Семья как зеркало мира

Забытая классика, ставшая современной

Ставить спектакль на сцене Национального русского теат­ра драмы им. М. Ю. Лермонтова пригласили режиссера из Санкт-Петербурга Полину Неведомскую. Это ее вторая работа в Алматы: шесть лет назад она ставила здесь спектакль «Снегурочка» по мотивам одноименной пьесы Александра Островского. Тогда меня поразил взгляд режиссера на русскую классику: сохраняя глубинный смысл пьесы, ее классические диалоги, Полина Неведомская облекла историю о снежной девушке в современные формы, приблизив «преданье старины глубокой» к нашему времени.

И вот вторая ее работа – «Гос­пода Головлевы» Салтыкова-Щед­рина, 200-летие которого будут отмечать в январе 2026 года. Собственно, этой дате и посвящен спектакль. В нем, как и в «Снегурочке», все необычно. И вновь попадание в десятку.

Признаюсь, когда узнала, что театр намерен поставить «Господ Головлевых», то очень удивилась: Чехов, Островский, Гоголь, Пушкин – эти авторы все-таки на слуху, но Салтыков-Щедрин, как мне казалось, – уже давно прошедшее время. Да и сам роман довольно тяжел для восприятия, поэтому, вероятно, мало кто делал его театральную версию. Так, в 1970-х годах «Господа Головлевы» шли в Малом театре в постановке Евгения Вестника, а в 2005-м еще одну попытку предпринял режиссер МХТ им. А. П. Чехова Кирилл Серебренников, в том спектак­ле Иудушку Головлева сыграл Евгений Миронов.

Залуженная артистка РК Наталья Долматова, которая сыграла одну из главных ролей – мать большого семейства Арину Петровну Головлеву, призналась, что совершенно не представляла, как это произведение можно представить на театральной сцене?

Да и сама Полина Неведомская отмечала, что самым сложным для нее было создание инсценировки и сценографии, которые основывались бы на сквозной теме спектакля. Мало того, что роман Салтыкова-Щедрина громоздкий по объему, он еще и «рыхлый» с сюжетной точки зрения. Ведь поначалу это были очерки, объедиенные в сатирический цикл «Благонамеренные речи» (1875–1880 годы). Сделать из этой семейной хроники роман Салтыкову-Щедрину посоветовал Тургенев.

Полина Неведомская обладает способностью «видеть сквозь текст», поэтому нить, что сплела разрозненные части романа в единое целое, была найдена: ею стала нелюбовь героев друг к другу и нежелание понимать ближнего, что в итоге и привело к гибели семьи.

Так у режиссера возник образ библейской Вавилонской башни, которая стала символом разделения людей, а цитата из Святого писания, которой открывается постановка, стала своего рода эпиграфом к спектаклю: «И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать. Сойдем же и смешаем там язык их так, чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город. Посему дано ему имя: Вавилон».

Эти слова не только определили основную мысль спектакля, но сразу же сделали его архисовременным. Ведь сегодня мы видим, как языковые барьеры, нежелание понимать друг друга, стремление к превосходству одного народа над другим разламывают мир, провоцируя войны и ставя человечество на грань самоуничтожения.

В этом смысле новая работа Полины Неведомской «Господа Головлевы» очень ко времени. Это спектакль-предупреждение, повод задуматься над тем, правильно ли мы живем, кому поклоняемся – Богу или золотому тельцу?

Когда на сцене мы видим дом Головлевых, то это далеко не тургеневское дворянское гнездо и не гончаровская усадьба с ее «патриархальной мудростью». Головлевская усадьба «несет запах тлена и разорения жизни», поэтому перед нами даже не дом, а его скелет, обреченный на дальнейшее разрушение. Дом неприютен и холоден.

Новый герой

Литературные критики времен Салтыкова-Щедрина считали роман новаторским, потому что писатель продолжил «линейку» классических литературных типажей – Чичикова, Собакевича, Коробочки, Плюшкина, добавив в этот ряд Иудушку Головлева. Правда, в романе героя зовут Порфирий Владимирович, но этот сложный, противоречивый образ с самого начала «аттестован» как «Иудушка», «кровопивушка», «откровенный мальчик», любящий «приласкаться к маменьке и слегка понаушничать».

Кстати сказать, прозвище Иудушка появилось у автора не случайно: как известно, Иуда был одним из двенадцати апостолов Христа, он клялся Спасителю в любви, а потом предал его за 30 сребреников. Так и Иудушка Головлев, голос которого «заползает в душу, словно змей», красиво, а точнее, льстиво говорит, создавая видимость заботы о ближних, а потом безжалостно предает их. Однако и в романе, и в спектакле не все так прямолинейно. Меняющиеся обстоятельства меняют и героя: постепенно из его речи исчезают приторно-ласкательные обороты, и все отчетливее проступает тема тотального одиночества, которое в итоге толкает героя на сознательную смерть: метельной мартовской ночью Иудушка уходит из дома на могилу матери и замерзает, не дойдя до погоста.

Этот психологически сложный образ блестяще воплотил на сцене молодой актер Максим Лукоянов. С ним Полина Неведомская познакомилась во время работы над спектаклем «Снегурочка», где у него была эпизодическая роль. Видимо, уже тогда она разглядела в нем способного перспективного актера, который великолепно сыграл в этой «страшной сказке про нелюбовь», как окрестила свой спектакль режиссер.

– Мне было важно показать не то, что Порфирий родился таким уродом, он – лишь звено в цепи духовно мертвых людей, как назвал их один из театральных критиков, считая, что все герои романа Салтыкова-Щедрина даже более мертвые души, чем гоголевские, хотя, конечно, они абсолютно разные, – говорит режиссер.

Нелюбовь как символ времени

Спектакль открывается рождением детей четы Головлевых, их четверо – три сына и дочь, хотя фабула романа начинается с известия о том, что Степка, один из сыновей, продал дом за долги.

– О детстве героев в романе буквально одна страница, информация об их прошлом дается по крохам. Но мне было очень важно это показать, потому что все они изначально были травмированы нелюбовью мамы. А та, в свою очередь, тоже была травмирована нелюбовью своей матери. И эта нелюбовь, как в зеркале, отражается в ее детях, – говорит Полина Неведомская.

Так же считает и актриса Наталья Долматова:

– Семья Головлевых лишена любви, ее не было как между супругами, так и между родителями и детьми. В результате это приводит к гибели всего рода. Режиссер нам сразу сказала: спектакль мы будем делать о недостаточности любви. Главный герой Иудушка становится зеркалом матери. Например, в сцене семейного суда, когда мать и ее дети судят непутевого Степку (артист Виталий Багрянцев), Иудушка говорит моими словами, в нем я узнаю себя. Но это прозрение приходит слишком поздно, когда дети один за другим начинают умирать.

Может, в глубине души она и любила своих детей, но считала, что, если она что-то для них делает, это и есть любовь. Мать подменила заботой о семье свою любовь к ним. А ведь человеческое общество изначально построено на любви. И это не только любовь мужчины и женщины, это любовь родителей к своим детям, любовь к родному дому, и в конечном итоге – любовь к Родине, как бы пафосно это ни звучало. Сейчас у нас, к сожалению, много семей, в которых на смену человеческому общению пришли гаджеты, они нам заменили все. Каждый живет в своем мире: молодежь, в основном, – в виртуальном, родители заняты зарабатыванием на жизнь. Мерилом успеха стали деньги, но поклонение золотому тельцу, как известно, не делает общество счастливым. Более того, оно становится социально уязвимым. Вот и Головлева думала: если она наживет капитал, то и жизнь будет счастливой, но в итоге это богатство никого не спасло...

Жизнь, как бумеранг, возвращается к тебе тем, что ты сделал людям, утверждает Полина Неведомская:

– А то, что мы взяли Иудушку в рай, где он воссоединяется с семьей, для меня рифмуется с «Преступлением и наказанием» Достоевского. Глупо было бы думать, что Раскольников в итоге покаялся, и роман закончился хеппи-эндом. Есть только первый шажочек в правильном направлении. Вот и в нашем спектакле есть такой шажочек, и не важно, умер человек или не умер. Главное, что к нему пришло желание покаяться. Не важно, что поздно, не важно, что он не успел покаяться перед матерью, но его сердце настолько изболелось, что он голым бежит на погост, где и умирает.

Лучше поздно, чем никогда

Спектакль «Господа Головлевы» требует от зрителей определенной подготовки, потому что построен на символах, аллегориях, знаках, которые надо понимать и уметь прочитывать.

– Режисссер предложила показать загробный мир, где члены семьи Головлевых пытаются как-то обустроить свой дом, чистят его, вешают занавесочки, – продолжает Наталья Долматова. – И только там они обращаются с любовью друг к другу. В реальной жизни ничего не изменить. Это тоже знак, это обращение к нам, к зрителям, чтобы задуматься о том, как важно любить друг друга, как важно взаимопонимание. Хотелось бы отметить, что Полина Неведомская обозначила жанр спектакля как трагифарс, где смешное перепле­тается с трагедийным. Вот, скажем, начало спектакля, когда показана наша свадьба, – это чистый фарс, потом мы уходим в драму, а затем и в трагедию. Но даже в трагическом режиссер старалась находить смешные моменты, чтобы хоть где-то в этом мраке были просветы...

И еще значимая деталь. Когда играют, например, Чехова, пьесы которого ставят практически все театры, там главное для режиссера – не повториться. Здесь же Полине Неведомской всю сценографию пришлось придумывать самой, все делать с чистого листа. И участники постановки единодушны во мнении, что эта ее работа – новое слово в сценографии­ и в режиссуре.

«Господа Головлевы», как и «Снегурочка», отличаются от других постановок лермонтовского театра. Конечно, такие спектакли не для развлечения, они побуждают размышлять о смысле бытия. Делать это непросто, но жизненно необходимо.