Уметь находить общий язык

Старший – младшему

В 25 лет Павел Шамин обнаружил, что жизнь, кажется, уже сложилась. И именно это его испугало. Позади техникум, несколько лет работы в типографии, вахта в Атырау. Теперь – охрана в Байконуре. Работа есть. Семья есть. Сын подрастает. Только ощущения, что ты находишься там, где должен быть, нет.

– Я посмотрел на себя – ни квартиры, ни работы, которой был бы удовлетворен. И подумал: неужели это мой потолок?

Сегодня этот вопрос звучит почти парадоксально. У Павла около 328 тыс. подписчиков на YouTube, более 63 тыс. – в Instagram, отдельные ролики набирают миллионы просмотров. Но если спросить его самого, кто такой Павел Шамин без всей этой статистики, ответ будет совсем не звездным:

– Обычный аульный пацан. Без загонов и завышенных ожиданий.

Наш герой вырос в небольшом Казалинске Кызылординской области. Учился в русском классе школы № 16 им. Максима Горького, а после уроков выходил в мир, где вокруг звучал казахский.

Первым переводчиком был старший брат Миша. Павел младше на шесть лет и в детстве буквально донимал брата воп­росами:

– А как будет «ложка»? А «вилка»?

Так и начинался его казахский – не с правил и учебников, а с самых обычных вещей.

Когда Павел пошел в первый класс, выяснилось еще одно: Мишу знает, кажется, весь Казалинск.

– Ко мне подходили совершенно незнакомые ребята: «О, ты же братишка Миши!» Он со всеми умел находить общий язык.

Возможно, именно способность находить общий язык – во всех смыслах – оказалась семейной.

Соседи Шаминых были казахами, дворовые друзья Павла – тоже. Тои, музыка, разговоры взрослых. Родители понимали казахский и могли на нем объясниться. А Павел с четвертого-пятого классов уже ездил на олимпиады, однажды занял третье место на областной.

Но своим язык стал не тогда, когда появилась грамота.

– Я начал чувствовать контекст, интонацию. Ведь одно слово может иметь совершенно разное значение. Однажды выступал на сцене с подготовленным текс­том на казахском и так увлекся, что вдруг начал говорить уже от себя.

Наверное, язык становится твоим именно тогда, когда заканчивается заученный текст.

Сегодня Павел даже не может определить, на каком языке ему легче шутить, думать или говорить о чувствах. Зависит от того, кто рядом. И отмечает: в казахоязыч­ной среде чужим себя не чувст­вовал никогда.

И когда Павла спрашиваешь, что для него значит Казахстан, он почему-то вспоминает не флаг и не торжественные мероприятия. Вспоминает магазин. Обращаешься к продавцу по-казахски – и человек вдруг улыбается. Или поезд, где случайные бабушки и дедушки, услышав его речь, начинают разговаривать с особенной теплотой.

– Меня дедушка и бабушка учили: нельзя плевать в колодец, из которого ты пил воду. Я здесь родился. Это моя страна, моя земля, – говорит наш герой.

Один день – и стал другим

Правда, взрослым Павла сделал не язык.

И даже не работа. Его сделал взрослым ребенок. 2 мая 2015 года Павел впервые взял на руки сына. Себя до этого момента, не стесняясь, называет «раздолбаем». Мама работала учителем, а ее собственного сына постоянно вызывали к директору. «У тебя мама учительница, а ты себя так ведешь», – Павел этот укор слышал регулярно. И регулярно пропускал мимо ушей.

После школы уехал в Байконур, поступил в техникум на программиста. Безалаберная жизнь продолжалась ровно до того дня, когда на руках оказался маленький сын:

– Из меня будто что-то вышло. Я с того дня абсолютно другой человек.

Павлу было девятнадцать. Через два месяца молодые родители решили жить отдельно. Только вот взрослая жизнь была одновременно и студенческой.

На пары ходили по очереди. Один сидит в аудитории, второй – с ребенком. Потом менялись. Возможно, поэтому сегодня Павел не говорит сыну о том, каким тот должен стать:

– Я хочу, чтобы он всегда мне доверял. Чтобы в любом возрасте мог прийти ко мне. Хочу быть ему другом, а не ворчащим взрослым.

За десять лет роли успели поменяться. Теперь уже сын умеет останавливать отца, когда тот слишком тревожится.

– Я могу переживать, усложнять. А он напоминает: есть вещи, на которые мы все равно не можем повлиять, – говорит Павел.

2 700 просмотров

После техникума было больше трех лет в типографии. Денег не хватало. Павел поехал на вахту в Атырау. Восемь знакомых вышли на распределение. Всех раскидали по объектам. Павлу досталась, как он сам ее называет, «самая адская столовая». И впервые рядом не оказалось своих:

– Я всегда привык что-то делать с кем-то, один боялся. А там пришел в незнакомый коллектив. Все приехали заработать. Кто-то принял хорошо, кто-то – так себе.

Выручил казахский. Этого опыта оказалось достаточно, чтобы понять: одному тоже можно.

Потом была охрана. Павел начал пробовать все, что мог. Менял отделы, осваи­вал новые занятия. В охране же начал снимать видео. Поначалу просто повторял то, что уже было популярно в Сети. А потом записал обычное приветствие на казахском. Ролик «залетел». Он снял следующий. Потом еще один.

То, что когда-то начиналось с «Как будет «ложка»?», неожиданно стало частью новой профессии. Сегодня счет идет на сотни тысяч подписчиков и миллионы просмотров. Казалось бы, Павел наконец должен знать, что нужно Интернету. Но...

Недавно он решил сделать большой ролик о Байконуре. Арендовал дорогую камеру. Снимал в самую жару, обгорел. Четыре дня сидел над монтажом. Нажал «опубликовать». 2 700 просмотров.

– Еле-еле-еле, – смеется Павел. – Для меня это вообще мало. Может, не мой формат. Может, неправильно подошел. Но пробовать всегда нужно.

Наверное, в этих 2 700 просмотрах Павла даже больше, чем в миллионах. Его история вообще не про человека, у которого все однажды получилось. Она про человека, который после неудачи снова нажимает «запись».

Главный зритель

У блогерства есть цена, которую счетчик просмотров не показывает. Страх. Сон по часу-два. Апатия. Выгорание.

Но есть люди, говорит Павел, которые на него рассчитывают, поэтому останавливаться он себе не позволяет.

Родители по-прежнему следят, чтобы сын не слишком увлекался. Теперь он разговаривает с сотнями тысяч людей, а мама с папой снова корректируют его поведение.

– Раньше я думал, что мат в ролике делает меня крутым. Родители сказали, что лучше транслировать добро в массы, – рассказывает Павел.

Смешно: аудитория изменилась, а родители – нет.

Сам Павел тоже не считает, что уже пришел к какой-то окончательной точке. На вопрос, что для него означает быть мужчиной, отвечает без красивых формул: оставаться собой и суметь обеспечить близким достойную жизнь.

Причем тут же добавляет: того уровня комфорта, который хотел бы дать семье, он пока не достиг. Получается, потолок опять стал выше. Только теперь Павел смотрит на него иначе.

В 25 лет он боялся, что уже достиг своего предела. Сегодня знает: работа может смениться, ролик – провалиться, привычная жизнь – закончиться. И тогда придется снова что-нибудь придумать.

Но есть одна оценка, которая для него, похоже, важнее миллионов просмотров. Когда-нибудь его сын станет взрослым и сможет сам решить, каким человеком был его отец. Павел уже знает, что хотел бы тогда от него услышать:

– Пусть поймет, что отец делал все возможное для семьи. Где-то плохо, где-то хорошо. Но главное – не сидел сложа руки.

И после небольшой паузы добавляет:

– Мой сын – моя гордость.