В Центре семьи помогают жертвам домашнего насилия

Кризисный центр располагается в большом двухэтажном здании. Недавно сделали капитальный ремонт. Здесь тепло и уютно, насколько может быть в государственном учреждении.

На первом этаже находятся кабинеты администрации, юриста и психолога, на втором – жилые комнаты, всего их 16. Сейчас в Центре семьи города Темиртау (так официально называется кризисный центр) живут 35 человек, 25 из них – дети.

Захожу в прачечную, где встречаю постоялицу центра Наталью. Она в пижаме, волосы собраны в пучок. Женщина кладет белье в стиральную машину. Она разрешает себя снимать и рассказывает о своей прошлой жизни. Оказалось, что Наталья вместе с пятью детьми приехала в Караганду из Атырау. Ее привез гражданский муж. Поначалу он обеспечивал большую семью, но потом перестал и начал терроризировать домашних.

– Мы жили на съемной квартире. Он пил, а затем стал бить меня, унижать, оскорблять. В последнее время даже детей материл, – рассказывает Наталья, стараясь не проявлять эмоций. – Я долго терпела. Мне некуда было пойти. В Караганде никого нет. Все мои родственники живут в Атырау. А потом я не выдержала и ушла от него, попала сюда. Теперь думаю найти работу, снять квартиру. Надо что-то делать, у меня же дети.

Наталья не плачет, слезы давно высохли. Женщина понимает, что пора взять ответственность на себя. А здесь ей помогают устроить свою новую жизнь.

В центре женщины могут жить до шести месяцев. В течение этого времени им оказывают психологическую поддержку, юридические консультации, устраивают детей в садик и школу, прикрепляют к поликлинике, ставят в очередь на жилье и даже помогают найти работу.

– Наша задача – вывести человека из трудной жизненной ситуации, – объясняет директор центра Асель Набиева. – Для этого мы должны оказать содействие в трудоустройстве. Если женщина не хочет работать, мы предупреждаем, что можем расторгнуть договор, даже несмотря на то, что у нее есть дети. Иждивенческое поведение не приветствуем. Таких женщин у нас мало. Большинство понимают, чего хотят, и долго в нашем центре не задерживаются.

Идем вместе с директором в игровую комнату. Здесь под присмотром воспитателя находятся дети, которых пока не удалось устроить в садик. В дверях нас встречают маленькие Ева и Рома. Ребятишки бегут к Асель Набиевой и обнимают ее с такой нежностью, будто она их вторая мама.

Заметив взрослых, к игровой комнате подходит вернувшаяся из школы Аделина. Девочка ластится к воспитательнице, а потом просит меня сфотографировать ее.

– Я учусь в четвертом классе. У меня есть старшая сестра Айдана. И мама есть, сейчас она работает, – говорит Аделина.

В игровой комнате знакомлюсь с Сабыром. Малыш, который еще некрепко стоит на ножках, сначала внимательно рассматривает мой фотоаппарат, а потом начинается улыбаться и позировать. Мама Гульнара, одетая по-домашнему, берет сына на руки и робко отвечает на мои расспросы.

– В центре мы с марта, – говорит Гульнара, прижимая к себе сына. – У меня трое детей. Мне негде было жить. Муж нас бросил, не помогает. Даже детьми не интересуется. Вот Сабыр подрастет, я его в садик отдам, а сама работать пойду.

Соседки отзываются о Гульнаре как о хорошей хозяюшке. Она вкусно готовит, и особенно удачно у нее получается самса. Надо сказать, что в кризисном центре взрослые и дети живут на государственном обеспечении. У них пятиразовое питание. Сюда привозят готовую еду. Но в центре есть и собственная кухня – с большой плитой, вытяжкой и кастрюлями. Здесь женщины жарят баурсаки, готовят бешбармак и прочие вкусности из собственных продуктов. Это правилами пребывания в Центре семьи не запрещено.

Постоялицы сами поддерживают порядок в своих комнатах. Заглядываю в одну из них. Три кровати, накрытые клетчатыми покрывалами, две тумбочки, стол и шкаф. На шкафу много пузырьков с лекарствами. В этой комнате живет жертва бытового насилия Людмила с тремя детьми. Во время беседы женщина на жизнь не жалуется, но у нее заплаканные глаза, и видно, что она испытывает стресс.

– Я жила с гражданским мужем. У меня с ним общий ребенок – младший. Двое старших – от первого брака, – рассказывает Людмила и просит не снимать ее лицо. – Муж поднимал на меня руку, а я терпела. Ждала, надеялась, что он изменится. Но становилось только хуже. Пришлось обратиться за помощью в Центр семьи. Я знала, где он находится, потому что сама из Темиртау.

В кризисном центре Людмилу поддержали. Дети пошли в школу, а ее саму трудоустроили. Здесь была вакансия санитарки-уборщицы. Так что с девяти утра до шести вечера Людмила – сотрудница центра, а после – его постоялица.

Надо отметить, что в здании темиртауского Центра семьи размещается женский полицейский участок, где работают­ только представительницы прекрасного­ пола.

– Жертве бытового насилия бывает сложно рассказать о своей беде полицейскому, тем более если перед ней мужчина. Перед женщиной ей легче открыться, – констатирует Асель Набиева. – Практика показывает, что жертвы домашних тиранов редко пишут заявления на своих обидчиков. Или боятся мужей, или надеются, что те одумаются. Знаете, наши услугополучательницы часто мирятся с мужьями и уходят из центра. Почему так происходит? Потому что эти женщины социально уязвимы: у них есть дети, нет опыта работы, а значит, они не могут сами себя обеспечить.

Добавлю, что в нынешнем году в темиртауском Центре семьи нашли кров и душевное тепло более 200 человек – это 70 семей. Среди них не только жертвы бытового насилия, но и люди, попавшие в трудную жизненную ситуацию. В цент­ре они находят сочувствие и поддержку тех, кто сам испытал подобные тяготы. Это их объе­диняет и придает сил строить свою жизнь заново.