Такой нужный Булькульбай

Отдельно складываю те книги, которые увезу потом к себе. Большинство из них – это казахская проза прошлого века – книги Сайына Муратбекова, Кабдеша Жумадилова, Акима Тарази... По инерции ищу еще двоих – Рамазана Токтарова и Калихана Ыскака. «Бес тапал» («пятеро коренас­тых») – в литературной среде их называли именно так. Их дружба была настоящей, проверенной временем и славой, они сумели не просто пронести ее сквозь годы, а остаться верными ей. Последним из пятерки блестящих литераторов ушел Аким Тарази. Прошел уже год: 365 дней как капитан корабля пятерки, так называли его друзья, вернулся к звездам.

Его перу принадлежат сотни произведений самых разных жанров, написанных в его неповторимом стиле неспешного повествования: рассказы, повести, пьесы, романы. И в каждом из них герои настолько реалистичны, что, завершив чтение, ты невольно ищешь их в толпе, узнаешь в своем окружении.

Несколько лет назад в поздравительном письме Главы государства Касым-Жомарта Токаева к юбилею мэтра были такие строки: «...В своих произведениях, в которых каждое слово словно вшитый узор, вы поднимаете важные темы, обрамляя философские вопросы в новую форму, отражая бесконечность мысли...» Можно подписаться под каждым словом, ведь авторов, так мастерски облачающих глубоко философские мысли в простую форму, немного, можно сказать, критично мало.

В своих интервью Аким Тарази называл себя больше философом, признаваясь, что писатель не может не быть философом и психологом, и архитектором, и даже геометром. Если сравнивать его творчество с архитектурой, то его творения, как те здания, что построены на века, надежные, крепкие, вечные и при этом очень эстетичные.

Самокритичность – черта присущая не всем, в полной мере ею обладают лишь люди самодостаточные, предъявляющие к себе высокие требования. Много лет назад в одном из интервью Аким Тарази рассказывал о своем внут­реннем критике, которого он называл Булькульбай. И с которым он обязательно считается, прислушивается к нему. И с тех пор, иногда натыкаясь на откровенно низкопробные опусы авторов, считающих себя мастерами художественного слова, невольно думаешь: «Булькульбая у вас нет. А жаль».

Наверное, чтобы завести своего внутреннего цензора, нужны большая сила духа и здоровая самооценка. Но, вероятно, они выдаются вместе с большим талантом в комплекте.

...В прошлом году в гостях у друзей произошел ожесточенный спор. Среди собравшихся были журналисты, историки, юрист и учитель. Предметом спора стала тема голодомора и репрессий, мы говорили, что для коллективного исцеления от посттравматического синдрома нужны книги и фильмы про это, ведь это история, и стереть страницы прошлого, какими бы горестными они ни были, уже нельзя. Оппоненты считали, что нужно просто перелистнуть их и забыть – все и сразу.

Интересно, что точку в споре поставил Аким Тарази, точнее его «Андрей». Так тонко передать все нюансы столь болезненной темы, не уходя в осуждение и не нагнетая ее искусственно, не сгущая красок, но и не размазывая их водопадом слов, умеют единицы. Стороны сошлись во мнении, что писать и снимать про сложные темы нужно. Но делать это так, как Аким Тарази – с ювелирной точностью, мастерством художника и со своим Булькульбаем.