что это такое, где врач? Мы что зря сидим здесь!», – ругались мамы. 

«Врач скоро будет, наверное на операции», – произнесла медсестра, и быстро ринулась вперед.

Но толпу уже было не остановить. 

Гул ругающихся женщин утих лишь когда в коридоре появилась бригада скорой. В больницу привезли восьмимесячного ребенка с сильнейшими ожогами. Малыш опрокинул на себя чайник с кипятком.

С ожогами чаще всего в больницу попадают малыши до года. Страшнее всего принимать именно малышей, так как они могут сразу же умереть от полученного шока. 

«Был случай с шестимесячным мальчиком с тяжёлым ожогом. По дороге в больницу, сюда, у него остановилось сердце. Пауза длилась около четырёх минут. После трёх минут обычно шансов почти нет, но врачи подняли весь персонал. Травматологи и реаниматологи работали прямо вот здесь, в коридоре. И представляете, сердце удалось запустить. Ребёнка стабилизировали, и отправили сразу на операцию. Это можно сказать чудо», – рассказали медсестры. 

Иногда врачам приходиться здесь откачивать и родителей, вызывая скорую помощь для них. 

«Родителям бывает тяжело, от того, что не доглядели. Чаще всего как мы замечаем, именно мамы чувствуют себя виноватыми. Иногда видим, как им приходиться оправдываться перед родственниками по телефону. Сама стоит плачет, не знает как там ее ребенок, а ее там отчитывают. Хотя скажем дома были все родственники, но она все равно стоит и оправдывается». 

По словам медсестер, именно работа на пункте регистратуры является одной из самых напряженных и изматывающих в отделении. 

«Родители приезжают сюда в разном состоянии. Одни заходят на взводе, уверенные, что ребёнок потерял сознание после падения, хотя он просто уснул по дороге. Или же сразу начинают ругаться. Но мы стараемся работать спокойно. Осматриваем детей, уточняем обстоятельства травмы. Многие пытаются пройти без очереди, говоря, что дома ещё дети или что им срочно нужно. Но порядок определяем мы. Состояние оцениваем по триажу: если ребёнок “красный” или “жёлтый”, его берём сразу, остальные ждут. Из-за этого часто бывают недопонимания со стороны родителей, которые начинают ругаться, кричать. Были и случаи нападения и на нас, и на врачей», – поделились медсестры. 

Глядя на спокойную обстановку в коридорах травмпункта, улыбающихся детей, врачей, особо не вериться, что здесь может происходить подобное. Но это только на первый взгляд, и только днем. Весь апогей достигается именно в вечернее время. 

«Это сейчас днем такая тишина. Но ближе к восьми часам вечера в коридоре не будет свободного места, и так до часу ночи. Сказывается рабочий график астанчан. Основной поток пациентов всегда вечером». 

«Вот вы сами видели картину у перевозячной. Мать в слезах, ее обнимает муж, а там за дверью сильно плачет ребенок. Со стороны выглядит так, будто все очень плохо. Человек впервые оказавшийся здесь и вовсе может подумать, что ребенок умирает. Но вот уже через 5 минут ребенок на руках у родителей, смеется, и мама и папа уже улыбаются. Хотя только мгновение назад казалось, что там трагедия. На деле же у малыша легкая царапина. И таких случаев каждые сутки – сотни. Я поэтому всегда говорю, если ребенок не в реанимационном зале, это уже хорошо», – сказал врач. 

А в реанимацию здесь попадают чаще всего дети, выпавшие из окон. 

«Иногда дети падают с десятых этажей, но выживают. Один мальчик, помню, упал с двенадцатого, отделавшись травмой плеча. А в другом случае ребёнок выпал всего лишь со второго этажа частного дома, коттеджа, но спасти малыша не удалось. Всё зависит не только от высоты, но и от того, как он именно упал», – подчеркнул заведующий отделением. 

Врачи детского травмпункта объясняют, что после падения с высоты происходят серьёзные черепно-мозговые травмы, переломы таза и конечностей, но самое опасное –  разрывы внутренних органов. 

Еще одной проблемой сегодняшних дней для детского травмпунка это самокаты. 

«Камень маленький под колеса, и всё: рука сломана, бедро, раны, ссадины, инфекция. Скорость большая — 20–30 километров в час, а дети практически никогда не надевают защиту. Вы сами ходите по городу, и вы видели хоть одного ребёнка, подростка на самокате в шлеме, наколенниках? Я лично ни одного. Велосипеды, кстати, дают меньше тяжёлых травм, чем самокаты», – говорит Баймахан Садуов.

Отдельная тяжёлая тема детского травмпункта – это подростковые суицидальные попытки, в числе которых отравления таблетками, падения с высоты. 

«Чаще к нам поступают девочки, но и мальчики тоже. Девочки режут вены, мальчики глотают таблетки. Недавно был случай: мальчик спрыгнул с двенадцатого этажа. Основные причины почти всегда одинаковые – конфликт с родителями, проблемы в школе, буллинг, и редко истории про неразделенную любовь. Дети сейчас другие. Доступ к информации есть, лекарства доступны. Берут сорок таблеток того же парацетамола, потому что «хотел напугать родителей». А на следующий день уже отказ почек. Дети не понимают, не осознают последствий. Им кажется, что это игра или способ показать эмоции, но это не так. При этом такие ситуации происходят в абсолютно разных семьях, и в благополучных, и в социально-уязвимых. И таких случаев, к сожалению, очень много. Это большая проблема, и она все чаще проходит через наши стены», – отметил заведующий, получая очередное сообщение о поступившим подростке. 

Заведующий объясняет, что сюда стекается всё, что происходит в городе: аварии, бытовые травмы, падения, пожары, попытки суицида среди подростков. Если мусоровоз наехал, автобус задел, велосипедиста сбили — привозят сюда. Даже после обычной драки детей направляют сюда же. Фактически вся травматическая карта города проходит через этот пункт.

Мы спросили у врачей о случае с 8-летней девочкой, которая лишилась обеих ног в ДТП с автобусом в Астане. 

«Я ведь сам принимал этого ребёнка, и видел её состояние. Там, к сожалению, не было, что спасать. Всё было смято, перемолото, девочка была уже без сознания. Мы сделали всё возможное. Если в такой ситуации пытаться «собрать ногу», на следующий день можно ожидать сепсис, гангрену, отказ органов. Мы не про ноги думали тогда, а про то, как спасти. В такие моменты в операционной всегда лишь один вопрос, о том как сохранить ребёнку жизнь, и все», – поделился Баймахан Садуов.

Заведующий говорит, что и врачи, и медперсонал, насколько бы черствыми не казались, также переживают за жизни детей, и тяжело переносят летальные исходы в стенах больницы. 

«Самое плохое, что может случиться здесь, это когда врачи стараются спасти ребенка, но не получается. Вот это самое страшное и тяжёлое в нашей практике. Когда такое происходит, у нас всё отделение расходится по разным углам, и плачут. Это нелегко, когда уходят дети. Все забывается кроме смерти».

«Ата-анасы баламен келіп, баламен кетсін деп бәріміз де тілеп отырамыз. Мы всегда желаем каждому родителю уйти с ребенком, которого он сюда привез», – резюмировал заведующий детским травмпунктом Баймахан Садуов. 

Текст: Айгерим Абилмажитова

Фото: Турар Казангапов.