Новый заход на завод

Проект Карачаганакского ГПЗ мёртв. Да здравствует новый проект?

На днях компания PSA (полномочный орган, выступающий от имени Министерства энергетики в крупных нефтегазовых проектах) официально сообщила, что Казахстан отказался от строительства газоперерабатывающего завода (ГПЗ) на Карачаганаке при участии инвесторов Karachaganak Petroleum Operating (KPO). Поясняется, что участники проекта - компании Shell и Eni - так и не смогли принять окончательное инвестиционное решение. Таким оказался финал достаточно драматической истории.

Карачаганакский газоперерабатывающий завод задумывался как проект из разряда “давно бы пора”. Крупнейшее газоконденсатное месторождение страны до сих пор работает по достаточно порочному алгоритму, унаследованному еще с 1990-х: значительная часть газа (около 60 процентов) закачивается обратно в пласт, остальное перерабатывается и экспортируется в ограниченных объемах. При этом внутренний рынок хронически балансирует на грани дефицита.

Идея построить собственный ГПЗ выглядела абсолютно очевидной и в каком-то смысле даже безальтернативной, как ремонт крыши в доме, где давно течет.

Соглашение о разделе продукции (СРП) с группой компаний KPO на 40 лет заключили в 1997 году, и в нем уже тогда предусматривалось строительство ГПЗ. Однако от этой идеи несколько раз отказывались в пользу Оренбургского завода, потребляющего газ казахстанского месторождения.

И все же долго ли, коротко ли, а в 2012-м было объявлено, что первую очередь ГПЗ на Карачаганаке введут в эксплуатацию в 2019 году.

Изначально проект планировалось реализовать в партнерстве с участниками консорциума KPO - прежде всего Shell и Eni. Задумка была очень простой: иностранные инвесторы вкладываются, получают долю, технологии и контроль над частью процессов, а государство получает переработанный газ и частичную разгрузку внутреннего рынка.

Но дальше началось то, что в нефтегазе обычно называют “уточнением парамет­ров”, а вне отрасли - затяжным торгом.

Сначала поползла вверх стоимость. Проект, который оценивался примерно в 3-3,5 миллиарда долларов, незаметно превратился в конструкцию стоимостью под 6 миллиардов, и это без учета дополнительных требований по обеспечению рентабельности.

Затем появились вопросы о том, кто и на каких условиях будет продавать газ внутри страны. Для Казахстана это социально чувствительная тема, нам газ нужен дешевый. Для инвесторов же вопрос чисто коммерческий: газ должен окупать вложения.

В итоге вышли все сроки, а консорциум так и не принял окончательного инвестиционного решения, которое в подобных проектах означает готовность рискнуть своими деньгами.

С точки зрения бизнеса все выглядело корректно: не сошлись по части экономики. Но по факту стороны не договорились о главном - кто будет платить за социальную функцию газа.

Именно в этот момент история делает резкий поворот.

В декабре 2025 года “КазМунайГаз” подписывает соглашение о базовых принципах сотрудничества с китайской CITIC Construction о строительстве ГПЗ на Карачаганаке. Пока без окончательных контрактов. Зато был дан понятный сигнал, что проект не умер, а меняет форму.

И вот еще через три месяца PSA ставит в этой драме точку для Shell и Eni.

Пожалуй, было бы даже как-то странно не соотнести произошедшее с тем, что творится сейчас на газовом рынке.

Из-за военных действий в районе Персидского залива Катар и ОАЭ прекратили ключевые поставки. Это притом, что после начала конфликта цены на их газ на азиатских рынках уже выросли вдвое. В Европе цены на газ выросли на 90 процентов.

Так что возникает подозрение, что Казахстан решил отформатировать проект ГПЗ на фоне газового кризиса.

Однако эксперт по нефти и газу Олжас БАЙДИЛЬДИНОВ считает, что это вовсе не так:

- Газ из Казахстана уже давно не идет в европейском направлении, цены там мало на что влияют, зато разбирательства с зарубежными компаниями длятся уже несколько лет. Так что тут простое совпадение.

Эксперт имеет в виду арбитражные споры с крупнейшими международными консорциумами, разрабатывающими месторождения Карачаганак и Кашаган. Миллиардные претензии нашей страны связаны с вычетами затрат, экологичес­кими нарушениями и недополученной прибылью.

Но это лишь верхушка айсберга.

- Иностранные компании не инвестируют в Казахстан, - подчеркивает Байдильдинов. - Вспомните недавнее заявление Shell о том, что компания приостановит инвестиции в Казахстан на время урегулирования судебных претензий. Это просто хорошая мина при плохой игре, потому что они уже давно не инвестируют и давно не выполняют те обязательства, которые были на них возложены.

Он отмечает, что помимо проблемного Карачаганака подобная картина наблюдается и на Кашаганском месторождении. Там один ГПЗ строится после неоднократных переносов сроков, а строительство второго опять-таки под вопросом.

Очевидно, по мнению эксперта, что акционеры и того и другого проекта увязывают строительство ГПЗ с продлением сроков СРП. По Карачаганаку действие соглашения заканчивается в 2038 году, а по Кашагану - в 2042-м. И те и другие акционеры не против продлить СРП как минимум на пять-семь лет, потому что якобы, по их расчетам, раньше эти ГПЗ не окупятся.

- Можете представить, что газоперерабатывающий завод даже с учетом стоимости строительства за 15 лет не окупится? - рассуждает Байдильдинов. - Я думаю, что вполне окупится, если строить его за вменяемые деньги.

Республика вправе требовать того, что прописано в контрактах, заявляет он. А если там прописано, что необходимо строительство ГПЗ, то, естественно, завод должен быть построен.

- При этом надо учитывать, что в ближайшие годы порядка 20 процентов от нашего внутреннего потребления товарного газа мы будем импортировать из России, - продолжает Олжас. - Для нас хорошо, что на европейском направлении у “Газпрома” возникли определенные затруднения и у них появились свободные объемы газа. Это позволяет “Газпрому” поставлять газ в Центральную Азию. Это для нас плюс, но нужно понимать, что мы зависим, во-первых, от поставок газа. Во-вторых, в будущем возможны какие-то санкционные риски. Третье - это, конечно, ценовая конъюнк­тура, потому что в России цены гораздо выше.

Мы должны сами обеспечивать себя энергоресурсами, резюмирует он, но из-за того, что позиция у наших иностранных партнеров по поводу средств на ГПЗ именно такая, все вопросы затянулись на многие годы. Мы потеряли очень много времени лишь на то, чтобы убедиться, что иностранные компании далеко не ангелы и не всегда готовы выполнять даже обязательства, прописанные в контрактах.

А что же с китайскими партнерами?

В варианте с западными компаниями речь шла о классическом разделе рис­ков и прибыли. Инвесторы хотели долю, влияние и гарантии. В потенциальной конфигурации с китайской стороной все выглядит иначе: это уже не столько парт­нерство, сколько подряд на строительство.

Иными словами, Казахстан пытается перевести проект из категории раздела активов на уровень простого заказа инф­раструктуры.

Это напрямую связано с тем, о чем не договорились с KPO. Потому что конт­роль над переработкой газа - это контроль над ценой, объемами и в конечном счете над внутренним рынком. Передавать этот рычаг иностранным инвесторам - значит делиться не только прибылью, но и частью экономической политики. Судя по всему, в случае с китайскими товарищами именно здесь и пролегла граница компромисса.

Есть и более прагматичный слой. Китайские компании традиционно заходят в проекты, которые западные игроки считают неоднозначными с точки зрения окупаемости или рисков. У них длиннее горизонт планирования, иной доступ к финансированию и, что важно, меньше требований к политической составляющей сделки. И там, где одни требуют гарантий, другие соглашаются на конт­ракт.

Наконец, нельзя исключать и элемент переговорной игры. Появление CITIC Construction - это не только альтернатива, но и аргумент. Казахстан как бы демонстрирует, что, если мы не договорились с прежними партнерами, всегда можно найти новых.

- Естественно, можно только приветствовать то, что Республика Казахстан начала требовать с иностранной стороны выполнения контрактных обязательств, -

говорит Байдильдинов. - И, естественно, то напряжение, которое сейчас есть, вызвано не нами, потому что мы свои обязательства выполняем, и притом, что ресурсы добываются у нас, они идут на экспорт, а на внутренний рынок ничего.

В итоге история Карачаганакского ГПЗ выглядит уже не как отмена проекта, а как его перезапуск - с другими участниками и, возможно, другими приоритетами. Западная модель, где экономика должна сходиться до последнего цента, уступает место модели, где важнее контроль и стратегический результат.

Остается главный вопрос: станет ли от этого газ в стране доступнее или его путь к потребителю обойдется дороже?

Потому что в этой истории, как ни странно, спор идет не о заводе. А о том, кто и за чей счет будет обеспечивать внут­ренний рынок страны.

Владислав ШПАКОВ, Астана