Наше будущее: хватит ли Казахстану нефти на 40 лет и кому она тогда будет нужна?

В Казахстане десятилетиями повторяют одну и ту же фразу: «Нефти хватит на 40 лет». Она звучит в заявлениях чиновников, в экспертных комментариях и в публичных дискуссиях. Меняются оценки и объёмы добычи, но само число остаётся в повестке. Если присмотреться к нему внимательнее, появляются новые подробности. Одни считают геологические запасы, другие — извлекаемые, третьи — только то, что можно добыть и продать с прибылью. О том, что на самом деле скрывается за этими сроками, читайте в материале Orda.kz.

Как появилась оценка про 40 лет

В 2023 году вице-министр энергетики Асхат Хасенов в кулуарах сената рассказал, сколько запасов нефти есть у Казахстана и на сколько лет их хватит. Он разделил запасы на две категории — геологические и извлекаемые:

«Геологических у нас 15,5 млрд тонн, извлекаемых — 4,4 млрд тонн. По мере разработки месторождений или перехода от разведки на разработку баланс их меняется. Газа — 3,8 трлн кубометров. Если математически, 4,4 млрд тонн — если будем по 100 млн добывать в год, этого нам хватит на 40–45 лет».

Так в публичном поле закрепилась простая формула: извлекаемые запасы делятся на текущий объём добычи. Хотя сам вице-министр оговорился: 

«Но это не говорит о том, что за 45 лет эти запасы истощатся. Каждый год новые месторождения переходят из разведки в стадию разработки и восполняются».

Как объясняют эксперты

Чтобы понять, насколько эта формула устойчива, мы обратились к директору общественного фонда Energy Monitor Нурлану Жумагулову. Он подтверждает сам расчёт, но отмечает важные детали:

«Есть утверждённые государством запасы нефти/газоконденсата, которые составляют порядка 4,4 млрд тонн. Это то, что можно извлечь из недр при среднем коэффициенте извлечения нефти в 30 %. При текущей добыче в 100 млн тонн в год добычи должно хватить минимум на 40 лет. По остаточным запасам станет нерентабельно разрабатывать месторождения, тогда государство предоставляет налоговые преференции для извлечения нефти».

Коэффициент извлечения нефти, о котором говорит Жумагулов, или КИН, редко бывает на слуху, хотя очень важен. В среднем он составляет около 30 %. Это означает, что даже при наличии геологических запасов добыть удаётся лишь около трети от них. Говоря о налоговых преференциях от государства в привязке к рентабельности добычи, Жумагулов затрагивает ещё один важный аспект — экономический. Это ещё сильнее усложняет подсчёты срока, на который республике хватит нефти. 

Директор общественного фонда Energy Monitor Нурлан Жумагулов Не 40 лет, а 200?

Однако у того же эксперта есть и куда более подробная оценка горизонта добычи.

«Нефти нам хватит на 100–200 лет при рациональной добыче. Необязательно разрабатывать все имеющиеся ресурсы и наращивать нефтедобычу. Нефтяники занимаются доразведкой и находят новые запасы нефти. К примеру, раньше нефтяников ограничивали добывать нефть на глубоких структурах, а теперь, согласно последним поправкам в Кодекс о недрах и недропользовании, нефтяники могут уходить глубже: если разрешалось бурить до трёх тысяч метров, то теперь без ограничений»,говорит Нурлан Жумагулов.

В этой логике появляется новая переменная — эффективность управления имеющимися ресурсами. Если добывать аккуратно, не гнаться за пиком и активнее заниматься доразведкой, часть ресурсов может со временем перейти в категорию извлекаемых. Тогда срок прогнозируемой обеспеченности нефтью действительно растягивается на поколения.

«В Казахстане из 15 осадочных бассейнов активно изучены лишь пять, которые были изучены в советское время. К сожалению, в независимом Казахстане мы не уделяли внимание геологоразведке».отмечает эксперт.

Иными словами, 100–200 лет — это лишь приблизительная оценка, а не гарантированный запас. Такой горизонт возможен только при геологоразведке и расширении ресурсной базы.

Как отрасль развивает методы добычи

Когда месторождение молодое, нефть выходит за счёт естественного пластового давления — как жидкость, вытесняемая из переполненного сосуда. Но со временем давление падает, дебет скважин снижается, и добыча начинает проседать. В ответ на запрос Orda.kz Министерство энергетики пояснило, что на казахстанских месторождениях активно применяют различные методы увеличения нефтеотдачи.

Самый распространённый способ — заводнение. Закачка воды в пласт позволяет вытеснять нефть и поддерживать давление. Этот метод используется на большинстве зрелых месторождений, включая Узень, Жетыбай и Каламкас. 

Другой инструмент — закачка газа и газлифт. Когда естественной энергии пласта уже недостаточно, газ помогает подтолкнуть нефть к поверхности. Если говорить проще, вторичные методы помогают извлечь остатки из уже разработанных залежей.

Когда простого поддержания давления уже недостаточно, подключаются более сложные технологии. Речь идёт о термических методах для высоковязкой нефти, полимерном заводнении, использовании поверхностно-активных веществ (ПАВ), а также гидроразрыве пласта (ГРП), который создаёт искусственные трещины в породе и увеличивает приток ресурса. На зрелых месторождениях применяются также многостадийный гидроразрыв пласта (МГРП), горизонтальное бурение и цифровой мониторинг скважин.

Все эти технологии позволяют увеличивать коэффициент извлечения нефти и стабилизировать добычу. За последние годы на месторождениях Узень и Каражанбас зафиксированы локальные приросты КИН.

«Новые методы требуют значительных первоначальных и операционных вложений: себестоимость на сланцевых и сложных участках может быть в два-три раза выше, чем на традиционных месторождениях, из-за необходимости сложной инфраструктуры и дорогостоящих реагентов», говорит Жумагулов. 

Таким образом, перед нефтяникам регулярно встаёт вопрос рентабельности и целесообразности добычи. Чем выше коэффициент извлечения, тем дороже обходится добыча. Как долго она будет оставаться выгодной, неизвестно. Во многом это зависит от будущих мировых цен на нефть. 

Эти методы уже применяют ключевые недропользователи страны:

«Тенгизшевройл» — поддержание пластового давления и газовое воздействие на Тенгизе;

НКОК — обратная закачка газа на Кашагане;

«Карачаганак петролеум оперейтинг» (КПО) — обратная закачка газа на Карачаганаке;

«КазМунайГаз» — пилотные проекты по ПАВ-полимерному заводнению на зрелых месторождениях, таких как Узень.

Запасы и прибыль: где проходит граница

Чтобы посмотреть на проблему под другим углом, мы обратились к экоомбудсмену Атырауского НПЗ Артуру Шахназаряну. По его словам, споры вокруг «40 лет» во многом возникают из-за того, что в Казахстане смешались разные подходы к оценке запасов.

Артур Шахназарян, фото из личного архива

«Нефтяники советской школы и западные нефтяники считают это дело по-разному. В советской школе нефтегеологии было принято оценивать геологические запасы — всё, что есть в месторождении, — теоретически и физически. А в категорию извлекаемых она включала все участки, где технически можно добывать. Западная школа нефтегеологии геологические не учитывала, а извлекаемые считала как объём запасов, который „можно было добыть и продать, получив прибыль“. То есть подход был чисто экономическим и принципиально другим. Теперь в казахстанской нефтянке эти два подхода всё-таки умудрились смешаться, и всегда получается противоречиво. Мешанина».

Шахназарян предлагает смотреть не только на общий объём запасов, но и на их структуру. По его оценке, устойчивость казахстанской добычи сегодня во многом держится на трёх крупных проектах — Тенгизе, Кашагане и Карачаганаке. За их пределами ресурсная база намного слабее. Именно поэтому каждое новое открытие автоматически воспринимают как возможного четвёртого гиганта. Так произошло и с Каратоном в Атырауской области, где на разведочной скважине недавно получили газовый фонтан.

«Газ на глубине 5760 метров добывать просто в минус. Но этот фонтан доказал, что там есть углеводороды. И вполне возможно, что запасы соизмеримы с Кашаганом. Но там столько проблем от высоких глубин и высокого содержания сероводорода, что из этого выйдет — никто не знает. Они есть, только очень трудноизвлекаемые», говорит Шахназарян.

На вопрос, есть ли смысл рассматривать добычу сложной нефти, он отвечает максимально просто:

«Излишков нефти не бывает. Нефть всегда ликвидный товар. Вопрос в доставке этого товара на премиальные рынки и в доходности. Но рентабельность от такой нефти совсем другая».

Нефти хватит на 200 лет, но изменится её роль

Нурлан Жумагулов пытается предсказать, как станет выглядеть будущее отрасли:

«Нефть должна будет работать на внутренний рынок (сейчас нефтяники зарабатывают только на экспорте из-за жёсткого потолка цены на внутреннем рынке) ввиду роста населения и сокращения добычи на крупных проектах (Тенгиз, Карачаганак) и зрелых месторождениях (Озен, ММГ, Эмба). К 2040 году планируется перерабатывать 40 млн тонн нефти против 18 млн тонн на текущий момент. А излишки можно будет экспортировать. Возможно, мы даже будем экспортировать не нефть, а нефтепродукты».

Если собрать всё вместе, вырисовывается неоднозначная картина. Запасов нефти в Казахстане действительно может хватить надолго. Но вопрос не в том, чтобы рассчитать точные сроки. Куда важнее научиться подстраиваться под меняющиеся реалии отрасли: истощение запасов лёгкой нефти и появление сложных проектов. 

Правительство заинтересовано в росте объёмов переработки, поскольку она позволяет создавать добавленную стоимость, дополнительно зарабатывать на ресурсах. Правда, пока перерабатывающая отрасль находится в двойственном положении: пользуется искусственно дешёвым отечественным сырьём, но упирается в потолок цен на бензин и запрет на его экспорт. Из-за этого заводы сталкиваются с нехваткой инвестиций.

На 2027 год запланирован несколько раз срывавшийся запуск единого рынка нефти и нефтепродуктов ЕАЭС. Он должен сильно изменить сырьевой ландшафт Казахстана: по задумке авторов, стоимость бензина во всех странах союза должна выровняться.

Меняются и внешние условия. На Западе активно развиваются альтернативные источники энергии. Евросоюз, США и некоторые другие страны постепенно движутся к полному отказу от традиционных автомобилей с бензиновым двигателем. В перспективе за 40, а тем более 200 лет нефтяная отрасль может измениться до неузнаваемости, и в таких условиях гораздо более важным окажется вопрос о роли, которую нефть будет играть в экономике страны и мира. 

Читайте также:

В Казахстане может быть как в Иране? Спасут ли нас сырьё и субсидии Невыполненные обещания: КТЖ заплатила миллиарды за швейцарские вагоны, которые так и не ездят В Казахстане запретят заправку машин газом вне специальных мест